Автобиография

Автобиография Алекса Фергюсона Автобиография Алекса Фергюсона

Содержание:

  • Предисловие
  • От автора
  • Глава 1.Размышления
  • Глава 2.Шотландские корни
  • Глава 3.Отставка отменяется
  • Глава 4.С новыми силами
  • Глава 5.Бекхэм
  • Глава 6.Рио
  • Глава 7.Трудные времена
  • Глава 8.Криштиану Роналду
  • Глава 9.Рой Кин
  • Глава 10.Нефутбольные интересы
  • Глава 11.Рууд ван Нистелрой
  • Глава 12.Моуринью — Особенный соперник
  • Глава 13.Соперничество с Венгером
  • Глава 14.«Класс-92»
  • Глава 15.«Ливерпуль» — великая традиция
  • Глава 16.Мир талантов
  • Глава 17.Одна ночь в Москве
  • Глава 18.Психология
  • Глава 19.«Барселона» (2009-2011) — маленькое великолепие
  • Глава 20.Пресса
  • Глава 21.19-й титул «Манчестер Юнайтед»
  • Глава 22.«Манчестер Сити» — чемпион
  • Глава 23.Семья
  • Глава 24.Уэйн Руни
  • Глава 25.Последняя кампания

Предисловие

В 1986 году Алекс Фергюсон возглавил не самый успешный на тот момент английский клуб «Манчестер Юнайтед» и в последующие годы выиграл с ним 38 турниров, включая клубный чемпионат мира, две Лиги чемпионов, 13 чемпионатов Англии и пять Кубков Англии. Обладатель 49 различных трофеев, Фергюсон считается самым успешным тренером в истории Великобритании. Посвященный в 1999 году в рыцари сэр Алекс объявил о своем уходе с тренерского мостика «Манчестера» по завершении сезона 2012/13, в котором его команда в очередной раз выиграла английскую Премьер-лигу.

В своей автобиографии Фергюсон рассказывает о том, как пришел в «Манчестер Юнайтед» и стал одерживать с клубом первые победы, вспоминает многих гениальных игроков, которых тренировал за годы работы в клубе, в том числе Дэвида Бекхэма, Криштиану Роналду, Уэйна Руни. Он не скрывает, как сложно приходилось ему с некоторыми футболистами, и так же откровенно оценивает своих знаменитых коллег-соперников: тренера «Арсенала» Арсена Венгера, бывшего наставника «Ливерпуля» Рафаэля Бенитеса и мастера эпатажа Жозе Моуринью.

Эта книга – не только история успешного футбольного тренера, не только взгляд на современный футбол специалиста, быть может, лучше всех разбирающегося в его сути, но и портрет необычайно сильного человека, который прекрасно знает, что без тяжелых разочарований не бывает больших побед.

От автора

Посвящается Бриджет,
сестре Кэти, настоящей опоре и лучшему другу

Alex Ferguson

Благодарности

За помощь в создании этой книги я хотел бы поблагодарить многих людей.

Во-первых, следует отдать должное моему редактору Родди Блумфилду и его помощнице Кейт Майлз. Огромный опыт Родди и его поддержка стали для меня настоящей находкой, а усердие и старательность Кейт сделали из этой пары великолепную команду.

Пол Хэйворд оказался настоящим профессионалом, с которым было очень легко работать. Он не давал мне отклоняться от плана и проделал просто блестящую работу, собрав воедино мои разрозненные воспоминания. Я очень доволен тем, как он подал их в этой книге.

Фотограф Шон Поллок, делавший снимки на протяжении четырех лет, также сотворил что-то потрясающее. Его непринужденная и осторожная манера съемки была абсолютно ненавязчивой и в то же время позволяла ему запечатлеть все, что он желал.

Мой юрист Лес Дальгарно неоднократно давал мне консультации при написании этой книги. Он мой самый доверенный и преданный советник и настоящий друг.

В общем-то, людей, оказавших мне помощь в работе над книгой, было гораздо больше. Я очень высоко ценю их усилия, и для меня было настоящим удовольствием сотрудничать с такой великолепной командой.

Вступление

Много лет назад я начал собирать материал для этой книги, делая заметки в те редкие свободные минуты, что оставались у меня после работы. Я всегда хотел рассказать историю, которая была бы интересной как членам футбольного сообщества, так и людям, не особо интересующимся спортом.

И хотя моя отставка застала мир спорта врасплох, я много лет обдумывал эту автобиографию. Она дополняет мою ранее изданную книгу «Управляя своей жизнью». В настоящей автобиографии я сосредоточиваюсь на моих волшебных годах в Манчестере, лишь вскользь упоминая про юность в Глазго и друзей, которых навсегда обрел в Абердине. Будучи сам заядлым читателем, я с нетерпением ждал возможности написать книгу, которая смогла бы пролить свет на ряд загадок в моей работе.

Посвятив свою жизнь футболу, вы обязательно столкнетесь с неудачами, провалами, поражениями и разочарованиями. В ранние годы в «Абердине» и «Манчестер Юнайтед» я сразу же решил, что если хочу завоевать доверие и преданность своих игроков, то должен вести себя соответствующе по отношению к ним. Это тот фундамент, на котором процветают все великие организации. Помогала в этом моя наблюдательность. Некоторые люди, зайдя в комнату, ничего в ней не видят. Откройте свои глаза, здесь же столько всего! Я использовал этот навык для оценки тренировочных привычек игроков, их настроений и моделей поведения.

Конечно, я буду скучать по шуткам в раздевалке и по своим соперникам по тренерскому цеху, по тем замечательным представителям старой школы, знаменитым уже в момент моего прихода в «Манчестер» в 1986 году. Рон Аткинсон не выказал никакой обиды или злобы после своего ухода из клуба, и он всегда отзывался о нас положительно. Джим Смит – чудесный человек и прекрасный друг. Его радушие не давало вам спать всю ночь, а ваша рубашка покрывалась следами от пепла его сигар.

Джон Силлетт, тренировавший «Ковентри Сити», был еще одним моим прекрасным коллегой. Никогда не забуду покойного Джона Лайалла, моего наставника в первые годы тренерской карьеры; он всегда, не жалея времени, делился со мной своим опытом. Моя первая встреча с Бобби Робсоном состоялась в 1981 году, когда мой «Абердин» выбил его «Ипсвич» из розыгрыша Кубка УЕФА. В тот вечер Бобби пришел в нашу раздевалку и пожал руку каждому игроку. Он был великим человеком, и я всегда буду ценить свою дружбу с ним. Его смерть стала настоящей потерей для нас всех.

Были и другие тренеры старой школы, чье отношение к работе не уставало восхищать меня. Если я приходил на игру резервистов, то обязательно встречал там Джона Раджа и Ленни Лоуренса, а также одну из самых ярких футбольных личностей, чей «Олдхэм» наводил немало шороху в свое время. Конечно, я имею в виду Джо Ройла. Да уж, «Олдхэм» не раз давал нам жару. Я скучаю по всему этому. Харри Реднапп и Тони Пьюлис – еще одни замечательные представители моего поколения, а с Сэмом Эллардайсом мы стали прекрасными друзьями.

Мне по-настоящему повезло работать в «Манчестере» с замечательными и верными людьми, многие из которых были вместе со мной более двадцати лет. Мой секретарь Лин Лаффин последовала за мной в отставку, но она продолжает оставаться моим личным помощником и на новом посту. Выражаю признательность им всем: Лесу Кершоу, Дэйву Бушеллу, Тони Уилану и Полу Макгиннессу. Кэт Фиппс, работавшей в администрации «Манчестера» более 40 лет и отвечавшей за мой послематчевый отдых на «Олд Траффорд». Ушедшему на пенсию Джиму Райану, моему брату Мартину, нашему скауту в Европе на протяжении 17 лет (очень тяжелая работа, поверьте), а также Брайану Макклэйру.

Норман Дэвис – что за человек, а! Верный друг, скончавшийся несколько лет назад. Сменивший его на посту администратора по экипировке Альберт Морган – еще один великолепный товарищ, в чьей верности я никогда не сомневался. Наш доктор Стив Макнэлли, команда физиотерапевтов во главе с Робом Свайром, Тони Страдвик и его трудолюбивые исследователи, сотрудницы прачечной, все повара. Сотрудники головного офиса Джон Александер, Энн Уайли и остальные девочки. Джим Лоулор и его скауты. Тренер вратарей Эрик Стил. Саймон Уэллс и Стив Браун из команды анализа видеоматериалов. Специалисты по работе с газоном, во главе которых стоят Джо Пембертон и Тони Синклер. Обслуживающий персонал: настоящие работяги Стюарт, Грэм и Тони. Все эти люди заслуживают моей благодарности. Может быть, я кого-то и упустил, но уверен, все они знают, как сильно я их уважаю.

Я не смог бы достичь такого успеха без моих помощников и ассистентов. Арчи Нокс был моим верным союзником в мои первые годы в клубе. Спасибо Брайану Кидду, Нобби Стайлзу, великолепному наставнику молодежи Эрику Харрисону. Стиву Макларену, прогрессивному и энергичному тренеру. Карлушу Кейрушу и Рене Мёленстену, двум потрясающим тренерам, и моему ассистенту Мику Фелану, по-настоящему проницательному, наблюдательному и поистине футбольному человеку.

Моему долголетию на посту главного тренера «Манчестера» я обязан Бобби Чарльтону и Мартину Эдвардсу. Их самым бесценным подарком было время – время, позволившее мне построить футбольный клуб, а не просто футбольную команду. В последние десять лет огромную поддержку в клубе мне оказывал Дэвид Гилл.

В этой книге я собираюсь рассказать вам о многом, и, надеюсь, вы получите удовольствие от ее прочтения.

Предисловие

Почти тридцать лет назад, нервничая и чувствуя себя страшно уязвимым, я прошел по туннелю и вышел на поле, чтобы провести свою первую домашнюю игру. Поприветствовал «Стретфорд Энд» и отправился к центральному кругу, где был представлен в качестве нового главного тренера клуба «Манчестер Юнайтед». Сегодня, уже полный уверенности в себе, я вышел на то же самое поле, чтобы сказать ему прощай.

Мало кому из тренеров посчастливилось сосредоточить в своих руках тот объем власти, которым я обладал в «Манчестере». И как я ни был оптимистично настроен при переезде на юг из Абердина осенью 1986 года, даже в своих самых смелых фантазиях я и представить себе не мог, как все хорошо закончится в итоге.

После ухода из «Манчестера» в мае 2013 года в моей голове стали всплывать воспоминания о поворотных моментах в карьере. Например, о победе в матче третьего раунда Кубка Англии против «Ноттингем Форест» в январе 1990-го, когда единственный гол Марка Робинса проложил нам путь к финалу и спас, по общему мнению, меня от увольнения. Мы тогда целый месяц провели без единой победы, что лишило меня всей присущей мне уверенности.

Если бы не та победа в Кубке Англии в финальном матче против «Кристал Пэлас», я бы, вероятно, лишился своего поста. Провести четыре года в клубе и не выиграть ни одного трофея?! Естественно, это вызывало вопросы о моем соответствии должности главного тренера. Впрочем, мы никогда уже не узнаем, насколько близко я тогда подошел к увольнению, ведь предложение о моем смещении так и не было вынесено на обсуждение совета директоров «Манчестера». Но не будь той победы на «Уэмбли», мы могли бы лишиться поддержки фанатов, а клуб был бы мною очень недоволен.

Бобби Чарльтон наверняка бы выступил против моего увольнения. Он прекрасно знал, чем я занимался, какой фундамент в будущие победы «Манчестера» мы закладывали благодаря развитию своей школы, сколько усилий, сколько часов я тратил, реформируя управление в клубе. Председатель совета директоров клуба Мартин Эдвардс тоже все это хорошо понимал. То, что они имели мужество поддерживать меня в смутное время, прекрасно характеризует их. Мартин получил бы множество гневных писем с требованиями моей отставки, не выиграй мы тогда тот Кубок.

Победа в 1990 году дала мне передышку и укрепила мою убежденность, что «Манчестер» – это тот клуб, с которым я смогу не раз победить. После этого выигрыша для нас настали хорошие времена. Но никогда не забуду, как наутро после нашей победы одна из газет заявила: «О’кей, ты доказал, что можешь выиграть Кубок Англии, а теперь отправляйся обратно в Шотландию».

Глава Первая.

Размышления

Если бы меня попросили кратко охарактеризовать суть «Манчестер Юнайтед», я бы ответил: «Взгляните на мою последнюю, 1500-ю игру. Матч против клуба “Вест Бромвич Альбион”, закончившийся со счетом 5:5. Сумасшедший. Поразительный. Зрелищный. Невероятный. Таким и был мой “Манчестер”».

Если вы собирались посмотреть игру «Манчестера», то вправе были ожидать голов и настоящей драмы. Накрученных до предела нервов. Мог ли я жаловаться, что за последние девять минут той встречи мы упустили преимущество в три мяча? Понятное дело, что нет. Конечно, я никоим образом не скрывал своих эмоций, своего раздражения, но игроки понимали, что это был мой способ сказать им: «Спасибо, парни. Какие чертовски замечательные проводы вы мне сегодня устроили!».

Все знали, что моим преемником будет Дэвид Мойес, и когда мы сидели в раздевалке после завершения матча, Райан Гиггз пошутил: «Дэвид Мойес только что подал в отставку».

Несмотря на то, что наша оборона в тот день сыграла неважно, я был очень горд, что передаю в руки Дэвида такую замечательную команду. Моя работа была полностью выполнена. Здесь, на домашнем стадионе «Вест Бромвич Альбион», в ложе «Реджис» рядом со мной была моя семья, а впереди меня ждала новая жизнь.

Это был превосходный день, просто мечта. «Вест Бромвич» сработал потрясающе, они великолепно обо мне позаботились; потом они даже прислали мне стартовый протокол с составами команд, подписанный игроками обоих клубов. Рядом со мной была почти вся моя семья: три моих сына, восемь внуков, несколько близких друзей. Я был счастлив, что мы все вместе смотрим этот мой последний матч.

Спускаясь по ступенькам командного автобуса, я наслаждался каждой секундой. Нет, мне было не тяжело уйти в отставку; я знал, что время пришло. В ночь перед матчем игроки сделали мне подарок. Это были прекрасные часы «Ролекс» 1941 года, мои ровесники. Время на часах было выставлено на 15:03 – в эту минуту 31 декабря 1941 года в городе Глазго я появился на свет. Они также подарили мне книгу фотографий, посвященную годам моей работы в «Манчестере», на центральном развороте которой была фотография моей семьи и внуков. За главным подарком стоял Рио Фердинанд, большой знаток часов.

После того как мне вручили книгу и часы и в мою честь прозвучали аплодисменты, я заметил странное выражение на лицах некоторых игроков. Словно они не знали, как себя вести и что делать, ведь я всегда был рядом с ними. С некоторыми – более 20 лет. А кое-кто за свою карьеру просто никогда и не работал с другим тренером. Я читал на их лицах немой вопрос: «Что же будет дальше?»

Тем не менее впереди у нас была еще одна игра, и я хотел, чтобы все прошло как надо. Мы вели 3:0 после первого получаса игры, но «Вест Бромвич» не собирался устраивать мне легкие проводы. 22 ноября 1986 года Йон Сивебак забил первый гол «Манчестера» под моим руководством. Последний мяч 19 мая 2013 года забил Хавьер Эрнандес. При счете 5:2 мы могли бы выиграть и 20:2. При счете же 5:5 могли проиграть и 5:20. В обороне у нас царила полная неразбериха. «Вест Бромвич» забил три гола за 5 минут, а Ромелу Лукаку в итоге сделал хет-трик.

Несмотря на три пропущенных под конец встречи мяча, в нашей раздевалке царило веселье. После финального свистка мы остались на поле, чтобы поприветствовать трибуну с болельщиками «Манчестера». Гиггзи вытолкнул меня вперед, все игроки отступили назад, и я оказался один перед мозаикой из счастливых лиц. Наши фанаты провели весь матч на ногах, напевая, крича и прыгая. Я был бы рад, если бы мы победили со счетом 5:2, но в какой-то мере итоговый результат 5:5 больше подходил для такого момента. Это была первая ничья 5:5 в истории Премьер-лиги и первая такая ничья в моей карьере. Последний кусочек истории в мои последние 90 минут.

В Манчестере же мой офис просто захлестнул поток писем. Красивейший подарок прислал мадридский «Реал»: точную серебряную копию площади Сибелес, на которой клуб по традиции отмечает свои победы. Подарок сопровождало любезное письмо от президента клуба Флорентино Переса. Еще один подарок пришел из голландского «Аякса», другой прислал Эдвин ван дер Сар. Моему секретарю Лин пришлось знатно потрудиться, чтобы обработать всю корреспонденцию.

За исключением разве что почетного караула, я даже и не мог представить, что меня может ожидать на моей последней домашней игре на «Олд Траффорд» против «Суонси Сити». В конце концов ту неделю я провел очень насыщенно, рассказывая членам семьи, друзьям, игрокам и персоналу, что решил уйти в отставку и начать новую главу своей жизни.

Семена этого решения были посажены зимой 2012 года. Накануне Рождества мне стало ясно, что я хочу уйти на покой.

– Почему ты хочешь это сделать? – спросила меня Кэти.

– Я не смогу пережить еще один такой сезон, как прошлый, когда мы упустили титул в последней игре, – ответил я ей. – Лишь надеюсь, что в этот раз мы сможем выиграть Премьер-лигу и дойти до финала Лиги чемпионов или Кубка Англии. Это будет прекрасным завершением карьеры.

Кэти, переживавшая не лучшие времена из-за недавней смерти своей сестры Бриджет, вскоре согласилась со мной. По ее мнению, я был достаточно молод, чтобы попробовать сделать что-то еще в своей жизни. По контракту я был обязан до 31 марта уведомить клуб о своем решении уйти летом в отставку.

По стечению обстоятельств воскресным февральским днем мне позвонил Дэвид Гилл и спросил, может ли он прийти ко мне домой. «В воскресенье днем? Готов поспорить, он собирается уйти в отставку с поста исполнительного директора», – сказал я тогда. «Или он собирается уволить тебя», – заметила Кэти. В итоге прав оказался я: Дэвид сообщил мне, что по окончании сезона он хочет уйти в отставку. «Ни черта себе!» – воскликнул я и рассказал ему, что собираюсь сделать то же самое.

В один из последующих дней Дэвид позвонил мне и предупредил, что мне следует ждать звонка от Глейзеров. Когда это произошло, я уверил Джоэла Глейзера, что мое решение не имеет ничего общего с желанием Дэвида. Рассказал ему, что пришел к этому решению еще на Рождество, и объяснил причину: смерть сестры Кэти в октябре изменила нашу жизнь, и моя супруга чувствует себя одинокой. Джоэл понял. Мы условились встретиться в Нью-Йорке, где он попытался отговорить меня от ухода на пенсию. Я ответил, что ценю его усилия, и поблагодарил за поддержку. Он в ответ выразил благодарность за проделанную мною работу.

Джоэлу не удалось переубедить меня, поэтому разговор свернул на тему, кто должен прийти мне на замену. Здесь мы с ним были единогласны: таким человеком был Дэвид Мойес.

Вскоре Дэвид приехал к нам, чтобы обсудить свой возможный переход. Для Глейзеров было очень важно, чтобы после объявления о моей отставке имя нового главного тренера было названо как можно быстрее. Они не хотели слышать спекуляций на этот счет.

Многие шотландцы – люди с огромной силой воли. Если они покидают родные края, то, как правило, только по одной причине: чтобы достичь успеха. Они уезжают не для того, чтобы забыть о прошлом, а чтобы улучшить свою жизнь. Примеров тому несть числа, особенно в США или Канаде. Чтобы покинуть родину, требуется определенная твердость духа. И это не маска, это неподдельная решительность в достижении цели. Суровость шотландцев, о которой многие говорят, касается в том числе и меня.

Шотландцы, живущие за границей, не чураются юмора; Дэвид Мойес – известный остряк. Однако когда дело касается работы, шотландцы становятся очень серьезными. Мне часто говорили: «Не видел, чтобы во время матчей ты хоть раз улыбнулся». На такое я всегда отвечал: «Я здесь не для того, чтобы улыбаться, а чтобы побеждать».

У Дэвида такой же характер. Я немного знал его семью: его отец, Дэвид Мойес-старший, был тренером в клубе «Драмчапел», за который я выступал в свои юные годы. Это славное семейство. Не считаю, что это достаточная причина, чтобы нанять кого-то, тем более на такой высокий пост. Но мне нравилось, что Дэвид происходит из хорошей семьи. Я покинул «Драмчапел» в 1957 году, когда Дэвид-старший был еще очень молодым человеком, так что напрямую мы с ним не пересекались. Но я знал про него.

Глейзерам Дэвид понравился, он сразу произвел на них впечатление. Они быстро поняли, что он очень прямой и откровенный человек. Не каждый способен честно говорить о себе. И, естественно, я никоим образом не собирался становиться у него на пути. Зачем мне это было бы нужно после 27 лет в качестве главного тренера? Нет, для меня настало время оставить эту часть жизни позади. У Дэвида же не было никаких проблем с принятием наших традиций. Он отлично умеет находить таланты, и его «Эвертон» показывал великолепную игру, когда ему удавалось подписывать высококлассных игроков.

Я сказал себе, что у меня нет никаких сожалений по поводу ухода. Ничто не могло изменить моего решения. Когда тебе за семьдесят, твое здоровье, физическое и психическое, быстро может пойти под откос. Но я был очень занят с того самого момента, как решил отойти в сторону, реализуя новые проекты в Америке и вне ее. Безделье мне не грозило, ведь впереди меня ждали новые вызовы.

В дни перед объявлением о моей отставке мне было очень тяжело сообщить о ней персоналу нашего тренировочного комплекса в Каррингтоне. Но когда я упоминал на базе об изменениях в моей жизни, о смерти сестры моей жены Кэти, то всегда в ответ получал только сочувствие и сострадание. И мне стало гораздо легче. Я был очень растроган.

Слухи о моей скорой отставке начали циркулировать за день до официального заявления. К тому времени я все еще не сообщил об этом своему брату Мартину. Сделать это было не очень просто, учитывая, как это могло повлиять на нью-йоркскую фондовую биржу. Поэтому частичная утечка новостей повредила моим отношениям с некоторыми людьми, которым я хотел открыться лично.

Утром в среду 8 мая 2013 года весь тренерский состав был собран в комнате анализа видеоматериалов, клубный персонал – в столовой, а игроки – в раздевалке. В ту же минуту, как я зашел в раздевалку, чтобы сообщить команде о своем уходе, мы опубликовали новость на клубном вебсайте. Использование мобильных телефонов было запрещено; я не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что я собираюсь сообщить, прежде чем сам обо всем расскажу. Впрочем, учитывая ходившие слухи, все понимали, что это будет что-то очень важное.

Я сказал игрокам: «Надеюсь, я никого из вас не подведу, ведь вы все думали, что я останусь». К примеру, мы говорили ранее Робину ван Перси и Синдзи Кагаве, что я не собираюсь в ближайшее время уходить в отставку, что было правдой в тот момент, когда я это утверждал.

– Но времена изменились, – продолжил я. – Смерть сестры моей жены была тяжелой потерей для нас с Кэти. Кроме того, я хочу уйти победителем. И уйду победителем.

На лицах некоторых игроков читалось потрясение. «Отправляйтесь сегодня на скачки и хорошенько повеселитесь, – сказал я. – Увидимся в четверг». Я давно обещал отпустить ребят после обеда в среду, чтобы они смогли съездить в Честер. И все об этом знали. Это было частью плана. Я не хотел, чтобы кто-то упрекнул моих игроков в бессердечности, раз они едут веселиться в Честер в такой день, после объявления о моем уходе. Именно поэтому дал им выходной заранее, аж за целую неделю.

Затем я поднялся наверх к тренерскому составу и выложил им свою новость. Они все зааплодировали. «Наконец-то от тебя избавимся», – заметил кое-кто из них.

Из этих двух групп игроки были ошарашены куда сильнее. Наверняка в их голове немедленно стали появляться вопросы: «Понравлюсь ли я новому тренеру? Останусь ли в команде на следующий сезон»? Тренеры же наверняка думали: «Всё, в команде мне больше места нет». Я почувствовал, что мне пора покончить с объявлениями и объяснениями и начать собираться с мыслями.

Я заранее решил сразу после объявления пойти домой. Знал, что в прессе новость произведет эффект разорвавшейся бомбы. И не хотел выбираться из Каррингтона через кордоны журналистов и в свете софитов.

Я заперся в своем доме и не выходил на связь. Мой адвокат Джейсон и секретарь Лин одновременно прислали мне сообщения, как только было сделано заявление о моем уходе, а затем сообщения от Лин приходили мне в течение 15 минут подряд. Как выяснилось, 38 газет в мире вышли с новостью о моем уходе на первой полосе, в том числе и «Нью-Йорк Таймс». В британской прессе были даже 10– и 12-страничные приложения к основным выпускам.

Такой шквал публикаций меня приятно удивил. За годы работы у меня неоднократно бывали стычки с пишущей братией, но я никогда не держал на них зла. Журналисты всегда находятся под давлением, ведь им надо суметь обскакать телевидение, интернет, социальные сети типа «Фейс бука» или «Твиттера», да к тому же над ними всегда нависает их собственный редактор. Это тяжелый труд.

Количество и содержание публикаций показали мне, что, несмотря на все конфликты, пресса также не держала на меня зла. Они признавали мою ценность для футбольного сообщества и давали высокую оценку моим выступлениям на пресс-конференциях. Они даже вручили мне подарки: торт, на верхушке которого был изображен фен[1], и бутылку хорошего вина. Я с удовольствием принял это подношение.

На домашней игре против «Суонси Сити» для меня исполнили песни My Way Фрэнка Синатры и Unforgettable Нэта Кинга Коула. Мы выиграли тот матч так же, как выиграли многие из 895 игр, в которых мой «Манчестер» был сильнее соперника: забив решающий гол в конце встречи, на 87-й минуте (это сделал Рио Фердинанд).

Моя речь на футбольном поле была чистым экспромтом. Я знал только, что не буду хвалить никого в отдельности. И говорил не о директорах, не о фанатах, не об игроках. Говорил о футбольном клубе «Манчестер Юнайтед».

Я призвал фанатов поддержать нового главного тренера Дэвида Мойеса: «Я хотел бы напомнить вам, что у нас с вами бывали плохие времена. Но клуб поддерживал меня. Все мои помощники поддерживали меня. Игроки стояли за меня горой. Так что теперь ваша обязанность – поддержать нашего нового главного тренера. Это очень важно».

Если бы я не упомянул в своем выступлении Дэвида, могли бы возникнуть вопросы вроде: «А кто стоит за этим решением? Рад ли Фергюсон видеть Мойеса в качестве своего преемника или нет?» Мы обязаны были продемонстрировать безусловную поддержку нового тренера. Клуб должен был продолжать побеждать. Это желание объединяло нас всех. Теперь я директор клуба, и более, чем кто-либо другой, хочу, чтобы он оставался таким же успешным, как и раньше. Ведь теперь я могу так же наслаждаться матчами, как Бобби Чарльтон после завершения своей карьеры. Вы хоть раз видели Бобби после выигранного матча? Глаза горят, он потирает руки от удовольствия, ему все нравится. И я хочу того же. Хочу посещать матчи еврокубков и говорить: «Горжусь этой командой, это великий клуб».

В конце своего выступления я также особо отметил Пола Скоулза. Знал, что ему это не понравится, но не мог ничего с собой поделать. Пол, как и я, завершал свою карьеру в тот день. Я также пожелал Даррену Флетчеру скорейшего возвращения в клуб после операции на желудке.

Через несколько дней в аэропорту ко мне подошел какой-то парень и вручил конверт, сказав, что хотел отправить его мне по почте. В нем была статья из ирландской газеты, где говорилось, что я покинул команду так же, как и управлял ею: на своих собственных условиях. «Типичный Фергюсон», – написал автор. Я оценил этот пассаж. Именно так я и воспринимал свою работу в клубе и был горд, что так считали и другие.

После моего ухода с тренерского мостика Дэвид привел с собой трех собственных помощников: Стива Раунда, Криса Вудса и Джимми Ламсдена. Он также добавил в тренерский штаб Райана Гиггза и Фила Невилла, что означало увольнение Рене Мёленстена, Мика Фелана и Эрика Стила. Это было решение Дэвида. Я говорил ему, что буду очень благодарен, если он оставит в клубе моих помощников, но запрещать ему приглашать собственных ассистентов был не вправе.

Джимми Ламсден работал с Дэвидом бок о бок в течение многих лет. Я знаю его еще с тех пор, когда играл за «Рейнджерс», он ведь родился буквально в паре километров от меня, в соседнем с Гованом районе. Он славный малый, настоящий знаток футбола. Меня огорчает, когда хорошие парни теряют свою работу, и в футболе такое не редкость. Но все прошло более-менее хорошо. Я сказал троим своим помощникам, как сильно сожалею, что они не могут остаться. Мик, работавший со мной на протяжении 20 лет, ответил, что мне не за что извиняться, и поблагодарил меня за все те годы, что мы провели бок о бок.

Оглядываясь назад, я вспоминаю не только победы, но и поражения. Я проиграл три финала Кубка Англии: по разу «Эвертону», «Арсеналу» и «Челси». Проигрывал в финале Кубка лиги клубам «Шеффилд Уэнсдей», «Астон Вилла» и «Ливерпуль». Двух титулов победителя Лиги чемпионов лишила меня «Барселона». Это часть истории «Манчестера»: преодоление поражений. Я всегда помнил, что футбол – это не только триумфы и парады победителей. Когда мы проиграли в финале Кубка Англии «Эвертону» в 1995 году, я сказал: «Всё, хватит, пора меняться». И мы поменялись. Мы ввели в состав молодых игроков, так называемый «Класс-92». Мы не могли больше мариновать их. Это была группа особенных ребят.

Поражения в матчах всегда оказывают на тебя влияние. Обмусолить произошедшее у себя в голове и потом продолжать делать то же самое, что привело к проигрышу, – не в моем стиле. Поражение же в финальном матче производит особый эффект, особенно если ты нанес по воротам 23 удара, а твой соперник – всего два, или если ты проиграл в серии пенальти. В таком случае моя первая мысль всегда такова: «Ну-ка, быстро думай, что ты должен сделать». И мой мозг начинает соображать, что можно улучшить, как такое можно исправить. Вместо того чтобы впасть в уныние, я просчитываю варианты, и это очень полезный для меня навык.

Порою поражение оказывается лучшим результатом, чем победа. Умение отвечать на удары судьбы – важное качество. Даже в самые тяжелые периоды жизни ты показываешь свою силу. Есть такое отличное выражение: «Это просто еще один день в истории «Манчестер Юнайтед». Другими словами, необходимость отражать удары – это часть нашей жизни. Если ты равнодушно относишься к поражениям, значит, тебе не раз еще придется их испытать. Часто мы теряли два очка из-за гола, забитого соперником в последние минуты игры, после чего выигрывали шесть или семь матчей подряд. И это не было совпадением, уверяю вас.

Настоящие болельщики выходят на работу в понедельник, все еще находясь под впечатлением от игры в выходные. В январе 2010 года один парень написал мне: «Вы можете вернуть мне 41 фунт, который я заплатил за свой билет на воскресную игру? Вы обещали мне зрелище, но никакого зрелища не было. Могу ли я получить назад свои деньги»? Вот такой был фанат. Мне сразу же захотелось написать ему в ответ: «Легко, спишите этот 41 фунт из моих доходов за последние 24 года».

Ты выигрываешь в крутых матчах против «Ювентуса» или мадридского «Реала», а потом приходит кто-то и просит вернуть деньги за относительно спокойную воскресную игру. Если ли в мире другой клуб, от игры которого так же сильно захватывает дух, как от матчей «Манчестер Юнайтед»? Была бы моя воля, во всех программках писал бы предупреждение для болельщиков: «Если мы проигрываем 0:1 за 20 минут до конца игры, отправляйтесь домой. Иначе вас могут унести с трибун на носилках, и вы окажетесь в итоге в Королевской больнице Манчестера».

Думаю, все согласятся, если скажу, что на играх «Манчестера» никто никогда не был обманут. Они никогда не были скучными.

Глава вторая.

Шотландские корни

Девиз клана Фергюсонов в Шотландии звучит на латыни как «Dulcius ex asperis», что значит: «После испытаний слаще». За 39 лет на тренерском посту эта мысль не раз выручала меня. В течение своей карьеры, начиная от четырех коротких месяцев в «Ист Стерлингшире» в 1974 году и заканчивая «Манчестер Юнайтед» в 2013-м, даже в самых тяжелых ситуациях я всегда видел всходы будущих побед. Вера в то, что рано или поздно мы преодолеем любые трудности, победим любого соперника, поддерживала меня, помогала год за годом принимать любой вызов, брошенный судьбой.

Много лет назад в посвященной мне статье я прочел: «Алекс Фергюсон добился в жизни многого, хоть и родился в Говане». Немного оскорбительно, не правда ли? На самом деле я добился такого успеха в футболе именно потому, что родился в судостроительном районе Глазго. Ваше происхождение никогда не может быть препятствием на пути к успеху. Скромное начало – скорее плюс, чем минус. Изучите внимательно жизнь успешных людей, взгляните на их родителей, посмотрите, чего они добились благодаря энергии и мотивации. Для многих великих игроков происхождение из низов не было помехой. Наоборот, часто это одна из ступенек к их успеху.

Когда я начинал свою карьеру на тренерской скамейке, работая с «Ист Стерлингшир», мои игроки получали по 6 фунтов в неделю. А в 2009 году мой «Манчестер» продал Криштиану Роналду в мадридский «Реал» за 80 миллионов фунтов. Мои парни в «Сент-Миррене» зарабатывали по 15 фунтов в неделю, и летом им приходилось самим добывать себе средства к существованию, потому что в межсезонье их работа не оплачивалась. На протяжении восьми лет моей работы в «Абердине» максимальная зарплата игрока, установленная председателем совета директоров клуба Диком Дональдом, равнялась 200 фунтам в неделю. Так что за почти четыре десятилетия, проведенных мною на тренерском посту, заработки футболистов под моим началом выросли с 6 фунтов в неделю до 6 миллионов в год.

У меня есть письмо от парня, который в 1959–1960 годах работал в доке Гована и любил проводить время в одном пабе. Он вспоминает молодого агитатора, который ходил по заведению с консервной банкой и собирал деньги для забастовочного фонда, толкая пламенные речи. Единственное, что он знал про этого парня, – тот играл за футбольный клуб «Сент-Джонстон». Письмо заканчивалось вопросом: «Не вы ли это были?»

В первый раз прочитав письмо, я не сразу понял, о чем идет речь; никакой политической деятельностью я никогда не занимался. Но в конце концов припомнил, что действительно ходил по пабам и собирал деньги на забастовку. Однако политик из меня был никудышный, а назвать мои выкрики «речью» можно было лишь с большой натяжкой: мне явно недоставало ораторских качеств. А когда меня попросили обосновать свою денежную просьбу (все посетители были уже хорошо подшофе и были рады развлечься рассказом молодого сборщика средств), я с трудом сумел связать два слова.

В молодости пабы были для меня школой жизни. Чтобы обеспечить будущее своей семьи, я вложил все скромные сбережения в лицензию на торговлю алкоголем. Мое первое заведение располагалось на пересечении улиц Гован-роуд и Пейсли-роуд-вест и было пристанищем докеров. Работа в пабах научила меня понимать людей, их мечты и разочарования; в дальнейшем мне это сильно пригодилось в тренерской работе, хотя тогда я даже и не помышлял о чем-то подобном.

К примеру, в одном из моих пабов у нас был такой «Уэмбли-клуб»: посетители скидывались в течение двух лет, взамен получая возможность поехать на матч между Англией и Шотландией на стадион «Уэмбли». Я обязывался удвоить банк, чтобы парни могли отправиться в Лондон на целых четыре или пять дней, а в день игры должен был присоединиться к ним. Ну, так оно должно было работать в теории. Мой лучший друг, Билли, отправился на игру в четверг и вернулся лишь спустя семь дней. Такое незапланированное удлинение сроков поездки привело к неизбежной ссоре с его семьей.

В следующий четверг после субботней игры на «Уэмбли» в моем доме раздался телефонный звонок. Это была Анна, жена Билли. «Кэти, – сказала она, – спроси у Алекса, где мой муж». Я что-то врал напропалую. Около сорока наших завсегдатаев отправились на «Уэмбли» к башням-близнецам, и я понятия не имел, почему Билли находится в самовольной отлучке. Но ведь для рабочих парней моего поколения большой футбольный матч был священным паломничеством, и дух товарищества, связывавший их в такой поездке, они ценили не меньше самой игры.

Один из наших пабов располагался на Мэйн-стрит, в одном из крупнейших протестантских районов Глазго, Бриджтоне. В субботу за неделю до Оранжевого марша ко мне пришел местный почтальон Здоровяк Тэм и спросил: «Алекс, парни интересуются, во сколько ты откроешься утром в субботу? Для марша. Мы собираемся идти в Ардроссан (это город на западном побережье Шотландии). Автобусы отходят в 10 утра, – говорил Тэм. – Все пабы будут открыты. Ты тоже должен открыться».

Я был в замешательстве: «Ну, во сколько мне нужно открыться?»

– В семь утра, – ответил Тэм.

Поэтому в 6:15 утра я был на месте вместе с отцом, братом Мартином и нашим барменом-итальянцем. Тэм велел как следует запастись выпивкой, что мы и сделали. Я открылся в 7 утра, и вскоре в пабе было не протолкнуться от громкоголосых оранжистов, на которых полиция не обращала никакого внимания.

За следующие два с половиной часа я заработал четыре тысячи: двойная водка шла на ура. Мой отец сидел и только головой качал. К 9:30 мы уже драили паб, пытаясь привести заведение в порядок перед приходом новых посетителей. Пришлось как следует поработать щеткой, но зато в кассе у меня лежало четыре тысячи.

Работа в пабах отнимала много сил, и к 1978 году я уже был готов сбежать от всех изнурительных обязанностей, связанных с нашими двумя забегаловками. Руководство «Абердином» не оставляло мне времени на выяснение отношений с посетителями или на контроль над бухгалтерией. Но сколько же замечательных историй произошло со мной за эти годы, из них одних можно было бы составить книгу! К примеру, в субботу утром ко мне приходили докеры вместе с женами, чтобы забрать свою пятничную получку, сданную с вечера мне на хранение в сейф за барной стойкой. Вечером в пятницу я чувствовал себя миллионером. Я не знал, какая часть денег в сейфе и кассе принадлежит мне, а какая им. В первые годы Кэти считала их, раскладывая на ковре. Утром же мужики приходили снова, чтобы забрать свои кровные. Все записи этих операций велись в так называемой «долговой книге».

Одна моя посетительница по имени Нэн слишком рьяно отслеживала все финансовые операции мужа, а разговаривала она, как заправский грузчик. «Думаешь, мы все тут тупые?» – как-то раз спросила она, уставившись на меня.

– Что? – ответил я, выигрывая время.

– Ты думаешь, мы все тут тупые? Эта долговая книга, я хочу посмотреть на нее.

– О, нет, тебе нельзя, – сымпровизировал я. – Она неприкосновенна. Налоговой инспектор не разрешил бы тебе брать ее в руки. Тебе нельзя ее видеть, ведь инспектор проверяет ее каждую неделю.

Успокоившись, Нэн повернулась к своему мужу и спросила его: «Это правда?»

– Хм, я не уверен, – ответил тот.

Но буря уже прошла. «Если я обнаружу имя своего мужика в этой книге, я никогда больше не приду сюда», – говорила Нэн.

Я прекрасно помню свою молодость, проведенную среди сильных и стойких людей, пусть порой и грубых. Иногда мне приходилось возвращаться домой с фингалом под глазом или раскалывающейся от боли головой, ведь насилие не редкость в пабах. Поэтому когда кто-то начинал буянить или вспыхивала драка, мне приходилось вмешиваться, чтобы восстановить порядок. Я старался растаскивать противников, и часто за это приходилось расплачиваться. Но оглядываясь назад, могу с уверенностью сказать, что это было прекрасное время. Хорошие люди, забавные истории.

Вспоминаю парня по имени Джимми Уэстуотер, заглянувшего в паб с абсолютно серым лицом. «Господи, с тобой все в порядке?» – спросил я. Как оказалось, Джимми обмотался контрабандной чесучой, чтобы протащить ее через доки незамеченным. Целой кипой чесучи. Но он перестарался и еле-еле мог дышать.

Другой парень по имени Джимми, работавший на меня и содержавший паб в идеальной чистоте, как-то заявился на работу в галстуке-бабочке. Один из посетителей недоверчиво посмотрел на него и сказал: «Бабочка в Говане? Да ты, должно быть, шутишь!» А как-то вечером в пятницу я обнаружил в пабе парня, продающего у барной стойки мешки с птичьим кормом – в этой части Глазго чуть ли не каждый второй разводил голубей.

– Что это? – спросил я.

– Птичий корм, – ответил он так, как будто это было что-то само собой разумеющееся.

Один ирландец по имени Мартин Корриган гордился тем, что мог достать любую вещь из домашнего обихода. Посуду, столовые приборы, холодильник – все что пожелаете. Другой парень как-то раз зашел в бар и заявил: «Нужен бинокль? А то я на мели» – и показал красивейший бинокль, обернутый в пергаментную бумагу. «Отдам за пятерку», – добавил он.

– При одном условии, – ответил я. – Я дам тебе за него пятерку, но ты будешь пить здесь, а не пойдешь к Бакстеру.

Хороший был парень, с дефектом речи. Он согласился и немедленно потратил три фунта на выпивку.

Кэти ругалась, когда я приносил подобные покупки домой. Как-то раз я притащился с отличной итальянской вазой, которую она потом видела в магазине с ценником, на котором стояло: 10 фунтов. Проблема была только в том, что в пабе я заплатил за свою 25. В другой день я похвастался новым замшевым пиджаком, сидевшим на мне просто отлично.

– Сколько? – спросила она.

– Всего 7 фунтов, – ответил я вне себя от радости.

Так что я оставил его. Через две недели мы собирались на небольшую вечеринку к ее сестре. Я надел этот пиджак и стоял перед зеркалом, любуясь собой. Вы же знаете, как мужчины одергивают рукава вниз, чтобы они сели как надо? Именно это я и сделал – и оба рукава сразу же оторвались, так что я оказался в безрукавке вместо пиджака.

Кэти хохотала до слез, пока я орал: «Я убью его!» У пиджака даже не было подкладки.

У меня на стене в бильярдной висит фотография моего лучшего друга Билли. Тот еще парень был. Не мог себе даже чаю заварить. Как-то раз, пообедав, мы пришли к нему домой, и я сказал ему: «Поставь чайник». Он вышел из комнаты и вернулся только через 15 минут. Где он был? Звонил по телефону своей жене Анне, чтобы узнать, как заваривают чай.

Однажды Анна ушла, оставив в духовке мясной пирог, тогда как Билли остался дома: он смотрел фильм «Ад в поднебесье». Анна вернулась два часа спустя и обнаружила, что вся кухня в дыму.

– Господи боже, почему ты не выключил духовку? Ты что, не видишь, сколько дыма?! – закричала она.

– Я думал, это дым из телика, – оправдывался Билли. Он решил, что это такой спецэффект от горящего небоскреба.

Все любили собираться в доме Билли, он притягивал к себе гостей, словно свет – мотыльков. Впрочем, никто не называл его Билли, все звали его Маккечни. Они с Анной воспитали двух прекрасных сыновей, Стивена и Даррена, и они по-прежнему дружат с моими мальчиками. К сожалению, Билли больше нет с нами, но я никогда не забуду его и нашу веселую жизнь.

У меня осталось много хороших друзей со времен жизни в Глазго. С Данканом Петерсеном, Томми Хендри и Джимом Макмилланом мы знакомы с четырех лет, когда вместе ходили в детский сад. Данкан работал водопроводчиком в компании ICI в Грейнджмуте. Он очень рано вышел на пенсию, у него отличный дом во Флориде, в Клируотере, и они с женой любят путешествовать. Томми, у которого были проблемы с сердцем, – инженер, как и Джим. Четвертый мой друг, Ангус Шоу, ухаживает за своей больной женой. Еще один мой близкий друг, Джон Грант, в 60-х годах переселился в ЮАР, его жена и дочь занимаются оптовой торговлей.

Когда я в молодом возрасте покинул клуб «Хармони Роу», наши пути с парнями из Гована разошлись. Они были уверены, что я зря ушел из команды, перейдя в «Драмчапел Аматёрс». Мик Макгован, руководивший «Хармони Роу», никогда больше со мной не разговаривал. Он всегда был слишком бескомпромиссным, «одноглазый» Мик Макгован. Горячий приверженец «Хармони Роу», он просто вычеркнул меня из своей жизни, когда я ушел из клуба. Но с парнями из Гована мы продолжали вместе ходить на дискотеки вплоть до 19 или 20 лет. Примерно в то же время мы начали встречаться с девушками.

Но потом мы стали отдаляться друг от друга. Я женился на Кэти и переехал в Симшилл. Они тоже все переженились. Дружбе, казалось, пришел конец, и мы стали видеться очень редко. Джон и Данкан играли вместе со мной в «Куинз Парк» в 1958–1960 годах. На тренерской работе у тебя практически не остается времени на что-либо еще, уж в «Сент-Миррене» у меня его точно не было. Но наша связь все-таки не прервалась. Примерно за два месяца до моего ухода из «Абердина» мне позвонил Данкан и пригласил на свою серебряную свадьбу в октябре. «Вы с Кэти придете?» – спросил он. Я ответил, что мы будем чертовски рады. Это был поворотный момент в нашей дружбе. Все парни были на юбилее, и празднование вновь объединило нас. Мы были взрослые люди, со своими семьями. В следующем месяце я переехал в Манчестер, и с тех пор мы продолжаем держать связь.

Вступая в двадцатилетний возраст, человек часто теряет связь со старыми друзьями, но мои товарищи сумели сохранить свою дружбу. Это я пошел другим путем, у меня была иная жизнь. Я не пытался избегать их – просто так сложилось. Управлял двумя пабами и одновременно был тренером в «Сент-Миррене». А затем в 1978 году мне предложили возглавить «Абердин».

Эта дружба поддерживала меня, когда я работал в Манчестере. Они часто приезжали ко мне домой в Чешир, чтобы вместе пообедать и попеть наши любимые песни. Они все прекрасно пели. Когда же наступал мой черед, хмель так сильно ударял мне в голову, что я чувствовал себя великим певцом. Ничуть не хуже Фрэнка Синатры. Я был полностью уверен, что могу великолепно исполнить Moon River. Но едва начав петь, обнаруживал, что в комнате никого нет. «Вы приходите в мой дом, едите мою еду, а когда я начинаю петь, вы все вдруг оказываетесь в другой комнате за теликом», – жаловался я.

– Мы не можем слышать твои завывания, – следовал ответ. – Это невыносимо.

Мои друзья – отличные, надежные люди. Многие уже женаты по сорок лет. Да уж, они могут всыпать мне по первое число, выложить всю правду-матку. Но им это сходит с рук, ведь они любят меня, мы слеплены из одного теста, вместе выросли. Они очень поддерживали меня. Когда они приезжали, «Манчестер» чаще всего побеждал. Если же мы проигрывали, они сочувственно говорили мне: «Это была отличная работа». Не «Это никуда не годилось», а «Это была отличная работа».

Я по-прежнему тесно общаюсь со своими друзьями из Абердина. По моему мнению, в Шотландии, чем дальше ты забираешься на север, тем сдержаннее становится народ. Чтобы установить дружбу, требуется больше времени, но зато эти связи оказываются глубже и прочнее. Как у меня с Гордоном Кэмпбеллом, с которым мы часто проводим отпуск, моим юристом Лесом Дальгарно, Аланом Макреем, Джорджем Рэмзи, Гордоном Хатчеоном.

Чем больше я увязал в работе в «Манчестере», тем меньше времени у меня оставалось на общение с друзьями. Я перестал появляться на субботних посиделках, футбол забирал у меня все силы. Если матч начинался в 3 часа дня, я приходил домой не раньше 20:45. Такова цена успеха: 76 тысяч зрителей отправлялись домой в одно и то же время. Потребность развеяться, выйти в люди стала у меня угасать. Но в то же время круг моих друзей расширился: Ахмет Курчер, управляющим отелем «Олдерли Эдж», Сотириос, Миммо, Мариус, Тим, Рон Вуд, Питер Дон, Джек Хэнсон, Пэт Мёрфи и Пит Морган, Джед Мейсон, великолепный Харольд Рили и, конечно, весь мой персонал – все они были очень верны мне. Два моих старых друга из Глазго, Джеймс Мортимер и Уилли Хоги, плюс Мартин О’Коннор и Чарли Стиллитано из Нью-Йорка, Экхард Краутцун из Германии – тоже отличные люди. Когда я собирался с силами, мы закатывали отличные вечеринки.

В мои первые годы в Манчестере я был очень дружен с Мэлом Мачином, тренером «Сити». Его уволили вскоре после того, как они обыграли нас со счетом 5:1. Говорят, это потому, что он «недостаточно улыбался». Ха, если бы мое руководство пользовалось той же логикой, меня бы самого уволили давным-давно. Огромную поддержку мне оказывал Джон Лайалл, тренер «Вест Хэм Юнайтед». Я не знал еще всех английских игроков и не был уверен в скаутах «Манчестера», поэтому частенько звонил Джону с просьбой прислать мне его досье на интересовавших меня футболистов, что он и делал. Я доверял ему и многое рассказывал. Если он считал, что «Манчестер» плохо играл, то говорил мне: «Не вижу, что это команда Алекса Фергюсона».

Бывший тренер «Рейнджерс», вспыльчивый Джок Уоллес-младший, как-то тоже сказал мне одной ночью в отеле: «Я не вижу, что это команда Алекса Фергюсона. Тебе бы лучше поскорее его вернуть». Эти люди добровольно помогали мне своими советами, просто как другу. Это лучшая дружба. Бобби Робсон был главным тренером английской сборной, поэтому поначалу наши отношения были чисто деловыми, но потом мы тоже сблизились и стали друзьями. Ленни Лоуренс – еще один мой большой друг с тех времен.

Тесная связь между мной и Бобби Робсоном проявилась на праздновании 50-летнего юбилея Эйсебио в Португалии, когда мы играли там с «Бенфикой». В том матче в футболке «Манчестера» впервые появился на поле Эрик Кантона. Бобби в те годы тренировал португальские «Спортинг» и «Порту», и после матча он пришел в наш отель, нашел Стива Брюса и сказал ему прямо перед всеми игроками: «Стив, я допустил ошибку в отношении тебя. Мне следовало вызвать тебя в сборную. Я хочу за это извиниться».

Многое из того, что я знал к концу своей карьеры, я усвоил именно в те ранние годы, часто даже не понимая этого. О человеческой природе я многое узнал задолго до того, как отправился работать в Манчестер.

Очень часто другие люди не воспринимают мир или игру так, как их видишь ты, и иногда тебе приходится мириться с этой реальностью. К примеру, в «Сент-Миррене» у меня был игрок, Дэйви Кэмпбелл. Он мог бегать так же быстро, как гончая, только вот кролика ему поймать не удавалось. Как-то в перерыве матча я устраивал ему разнос, когда дверь в раздевалку распахнулась, зашел его отец, прокричал: «Дэйви, сынок, ты играешь блестяще, так держать!» – и тут же удалился.

Однажды мой «Ист Стерлингшир» играл в Коуденбите, а мы не посмотрели прогноз погоды перед матчем. Поле было твердым, как кирпич. Нам пришлось отправиться в город, чтобы купить там 12 пар бейсбольных ботинок: в те времена у нас не было бутс с резиновой подошвой. К перерыву мы проигрывали со счетом 0:3. Во второй половине кто-то вдруг постучал меня по плечу, я обернулся и увидел Билли Рентона, моего бывшего партнера по команде. Он сказал: «Алекс, я хочу познакомить тебя со своим сыном».

Я воскликнул: «Ради Бога, Билли, нас тут разделывают под орех!»

В том же самом матче Фрэнк Коннор, хороший человек, но обладающий ужасным характером, выбросил на поле скамейку, так как был недоволен решением судьи. Я заметил ему: «Черт возьми, Фрэнк, вы ведете 3:0!»

– Это форменное безобразие! – прокричал Фрэнк в ответ.

Вот такие страсти кипели рядом со мной.

Мне вспоминается истории противоборства Джока Стина и Джимми Джонстона, легендарного игрока, но и не менее легендарного кутилы. Однажды Джок заменил Джимми в середине игры в качестве наказания за то, что тот не хотел ехать в Европу на выездной матч. Джимми, уходя с поля, ударил по скамейке запасных и прокричал: «Ах ты, одноногий ублюдок!», после чего убежал в подтрибунные помещения. Здоровяк Джок последовал за ним, и Джимми заперся в раздевалке.

– Открой эту дверь! – заорал Джок.

– Нет, ты убьешь меня! – прокричал в ответ Джимми.

– Открой эту дверь! – повторил Джок. – Я предупреждаю тебя.

Джимми открыл дверь и прыгнул в ванну, полную горячей воды.

Джок прокричал: «А ну, вылезай оттуда!»

– Нет, не вылезу, – ответил Джимми.

На поле же тем временем игра шла своим чередом.

Тренерская работа – это просто нескончаемый поток вызовов. Равно как и изучение человеческих слабостей. Как-то раз несколько шотландских игроков после обильного возлияния решили покататься на гребных лодках. В итоге Джимми Джонстон, прозванный Джинки, распевая песни, лишился вёсел и был унесен в море. Когда Джоку Стину сообщили, что береговая охрана спасла Джинки с гребной лодки в заливе Ферт-оф-Клайд, тот засмеялся: «Он не мог утонуть, а? Мы бы устроили ему шикарные похороны, присмотрели бы за его женой Агнес, а у меня все еще были бы мои волосы».

Джок был забавный малый. В мае 1985-го, когда мы вместе работали в сборной Шотландии, мы победили англичан на «Уэмбли» со счетом 1:0, после чего, очень довольные собой, отправились на отборочную игру чемпионата мира в Рейкьявик. Вечером после прилета мы устроили банкет с креветками, лососем и икрой. Джок не употреблял спиртное, но я заставил его выпить один бокал белого вина в ознаменование нашей победы над Англией.

В матче с исландцами наша игра была просто ужасной, и мы еле-еле вымучили победу 1:0. После окончания встречи Джок повернулся ко мне и сказал: «Видишь? Это все ты и твое белое вино».

Несмотря на весь предшествующий опыт, в первые годы в «Манчестере» я действовал осторожно. Моя вспыльчивость помогала мне, потому что когда я выходил из себя, начинал проявляться мой характер. У Райана Гиггза тоже вспыльчивый нрав, но он реагирует медленно. Я же сразу высказывал свое мнение. Это помогало мне завоевывать авторитет, показывало игрокам и персоналу, что со мной лучше не связываться.

Всегда есть люди, которые хотят поспорить с тобой, бросить тебе вызов. Когда я начинал свою карьеру тренера, в первые дни в «Ист Стерлингшире» у меня было противостояние с центральным нападающим, зятем одного из директоров по имени Боб Шоу.

Как-то раз в сентябре этот игрок, Джим Микин, сообщил мне, что вся его семья уехала из города на выходные. Дескать, такая у них была традиция.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– Ну, вы же понимаете, я не смогу сыграть в субботнем матче, – ответил Джим.

– Знаешь тогда что? – ответил я. – Хорошо, езжай к семье, не выходи на поле в субботу. Можешь вообще больше не выходить играть.

Он остался, принял участие в матче и сразу после встречи поехал на своей машине в Блэкпул.

В понедельник я получил от него звонок: «Босс, у меня сломалась машина». Вроде бы в Карлайле. Ха, должно быть он решил, что я дурак и ничего не пойму. Не раздумывая ни секунды, я ответил ему: «Плохо тебя слышу, продиктуй мне свой номер, я тебе тут же перезвоню».

В ответ раздалось молчание.

– Можешь не возвращаться, – сказал я.

Естественно, директор Боб Шоу был после этого мною очень недоволен, причем не одну неделю. Председатель клуба говорил мне: «Алекс, верни Джима в состав, а то Боб Шоу мне уже всю плешь проел».

Я ответил: «Нет, Уилли, с Джимом все кончено. Или ты хочешь сказать, что я не имею права поступать как следует с игроками, которые вдруг решили устроить себе отпуск посредине сезона?»

– Да я все понимаю, но разве три недели вне игры – не достаточное наказание? – сказал он.

Через неделю, на игре в Форфаре, он пошел за мной в туалет, встал сзади и простонал: «Алекс, прошу тебя, верни Джима, ради всего святого!»

После некоторой паузы я сдался: «Ну хорошо».

И тогда он поцеловал меня! «Что ты делаешь, старый хрыч, ты же целуешь меня в общественном туалете!» – воскликнул я.

Вскоре, в октября 1974 года, я отправился работать в «Сент-Миррен». Начался новый этап моего постижения тренерского искусства. В первый же день я принял участие в фотосессии для «Пейсли Экспресс» и на одном из снимков заметил капитана команды, показавшего неприличный жест за моей спиной. В следующий понедельник я вызвал его к себе и сообщил: «Я даю тебе свободно уйти в любой клуб. В этой команде тебе нет места, ты больше играть не будешь».

– Почему? – спросил он.

– Для начала, твой неприличный жест за моей спиной говорит мне, что либо ты неопытный игрок, либо ты не можешь считаться взрослым человеком. На должности капитана мне нужен зрелый игрок, а твоя выходка достойна детского сада, но никак не футбольной команды. Тебе придется покинуть клуб.

Ты должен показать им, кто в доме хозяин. Как сказал мне однажды об игроках Джок Стин: «Никогда не влюбляйся в них, ибо они обязательно тебя подведут».

В «Абердине» мне не раз приходилось разбирать проступки игроков. О, сколько их было, и самых разных! Наблюдать за их реакцией было просто гомерически смешно.

– Кто, я? – говорили они, всем своим видом изображая невинность.

– Ага, ты.

– Да я просто друга ходил проведать.

– Серьезно? Целых три часа? И вернулся мертвецки пьяным?

Марк Макги и Джо Харпер в «Абердине» не раз испытывали мое терпение. В «Сент-Миррене» у меня любил «погулять» Фрэнк Макгарви. Как-то раз мы отправились играть в гостях за Кубок Шотландии против клуба «Мотеруэлл», и с нами приехало 15 тысяч фанатов. Матч на стадионе «Фир Парк» закончился нашим поражением со счетом 1:2 и вылетом из Кубка. А на меня пожаловались в Шотландскую футбольную ассоциацию за то, что я ругался на судью.

Тем же вечером у меня дома прозвенел телефон, и мой приятель Джон Донахи сказал мне: «В пятницу вечером я видел Макгарви в пабе, мертвецки пьяного. Не хотел тебе рассказывать об этом до матча, потому что знал, как ты на это отреагируешь». Я набрал домашний номер Макгарви, и трубку взяла его мама: «Скажите, а Фрэнк дома?»

– Нет, – ответила она. – Он в городе. Может быть, ему что-нибудь передать?

– Не могли бы вы попросить его позвонить мне, когда он вернется? Даже если уже будет поздно? Я не лягу спать, пока с ним не поговорю, – сказал я.

Без четверти двенадцать мой телефон зазвонил. По сигналам в трубке я понял, что мне звонят из телефона-автомата. «Я дома», – это был Фрэнк. «Ты звонишь из телефона-автомата?» – спросил я. «Ага, у нас такой в доме стоит», – ответил Фрэнк. Это была правда, но я был уверен, что он звонит не из дома.

– Где ты был в пятницу вечером?

– Не помню, – ответил он.

– Что ж, я тебе напомню. Ты был в баре «Ватерлоо», вот где ты был. Все, ты отстранен от игр навсегда. Не возвращайся в команду. И в молодежной сборной тебя тоже не будет, забудь. Ты никогда больше в своей жизни не ударишь по мячу в официальных матчах.

И я повесил трубку.

На следующее утро мне позвонила его мама: «Мой Фрэнк никогда не пьет. Вы ошиблись». Я ответил ей: «Не думаю. Понимаю, каждая мать боготворит своего ребенка, но вам лучше бы еще разок поговорить с ним».

В течение трех недель я не допускал его к играм, и все игроки ворчали по этому поводу.

Приближалась очень важная игра против клуба «Клайд-бэнк», и я сказал своему помощнику Дэйви Провану, что хотел бы снова видеть в команде Фрэнка. За неделю до игры вся команда собралась в ратуше в Пейсли. Я шел туда вместе с Кэти, когда вдруг из-за колонны у ратуши выскочил Фрэнк и взмолился: «Босс, дайте мне еще один шанс!». Это был просто подарок с небес. Только я думал, как бы мне вернуть его в команду, не теряя лица, и вот он сам тут как тут. Я попросил Кэти оставить нас вдвоем и напустил на себя самый суровый вид: «Я же сказал тебе, что все, это конец». Внезапно появился Тони Фитцпатрик и сказал: «Босс, дайте ему еще один шанс. Я прослежу, чтобы он вел себя как следует».

– Приходи ко мне завтра утром, – рявкнул я. – Сейчас не лучшее время для такого разговора.

После чего присоединился к Кэти в ратуше, внутренне ликуя. Мы выиграли тот матч против «Клайдбэнка» со счетом 3:1, и Фрэнк забил один из голов.

Молодых парней необходимо учить ответственности. Тех, кто сможет осознанно пользоваться своей энергией и талантом, ждет потрясающая карьера.

Одним из моих ценнейших тренерских качеств было умение принимать решения. Я никогда не боялся этого. Даже будучи школьником, подбирая себе игроков в команду, постоянно указывал им: «Ты играешь здесь, ты играешь тут». Уилли Каннингем, тренер «Данфермлайн Атлетик», в котором я играл, любил говорить: «Знаешь, ты просто одно сплошное наказание». Обсуждая с ним тактику на игру, я спрашивал: «Ты уверен в том, что собираешься сделать?»

– Наказание, вот ты кто, – отвечал он мне.

Другие игроки сидели рядом, наблюдая за тем, как я вмешиваюсь в работу тренера, уверенные, что сейчас меня должны убить за такое неподчинение. Но я просто всегда умел принимать решения. Не знаю, откуда это взялось во мне, но уже ребенком я организовывал, руководил, выбирал себе партнеров в команду. Мой отец был простым рабочим, очень умным, но никак не лидером, так что уж точно это у меня не от него.

С другой стороны, я всегда был немного одиночкой, отрезанным ломтем. Как-то раз, когда мне было пятнадцать, я вернулся домой после матча за школьную команду Глазго. В той игре я забил гол нашим соперникам из Эдинбурга, и это был главный день в моей жизни. Дома меня встретил отец и сказал, что со мной хочет побеседовать представитель одного из больших клубов. Мой ответ удивил нас обоих: «Нет, я хочу пойти погулять, хочу посмотреть кино».

– Да что с тобой такое? – воскликнул отец.

А мне просто хотелось побыть одному. Не знаю почему. И даже сегодня не понимаю, почему тогда так поступил. Я просто хотел уединения. Мой отец был восхищен и горд мною, мама плясала от счастья, приговаривая: «Это было просто супер, сынок», бабушка сходила с ума от радости. Забитый эдинбургским школьникам гол – это было достижение. Однако мне нужно было сбежать от этого всего в свой маленький уютный мирок, понимаете?

Столько воды утекло с тех пор. Когда я начинал работать в Манчестере в 1986 году, Уилли Макфол был тренером «Ньюкасл Юнайтед», в «Манчестер Сити» распоряжался Джимми Фриззелл, а «Арсенал» тренировал Джордж Грэм. Мне нравился Джордж: хороший человек, отличный друг. В тот год, когда у меня возникли трения с Мартином Эдвардсом по поводу моего контракта, председателем нашего акционерного общества был сэр Роланд Смит. Такой статус клуба мог привести к проблемам: требовалось время, чтобы вынести вопрос на обсуждение акционеров. Однажды сэр Роланд предложил, чтобы Мартин, юрисконсульт клуба Морис Уоткинс и я вместе отправились на остров Мэн для обсуждения условий моего нового контракта. Джордж в то время зарабатывал в «Арсенале» в два раза больше.

– Я могу дать тебе свой контракт, если ты хочешь, – сказал Джордж.

– Ты в этом уверен? – удивился я.

В итоге я отправился на остров Мэн, имея с собой контракт Джорджа. Мартин Эдвардс был крепким орешком, но он всегда относился ко мне справедливо. Проблема была только в том, что он был абсолютно уверен, что каждый пенни в клубе принадлежит ему. Он платил тебе ровно столько, сколько хотел заплатить. Не только мне – а всем и каждому.

Когда я показал ему контракт Джорджа, он мне не поверил. «Позвони Дэвиду Дину», – предложил я. Он так и сделал, и Дин, вице-председатель совета директоров «Арсенала», заявил, что не платит таких денег Джорджу. Это был какой-то фарс. У меня на руках был контракт Джорджа, лично подписанный Дином, и, однако, он все отрицал. Если бы не Морис и Роланд Смит, я мог бы в тот день подать в отставку. Я был очень близок к уходу из клуба.

Из этой истории можно извлечь урок, как и из всех моих 39 лет на тренерском мостике: ты должен уметь постоять за себя, другого пути нет.

Глава 3.Отставка отменяется

В ту рождественскую ночь 2001 года я клевал носом на диване перед телевизором, в то время как на кухне у меня созревал мятеж. Традиционное место сбора членов нашей семьи стало сценой для заговора, который изменил всю нашу жизнь. Глава мятежников вошла в комнату и, чтобы разбудить меня, ударила меня по ноге. В дверном проеме я увидел три фигуры: мои сыновья объединились против меня.

– Мы все обсудили, – сказала Кэти. – Мы решили. Ты не уходишь в отставку.

Услышав это, я не нашел в себе сил возразить. «Во-первых, со здоровьем у тебя все в порядке. Во-вторых, я не хочу все время видеть тебя дома. В-третьих, ты все равно еще очень молод». Кэти первой сказала свое слово, но наши дети сразу же поддержали ее. Парни были единодушны. «Ты ведешь себя глупо, отец, – сказали они мне. – Не делай этого. Ты еще многого можешь добиться. Ты создашь новую команду». Вот что значит прикорнуть на пяток минут. В итоге я проработал в клубе еще одиннадцать лет.

Одной из причин, почему я вообще захотел уйти в отставку, были слова Мартина Эдвардса, сказанные им после финала Лиги чемпионов 1999 года в Барселоне. Его спросили, найдется ли для меня другая работа в клубе, если я уйду с поста главного тренера, и он ответил: «Ну, мы не хотим повторения истории с Мэттом Басби». Мне не понравился такой ответ: нельзя было сравнивать между собой два этих периода в истории клуба. В мои годы необходимо было принимать во внимание то, как усложнился футбольный мир из-за агентов, контрактов и средств массовой информации. Ни один человек в здравом уме, уйдя с поста тренера, не захотел бы снова иметь со всем этим дело. Не было ни малейшего шанса, чтобы я захотел вмешиваться в тренировочный процесс или трансферные операции.

Что еще побудило меня подумать об отставке? После той магической ночи в Барселоне у меня возникло ощущение, что я достиг своей вершины. Все мои предыдущие попытки выиграть Лигу чемпионов проваливались, а я всегда мечтал о победе в этом соревновании. Но когда ты добиваешься того, к чему шел всю жизнь, у тебя сразу же возникает вопрос, сможешь ли ты взобраться на такую вершину еще раз. Когда Мартин Эдвардс сказал, что хотел бы избежать повторения истории с Мэттом Басби, моя первая мысль была: «Что за чушь!». А потом сразу же: «Шестьдесят лет – достойный возраст, чтобы уйти на покой».

То есть меня жгли изнутри три мысли: досада на Мартина, потревожившего призрак Мэтта Басби, неуверенность в том, что я смогу еще раз выиграть Лигу чемпионов, и собственный 60-летний возраст, ставший моей идеей фикс. Я ведь был тренером с 32 лет.

Достижение 60-летнего возраста может оказать на тебя огромное влияние. Тебе кажется, что ты переходишь в другой класс. Пятьдесят лет – это поворотный момент в жизни. Полвека! Но ты не чувствуешь себя на пятьдесят. А в шестьдесят, наоборот, ты думаешь: «Боже мой, я чувствую, что мне уже 60 лет! Мне уже 60!» Со временем это проходит; ты понимаешь, что это лишь условное изменение, смена одной цифры на другую. Сейчас я уже не думаю так о своем возрасте. Но тогда, в те годы, цифра 60 была для меня психологическим барьером. Это было настоящее препятствие, из-за него я не чувствовал себя молодым. У меня изменилось отношение к собственному здоровью, собственному телу. Победив в Лиге чемпионов, я исполнил свою мечту и теперь мог уйти на пенсию абсолютно счастливым. Вот что побудило меня задуматься об отставке. Но потом я увидел Мартина, изображающего меня в виде надоедливого призрака на плече у нового тренера, и проворчал сам себе: «Что за глупость!»

Конечно, решение не уходить в отставку было для меня настоящим облегчением. Но мне все еще необходимо было обсудить практические нюансы с Кэти и мальчиками.

– Не думаю, что могу дать задний ход, ведь я уже предупредил клуб.

Кэти ответила: «А ты не думаешь, что они могут проявить к тебе уважение и позволить изменить свое решение?»

– Они уже могли найти кого-то мне на замену, – сказал я.

– Но учитывая, сколько ты всего для них сделал, разве не обязаны они дать тебе возможность вернуться? – настаивала она.

На следующий день я позвонил Морису Уоткинсу; он захохотал, услышав про мое желание вернуться. Руководство клуба собиралось встретиться на следующей неделе, чтобы обсудить кандидатуры на мое место. Я думал, что новым тренером «Манчестера» станет Свен-Ёран Эрикссон, такое вот у меня сложилось ощущение. Впрочем, Морис ни разу не подтвердил этого. «Почему Эрикссон?» – спросил я его как-то.

– Может быть, ты прав, а может быть, и нет, – ответил Морис.

Помнится, я спросил как-то Пола Скоулза: «Скоулзи, что такого есть в Эрикссоне?», но он не имел ни малейшего понятия. После разговора со мной Морис сообщил обо всем Роланду Смиту, тогдашнему председателю акционерного общества клуба. «Говорил же я тебе, что это изначально было глупое решение – уйти в отставку. Теперь нам надо сесть и обсудить твое возращение», – сказал Роланд мне.

Роланд был тертый калач. У него была богатая насыщенная жизнь с множеством интереснейших событий. Он мог рассказать тебе сотню чудесных историй. Вот одна из них: как-то раз он присутствовал на обеде с королевой и Маргарет Тэтчер. Ее Величество хотела, чтобы ее самолет немного обновили. Когда Роланд пришел к столу, то заметил, что дамы сидят спиной друг к другу.

– Роланд, – произнесла королева, – не мог бы ты сказать этой женщине, что мой самолет нуждается в ремонте?

– Ваше Величество, – ответил Роланд, – я немедленно позабочусь об этом.

Именно это я хотел бы услышать от него по поводу моего решения не уходить в отставку: что он немедленно позаботится об этом. Первое, на что я обратил внимание Роланда, это необходимость заключения нового контракта: мой истекал тем летом. Нам следовало поторопиться.

В тот самый момент, как я объявил о конкретной дате своего ухода, я понял, что совершил чудовищную ошибку. Все остальные это тоже понимали. Бобби Робсон всегда мне говорил: «Даже и не думай уходить». Бобби был прекрасным человеком. Как-то раз мы отдыхали дома с Кэти, как вдруг зазвонил телефон.

– Алекс, это Бобби. Ты сейчас занят?

– Где ты? – спросил я.

– Я в Уилмслоу.

– Давай, заходи ко мне в гости, – сказал я.

– Я уже у твоей двери, – ответил он.

Бобби был очень бодрым человеком. Даже в свои семьдесят с лишним лет он все еще мечтал вновь встать у руля «Ньюкасла», из которого его уволили в начале сезона 2004/05. Безделье он не любил и никак не мог понять, что назад в «Ньюкасл» для него пути нет. До самой своей смерти в 2009 году он не мог смириться с этим, что́ лишний раз показывает, насколько сильно он любил футбол.

Как только я решил уйти в отставку, то перестал что-либо планировать; но в ту же секунду, как изменил свое мнение, снова начал составлять планы. Я сказал себе: «Нам нужна новая команда». Я снова был полон сил и энергии и вновь почувствовал в себе силу. Я заявил скаутам: «Надо пошевеливаться!» Мы тут же мобилизовались, и это мне чертовски понравилось.

У меня не было проблем со здоровьем, которые могли бы помешать мне. Иногда, стоя на тренерском мостике, ты чувствуешь себя уязвимым. Ты задумываешься, ценят ли тебя. Мне вспоминается документальная телевизионная трилогия моего друга Хью Макилванни, посвященная Джоку Стину, Биллу Шенкли и Мэтту Басби. Главной темой трилогии была мысль, что каждый из этой троицы был слишком хорош, слишком велик для своего клуба, и каждый из них, тем или иным способом, был спущен с небес на землю. Я помню, как старина Джок говорил мне про владельцев клуба и директоров: «Помни, Алекс, мы – не они. Мы – не они. Они управляют клубом. А мы на них работаем». Джок всегда так думал, что есть они и мы, помещики и крепостные.

То, что они сделали в «Селтике» с Джоком Стином, было не только противно, но и нелепо: они предложили ему должность в своей букмекерской конторе. Человек принес им двадцать пять трофеев, а они предлагают ему в ответ управлять своим тотализатором! А Биллу Шенкли так и не предложили войти в состав совета директоров «Ливерпуля», что причинило ему нестерпимую обиду. Он даже начал ходить на матчи «Манчестер Юнайтед» или следить за играми «Транмир Роверс». Он появлялся в «Клиффе», на нашей старой тренировочной базе, равно как и на базе «Эвертона».

Каким бы хорошим ни было твое резюме, всегда будут моменты, когда ты будешь ощущать себя незащищенным, уязвимым. Конечно, в последние годы отношения с Дэвидом Гиллом у меня были выше всяких похвал. Но все равно руководство клуба всегда боится, что ты провалишься, так что по большей части ты предоставлен сам себе. Порой ты готов отдать все что угодно, лишь бы не остаться один на один со своими мыслями. Бывали дни, когда после обеда я сидел в своем кабинете, и никто не приходил ко мне, поскольку все были уверены, что я занят. Я надеялся, что раздастся стук в дверь и Мик Фелан или Рене Мёленстен заглянут и спросят, не хочу ли я чашечку чая. Мне приходилось самому выходить наружу, искать людей, чтобы поговорить с ними, вторгаться в их пространство. Работая главным тренером, ты часто изолирован от других. Тебе нужен контакт с людьми, но они думают, что ты занят важным делом, и не трогают тебя.

До часу дня ко мне в кабинет шел нескончаемый поток посетителей. Парни из молодежной академии, Кен Рамсден, секретарь клуба, игроки из основного состава, которых мне особенно приятно было видеть. Ведь, как правило, это означало их желание довериться мне, часто по поводу своих семейных неурядиц. Я всегда положительно относился к их запросам, даже если это была просто просьба о выходном, чтобы снять накопившуюся усталость, или же какая-то проблема с контрактом.

Для дополнительного выходного всегда требовалась серьезная причина, потому что кто бы захотел пропустить тренировку в «Манчестере»? Но я всегда говорил да, я всегда доверял игрокам. Ведь попробуй ты скажи: «Нет, и зачем тебе вообще нужен отгул?», а игрок ответь: «Потому что у меня бабушка умерла», ты бы попал. Если возникала какая-либо проблема, я всегда был рад помочь найти для нее решение.

Мне довелось работать с людьми, которые на все сто процентов походили на меня. Это Лес Кершоу, Джим Райан и Дэйв Бушелл. Я привел Леса в клуб в 1987 году, и это одно из лучших моих приобретений за всю жизнь. Я нанял его по рекомендации Бобби Чарльтона, чьи советы для меня были просто бесценны, ведь в то время я еще плохо знал английский футбол. Лес работал на футбольные школы Бобби, искал игроков для «Кристал Пэлас», а также помогал Джорджу Грэму и Терри Венейблсу. Бобби был уверен, что Лесу понравится работа в «Юнайтед», и в итоге я уговорил его перейти ко мне. Он просто фонтанировал энергией, всегда был полон энтузиазма и все время болтал. Он мог позвонить мне в полседьмого вечером в воскресенье, чтобы сообщить последние новости об игроках, и спустя час я продолжал висеть с ним на телефоне.

Не стоило прерывать Леса: это лишь подстегнуло бы его. Какой трудяга, а! Он даже был профессором химии в университете Манчестера. Дэйва Бушелла, который управлял английскими футбольными школами для детей до 15 лет, я нанял после ухода на пенсию Джо Брауна. Джим Райан был со мной с 1991 года. Мик Фелан до 1994 года играл несколько лет у меня в «Манчестере», а потом в 2000 году стал моим помощником, притом очень ценным. Пол Макгиннесс был со мной с самого моего первого дня в клубе. Сын известного игрока и тренера «Юнайтед» Уилфа Макгиннесса, Пол и сам был неплохим футболистом, а я сделал его тренером академии.

Как правило, главный тренер приводит с собой своих помощников, и они остаются с ним в течение всего срока действия его контракта. В «Манчестере» у нас несколько другая ситуация, потому что мои ассистенты становятся первоклассными специалистами, которых мечтают заполучить к себе остальные клубы. Например, моего помощника Арчи Нокса переманил к себе «Рейнджерс», причем прямо за две недели до финала Кубка обладателей кубков 1991 года. Мне пришлось взять с собой на игру в Роттердам Брайана Уайтхауза и привлечь к работе всех, кого только можно.

Когда после финала я стал искать себе нового помощника, Нобби Стайлз сказал мне: «Почему бы тебе не повысить Брайана Кидда?» Брайан давно уже был в клубе, где проделал просто гигантскую работу по созданию сети поиска местных талантов, куда привлек своих старых приятелей, бывших игроков «Манчестера» и школьных учителей, хорошо знавших окрестности. Это было лучшее, что Брайан сделал для нас: его работа дала просто великолепные результаты. Так что я назначил его своим помощником. Он смог преуспеть на новой должности, потому что стал хорошим другом для игроков и помог нам улучшить тренировочный процесс. Он немало времени провел в Италии, наблюдая за командами Серии А, а потом применял полученные знания у нас в клубе.

В 1998 году он ушел на пост главного тренера «Блэкберн Роверс», и я сказал ему тогда: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь». Когда тренеры уходят от тебя, они всегда интересуются твоим мнением. В свое время я не смог уговорить Мартина Эдвардса перебить предложение, которой «Рейнджерс» сделал Арчи Ноксу. Что же касается Брайана, я не был уверен, что он создан для работы главным тренером. Стив Макларен – другое дело. Я говорил Стиву: «Ты должен подобрать себе правильный клуб, правильного босса». Это всегда самое главное. Тогда им интересовались такие клубы, как «Вест Хэм Юнайтед» и «Саутгемптон».

Вдруг совершенно неожиданно Макларену позвонил Стив Гибсон, председатель совета директоров «Мидлсбро». Когда он спросил моего совета, я сказал: «Даже не раздумывай, соглашайся». Брайан Робсон всегда благосклонно отзывался о Гибсоне, несмотря на то что его уволили с поста главного тренера «Мидлсбро». Гибсон был молод, бодр и всегда готов раскошелиться. У них была отличная тренировочная база, так что я смело сказал Стиву: «Давай, эта работа ждет тебя».

Хороший организатор, решительный и открытый для всего нового, Стив идеально подходил на должность главного тренера. У него был отличный характер, а сам он буквально кипел энергией.

Карлуш Кейруш, еще один представитель плеяды моих помощников, был блестящим тренером. Просто блестящим. Выдающимся. Он очень умный, педантичный человек. Нанять его мне посоветовал Энди Роксбург: мы тогда начали активно интересоваться игроками из Южного полушария и нуждались в соответствующем тренере, не из Северной Европы, который знал бы, кроме английского, один или два других языка. Энди ясно дал понять, что Карлуш – выдающийся наставник. Он тогда тренировал сборную ЮАР, поэтому я позвонил Квинтону Форчуну, чтобы узнать его мнение. «Потрясающий тренер», – сказал Квинтон. «Насколько потрясающий? Каковы его рамки?» – спросил я. «У него нет рамок», – ответил Квинтон. «Что ж, этого мне более чем достаточно», – подумал я.

Когда Карлуш приехал в Англию в 2002 году на переговоры, я встретил его в своем тренировочном костюме; он же был одет как с иголочки, очень вежлив и обходителен. Он произвел на меня такое глубокое впечатление, что я сразу же предложил ему работу. Не будучи формально главным тренером клуба, он не раз исполнял многие мои обязанности и часто занимался решением таких вопросов, которые совершенно не обязан был решать.

– Мне надо поговорить с тобой, – позвонил мне как-то Карлуш в 2003 году, когда я отдыхал на юге Франции. «Что за срочность? Кто за ним гонится?» – подумал я. – Мне просто надо поговорить с тобой, – повторил он.

Поэтому он прилетел в Ниццу, а я взял такси до аэропорта, где мы нашли относительно тихий уголок.

– Мне предложили возглавить мадридский «Реал», – сказал он.

– Я хочу сказать тебе две вещи. Первое: ты не можешь отказаться от такого предложения. Второе: ты покидаешь очень хороший клуб. Не исключено, что ты продержишься на посту главного тренера «Реала» не больше года. Но в «Манчестере» ты можешь проработать всю оставшуюся жизнь, – сказал я.

– Я знаю, – ответил Карлуш. – Для меня это просто такой огромный вызов…

– Карлуш, я не собираюсь тебя отговаривать. Если я это сделаю, а через год «Реал» выиграет Лигу чемпионов, ты будешь корить себя, что зря отказался, ведь ты мог бы быть с ними. Но говорю тебе: это та еще работенка.

Через три месяца он уже собирался увольняться. Я сказал ему, что он не имеет на это права. Я прилетел в Испанию и встретился с ним в его квартире, мы вместе пообедали. Я сказал ему: «Не уходи. Продержись до конца сезона. А потом мы снова будем работать вместе». В тот год я не взял себе первого помощника: был уверен, что Карлуш может ко мне вернуться. Я распределил его обязанности между двумя хорошими тренерами: Джимом Райаном и Миком Феланом – и не стал подыскивать замену. Впрочем, у меня был разговор по этому поводу с Мартином Йолом примерно за неделю до того, как Карлуш позвонил и сказал, что с «Реалом» у него ничего не получается. Мартин произвел на меня впечатление, и я уже собирался отдать ему пост своего помощника, но затем позвонил Карлуш. И тогда мне пришлось сказать Мартину: «Извини, но твое назначение пока придется отложить». У меня не хватило духа объяснить ему, почему именно.

Помощник главного тренера в «Манчестер Юнайтед» – заметная должность. Хорошая площадка для старта самостоятельной карьеры. Когда Карлуш во второй раз ушел от меня в июле 2008 года, я понимал, почему он уходит: ведь его родина, Португалия, звала его, играла на его чувствах. Но это была ошибка. Он мог бы стать следующим главным тренером «Юнайтед», потому что подходил по всем параметрам. Да, он мог быть эмоционален, но он, без сомнения, лучший среди всех, кто со мной когда-либо работал. Он всегда говорил обо всем честно и прямо, он мог подойти ко мне и сказать: «Я недоволен вот этим или тем».

Работать с ним было одно удовольствие. Он был моим ротвейлером. Он мог войти в мой кабинет и сказать, что нам надо что-то сделать, после чего расписывал на доске план. «Да, хорошо, Карлуш, – говорил я, погруженный в свои мысли, – я тут занят слегка». Но это хорошая черта: постоянно хотеть, чтобы работа была сделана.

В тот год, когда я решил отказаться от ухода в отставку, у нашей команды был очень сильный состав, хотя мы и потеряли Петера Шмейхеля и Дениса Ирвина. Что это был игрок! Мы всегда называли его Денис Восемь-Из-Десяти Ирвин. Быстрый и ловкий, очень сообразительный, он никогда не подводил, никогда не вляпывался в истории. Помню игру с «Арсеналом», в которой Денис позволил Деннису Бергкампу забить гол. На пресс-конференции меня спросили, разочарован ли я Денисом, и я ответил: «Ну, он со мной уже много лет, и за все эти годы он ни разу не совершил ошибки, так что, я думаю, можно простить ему одну сегодня».

Самым трудным было найти нового вратаря. После того как Петер Шмейхель решил покинуть нас, чтобы выступать за лиссабонский «Спортинг», а мы упустили Эдвина ван дер Сара, я гадал, кто сможет занять место в воротах «Манчестера». Раймонд ван дер Гау был отличный, надежный голкипер, который вкалывал на тренировках как проклятый, но он просто не дотягивал до позиции первого номера. Марк Боснич, по моему мнению, был страшно непрофессионален, о чем мы должны были знать, подписывая его. Массимо Таиби просто не подошел нам и вскоре вернулся в Италию. Фабьен Бартез был голкипером мирового уровня, чемпионом мира 1998 года. Но, думаю, рождение ребенка во Франции повлияло на его концентрацию, потому что он постоянно мотался на континент и обратно. Он был хороший парень, неплохо умел отражать удары и работать с мячом ногами. Но если голкипер теряет концентрацию, то жди беды.

Когда в команде узнали, что я ухожу в отставку, игроки сильно расслабились. До этого я постоянно держал их в тонусе, чтобы они думали, что каждая игра – это вопрос жизнь и смерти, что мы во что бы то ни стало должны победить. Но тут я отвлекся, мои мысли улетели слишком далеко, и я все думал, кто же заменит меня. В таких условиях естественно для человеческой природы позволить себе расслабиться и сказать: «В следующем году меня здесь больше не будет».

В «Манчестере» все так привыкли ко мне, что никто не знал, что будет дальше. И объявить об отставке было ошибкой. Я понял это уже к октябрю 2000 года. К этому времени я только и думал о том, чтобы сезон поскорее закончился. Не получал удовольствия от работы и проклинал самого себя: «Ты повел себя глупо. Зачем ты вообще упомянул об отставке?» Все стали играть гораздо хуже, чем раньше. У меня возникли сомнения по поводу собст венного будущего: куда пойду, что буду делать? Я понимал, что буду сильно скучать по всепоглощающей работе в «Манчестере».

Сезон 2001/02 мы провели неубедительно. Заняли третье место в Премьер-лиге, а в Лиге чемпионов дошли до полуфинала, где проиграли леверкузенскому «Байеру». В итоге в первом сезоне после моего решения не уходить в отставку мы не завоевали ни одного титула – и это после трех побед подряд в чемпионате Англии!

В то лето 2001 года мы сильно потратились, купив Руда ван Нистелроя и Хуана Себастьяна Верона. К команде также присоединился Лоран Блан, после того как я продал Япа Стама, что было моей ошибкой, о чем я потом не раз говорил. Почему я купил Блана? Нам нужен был игрок, который мог бы наставлять и организовывать нашу молодежь. Первая часть того сезона запомнилась мне выходкой Роя Кина, кинувшего мяч в Алана Ширера (и удаленного за это с поля) в матче с «Ньюкаслом», который мы проиграли со счетом 3:4, а также наш невероятный камбэк 5:3 в матче против «Тоттенхэма» 29 сентября 2001 года. После первого тайма «шпоры» вели со счетом 3:0, по голу в наши ворота забили Дин Ричардс, Лес Фердинанд и Кристиан Циге. А затем мы одержали одну из величайших волевых побед в нашей истории, забив во втором тайме пять мячей.

Что за приятные воспоминания! Еле-еле волоча ноги в раздевалку на перерыв, на который мы ушли с тремя пропущенными голами, игроки были готовы к выволочке. Вместо этого я присел и заявил: «Хорошо, я скажу вам, что мы будем делать. Мы забьем один гол во втором тайме и затем посмотрим, куда это нас приведет. Мы займемся этим сразу после стартового свистка».

Капитаном «шпор» в то время был Тедди Шерингем, и когда команды возвращались на поле после перерыва, я увидел, как Тедди остановился и произнес: «Сейчас нам важно не дать им забить быстрый мяч». Мне врезалось это в память раз и навсегда, а мы забили на первой же минуте.

Складывалось ощущение, что из «Тоттенхэма» кто-то выпустил воздух и они сдуваются, тогда как с нами все происходило ровно наоборот. До конца матча оставалось еще 44 минуты, мы продолжили атаки и забили в итоге еще четыре раза. Просто невероятно. Положение «Тоттенхэма» в английском футболе делало эту победу еще более ценной, чем аналогичный выигрыш, скажем, у «Уимблдона». Победа над великим футбольным клубом в такой манере – результат исторический, ей-богу. Видели бы вы нашу раздевалку после матча: игроки качали головами, как будто не могли поверить в то, что они сейчас совершили.

Предупреждение Тедди, сделанное своим партнерам по команде в тот день, отражает наше умение внушать соперникам страх своими ответными голами. Существовало такое мнение, которое мы только поощряли, что забить нам гол означало обязательно спровоцировать нас на месть с еще худшими для противника последствиями. Мало кто мог позволить себе расслабиться, играя с нами: большинство всегда ожидало ответного удара.

Я часто показывал на часы во время матчей, но не для того, чтобы завести свою команду, а чтобы напугать чужую. Хотите знать, каково это – быть тренером «Манчестер Юнайтед»? Посмотрите последние 15 минут любой нашей игры. Иногда создавалось такое впечатление, что какая-то сверхъестественная сила заставляла мяч залетать в сетку. Словно в воротах находится пылесос, который вот-вот засосет в себя мяч. Футболисты как будто знали, что сейчас забьют. Это происходило не всегда, но каждый раз мои игроки были уверены, что это обязательно случится. Отличное качество для команды, скажу вам.

Я всегда рисковал. Мой план: не паникуй до тех пор, пока у тебя в запасе есть как минимум 15 минут. Сохраняй спокойствие до последней четверти часа игры. Вот после этого уже можно поддаться эмоциям.

Как-то раз мы играли в Кубке Англии против «Уимблдона», и Петер Шмейхель пошел в атаку, оставив на средней линии Дениса Ирвина, которому противостоял один из форвардов соперника. Шмейхель был на чужой половине поля две минуты, после чего «Уимблдон» выбил мяч в направлении своего высокого нападающего, но маленький (173 см росту) Ирвин смог отобрать его и вернуть обратно. Великолепное было зрелище. Шмейхель был очень смелым вратарем, и они с Бартезом любили играть за пределами своей штрафной. Из Бартеза вышел бы неплохой полевой игрок, хоть и не такой классный, как он сам думал. Однажды во время турне по Таиланду он долго требовал от меня поставить его вперед, так что я уступил и выпустил его во втором тайме на поле вместо ван Нистелроя. Остальные игроки спокойно гоняли туда-сюда мяч, тогда как Бартез бегал с высунутым языком, настолько он в итоге был обессилен.

Никто никогда не выходил на поле «Олд Траффорд», думая, что сможет заставить нас сдаться. Нас невозможно было деморализовать. Выигрывая 1:0 или 2:1, тренер команды противника понимал, что в последние 15 минут мы будем драться как львы. В наших матчах всегда присутствовал фактор страха. Вгрызаясь в каждый сантиметр поля, постоянно врываясь в штрафную, мы тем самым задавали противнику вопрос: «Сможете ли вы выдержать это?» В своих неистовых атаках мы проверяли на прочность характер обороняющейся команды. И они знали это, понимали, что стоит им только дать слабину, и мы их сделаем. Это не всегда срабатывало, но если у нас получалось, какое же это было удовольствие – победить в концовке встречи! Игра всегда стоила свеч. Редко кому удавалось остановить нас, как это случилось в 2000 году, когда Люк Чедвик был удален с поля за фол последней надежды в домашнем матче с «Ливерпулем», который мы проиграли. Все остальные наши игроки просто были в чужой штрафной. В матчах против нас соперник часто был вынужден отводить назад всех своих игроков, так что на организацию контратак у него уже не оставалось сил.

В том матче со «шпорами», казалось, нас уже можно было хоронить. Но, как я сказал в конце того сезона: «В кризисное время лучшее, что ты можешь сделать, – это успокоить людей». Мы забили пять мячей во второй половине игры, два последних гола были на счету Верона и Дэвида Бекхэма. Но к той встрече у нас уже явно наметились проблемы во вратарской. В октябре Фабьен Бартез допустил две грубейших ошибки в матче Лиги чемпионов против «Депортиво», а затем мы проиграли дома 1:2 «Болтону» и 1:3 в Ливерпуле, снова из-за ошибки Бартеза. В игре с «Арсеналом» 25 ноября наш французский вратарь сначала отдал пас прямо в ноги Тьерри Анри, который не преминул этим воспользоваться, а затем погнался за мячом в своей штрафной и промахнулся, что снова позволило Анри забить. В итоге – поражение со счетом 1:3.

Декабрь 2001 года начался не лучше: мы проиграли «Челси» дома со счетом 0:3, и это было наше пятое поражение в десяти последних играх чемпионата Англии. Но после этого дела стали потихоньку налаживаться. Уле Гуннар Сульшер вместе с ван Нистелроем составили отличную пару форвардов (Энди Коул ушел от нас в январе в «Блэкберн»), и в начале нового года мы возглавили таблицу Премьер-лиги. В матче против «Блэкберна» Руд ван Нистелрой забил в десятой встрече подряд (а мы выиграли 2:1), и к концу января 2002-го мы опережали ближайшего соперника на четыре очка.

После чего в феврале 2002-го я объявил о том, что не уйду в отставку.

Как только вопрос с отставкой решился, наши результаты резко пошли в гору: мы выиграли 13 из 15 матчей. Я отчаянно хотел попасть в финал Лиги чемпионов 2002 года, который должен был пройти в моем родном Глазго. И был настолько уверен, что мы будем там, что даже занялся поисками гостиницы. Я пытался успокоиться, но желание вывести свою команду на поле стадиона «Хэмпден Парк» было слишком уж велико.

В полуфинале против леверкузенского «Байера» в ответном гостевом матче немцы трижды сумели вынести мяч с ленточки. В итоге – ничья по сумме двух встреч, и они проходят дальше за счет двух голов, забитых у нас дома: в матче на «Олд Траффорд» отличились Михаэль Баллак и Оливер Нойвилль. Кстати, в Леверкузене тогда играл молодой Димитар Бербатов, который в 2008 году пришел к нам из «Тоттенхэма».

Но по крайней мере я остался у руля команды. В новогоднюю ночь, в день моего рождения, вся моя семья собралась в отеле «Олдерли Эдж». В первый раз за многие месяцы мы снова были вместе: Марк, живший в Лондоне, Даррен, Джейсон и Кэти. Все заговорщики снова были за одним столом.

Когда игроки услышали от меня новость о том, что я остаюсь, я внутренне приготовился к потоку острот, направленных в мой адрес. Нельзя сделать заявление такого масштаба и не получить в ответ кучу подколок.

Больше всех отличился Райан Гиггз: «Ой, нет, я не могу в это поверить, – сказал он, – а я ведь только что подписал новый контракт».

Глава 4.С новыми силами

На старте сезона 2002/03 меня просто переполняла энергия. Казалось, будто я только что поступил на совершенно новую работу. Все сомнения, одолевавшие меня из-за предполагаемой отставки, ушли прочь, и я был готов обновить состав после нашего первого с 1998 года сезона без завоеванных трофеев. Я был просто взбудоражен от того, какие кардинальные перемены ожидают нас. Знал, что смогу создать новую команду победителей, что у нас для этого есть прочный фундамент.

Годы с 1995-го по 2001-й были для нас золотым временем: за шесть сезонов мы пять раз выиграли чемпионат Англии и я впервые победил в Лиге чемпионов. В начале этого периода мы ввели в состав несколько футболистов из нашей собственной академии: игроками основы стали Дэвид Бекхэм, Гари Невилл и Пол Скоулз. Тогда, после поражения со счетом 1:3 от «Астон Виллы», телевизионный комментатор Алан Хансен заявил: «С детьми вы не сможете ничего выиграть», но это никак не могло повлиять на мое желание омолодить состав.

После тройной победы в Премьер-лиге, Кубке Англии и Лиге чемпионов в 1999 году мы допустили ошибку, продав Япа Стама. Цена в 16,5 миллиона фунтов казалась мне более чем достойной, и я сомневался в его способности вернуться на прежний уровень после операции на ахиллесовом сухожилии. Но это была ошибка. Сейчас я хотел бы раз и навсегда покончить с разговорами касательно ухода Стама: нет, его автобиография никак не повлияла на мое решение продать его. Да, я позвонил ему сразу после выхода книги в свет, ведь Стам обвинил нас всех в том, что мы пытались переманить его к себе без разрешения его тогдашнего клуба «ПСВ».

– О чем ты вообще думал? – спросил я.

Но это абсолютно никак не повлияло на мое решение. Вскоре после этого на нас вышли представители итальянской «Ромы» с предложением продать им Япа за 12 миллионов фунтов. «Мне это не интересно», – сказал я. Через неделю появились эмиссары из «Лацио», и, когда цена достигла 16,5 миллиона фунтов, я задумался. Япу было уже почти 30 лет, и нас беспокоила его форма после разрыва ахилла. В любом случае, это была ужасная ситуация. Мне было очень нелегко рассказать ему о его предстоящем уходе, ведь он был порядочным человеком, ему нравилось выступать за наш клуб, а фанаты его обожали. Я пытался поговорить с ним на тренировке за два дня до закрытия трансферного окна, но когда дозвонился ему на мобильник, Яп уже уехал домой. В итоге мы встретились на заправке возле автострады, расположенной ровно на полпути от тренировочной базы к его дому.

Я знал, что смогу бесплатно заполучить ему на замену Лорана Блана. Всегда уважал Блана как игрока, и мне следовало гораздо раньше приобрести его, ведь он был так хладнокровен и хорош в отборе мяча. Думал, что его опыт поможет раскрыться талантам Джона О’Ши и Уэса Брауна. Но уход Стама был настоящей ошибкой.

В своих тренерских схемах я всегда отводил большую роль центральным защитникам, и приобретение Рио Фердинанда летом 2002 года было для нас большим успехом. В том году мы обязаны были сыграть в финале Лиги чемпионов в моем родном Глазго. Это был бы особенный матч для меня – выступить против мадридского «Реала» на родине, на том самом стадионе, где я впервые в жизни посмотрел финал европейского турнира, когда тот же «Реал» разгромил франкфуртский «Айнтрахт» со счетом 7:3. Я выступал тогда за «Куинз Парк», что позволило мне пройти на стадион через главные ворота и увидеть игру из зоны для школьников. Я ушел с матча за три минуты до конца, пытаясь не опоздать на автобус, потому что мне надо было утром на работу. Конечно, я пропустил все послематчевое празднество, а ведь в те годы их устраивали нечасто. «Реал» провел шикарный парад с кубком и танцами в парке. И я это все пропустил. На следующее утро, изучив фотографии в утренних газетах, я сказал себе: «Вот же черт, не увидел всю эту красоту».

Тогда, в 1960 году, «Хэмпден Парк» собирал 128 тысяч болельщиков. Чтобы выбраться со стадиона после важных игр, требовалось пробежать несколько километров: надо было как можно быстрее добраться до конечной станции и оттуда уже ехать на автобусе. До остановки надо было бежать 5–6 километров, но, по крайней мере, это позволяло нам забраться в автобус. Остальным же приходилось выбираться пешком, и очереди растягивались на километры, целые километры. Папаши тормозили грузовики и люди отдавали по шесть пенсов, чтобы только залезть в кузов. Таким был еще один путь со стадиона. Это было бы незабываемое событие для меня, если бы я смог привести в 2002 году «Манчестер Юнайтед» в это священное для меня место. Но, увы, финал прошел без нас, и «Реал» выиграл его со счетом 2:1.

Еще одним крупным свершением в том сезоне стало то, что Карлуш Кейруш занял пост моего ассистента. В предыдущем сезоне «Арсенал» сделал дубль, выиграв Премьер-лигу и Кубок Англии, а наш капитан Рой Кин был изгнан из ирландской сборной прямо перед самым чемпионатом мира в Корее и Японии, так что мне было над чем поломать голову при подготовке к новой кампании. После того как Роя удалили с поля в матче с «Сандерлендом» за удар локтем Джейсона Макэйтира, я отправил его делать операцию на бедре, что позволило нам не беспокоиться о нем в течение четырех месяцев. Но старт у нас выдался неудачным: мы проиграли дома «Болтону» и «Лидсу» в гостях. В первых шести играх чемпионата мы сумели победить всего два раза и занимали лишь девятую строчку в таблице. Тогда я решил рискнуть и отправил несколько игроков к хирургам в надежде, что во второй половине чемпионата они вернутся и встряхнут команду.

В сентябре 2002-го в меня полетели все стрелы. Если дела идут неважно, публика обязательно начнет критиковать тебя – это непременный атрибут тренерской должности. К тому же пресса никогда меня особо не любила, и рассчитывать на ее поддержку я не мог. Никогда не был с журналистами накоротке, никогда не делился с ними историями, не спорил с ними, за исключением, пожалуй, Боба Кэсса из газеты «Мейл он Санди». Так что у них не было причин любить или поддерживать меня в суровые времена. У других тренеров было больше опыта и умений по общению с журналистами, возможно, некоторым из них это позволило дольше продержаться на своем посту, но не факт. В конце концов, упадет ли нож гильотины на тебя или нет – зависит только от результатов.

Пресса всегда готова проехаться по тебе. Как только у нас плохо шла игра, в газетах обязательно появлялись заголовки: «Твое время истекло, Ферги, пора на покой». Старая шутка, да на новый лад. Ты можешь смеяться над этим, но не стоит уделять этому слишком большое внимание, поскольку истерика сведет тебя с ума. Учитывая успех, которого добивались мои команды, в прессе не раз появлялись и хвалебные статьи в мой адрес: журналисты при всем желании не могли их избежать. Но если тебя называют гением, будь готов к тому, что тебя будут называть и дураком.

Мэтт Басби любил говорить: «Если твоя команда показала плохую игру, зачем читать газеты? Я никогда их не читаю». А ведь он жил в эпоху, когда пресса была еще не столь влиятельна, как сегодня. Мэтт всегда скользил на гребне волн восхваления и осуждения, не особо заботясь ни о том, ни о другом.

Вне зависимости от того, плохо или хорошо шли у нас дела, тренировочная база была для нас священным местом. Наши стандарты подготовки, наша концентрация, наша работа – все оставалось на высоком уровне. Рано или поздно эти постоянные усилия приносили свои плоды в дни матчей. Если у игрока «Юнайтед» не идет игра, он начинает чувствовать себя неуютно, поскольку ситуация выходит из-под контроля. Даже лучшие игроки время от времени теряют уверенность; сам Кантона иногда сомневался в себе. Но если на тренировках царит правильная атмосфера, игроки знают, что могут рассчитывать на помощь своих одноклубников и персонала команды.

Дэвид Бекхэм был единственным известным мне игроком, на которого его собственные ошибки не оказывали никакого влияния. Он мог провести худший матч в карьере и все равно быть уверенным, что выступил отлично. А укажи ты ему на его ошибку, он просто бы отмахнулся от твоих слов. Дэвид обладал какой-то невероятной самозащитой в этом плане. Не знаю, влияло ли здесь его окружение или нет, но он никогда не мог согласиться, что провел плохую игру, никогда не мог признать, что допустил ошибку.

Надо отдать ему должное: в своем роде это прекрасное качество. Сколько бы ошибок он ни совершил (в моих глазах, а не в его), он все равно просил мяч. Его уверенность никогда не ослабевала. Но Дэвид – исключение из правил; большинство футболистов и тренеров постоянно сомневаются в себе. А пристальное внимание общественности пробивает в итоге любую броню, неважно, откуда исходят удары – от публики, прессы или фанатов.

Мы достигли своей нижней точки в начале ноября, когда проиграли со счетом 1:3 последнее манчестерское дерби на стадионе «Мэйн Роуд». Эта игра осталась у меня в памяти благодаря ошибке Гари Невилла: он замешкался с мячом, его перехватил нападающий «Сити» Шон Гоутер и забил нам второй гол. После матча я высказал игрокам все, что о них думаю – средство, к которому я прибегал лишь в самых крайних случаях. Раздевалка после проигранного дерби – не лучшее место на земле. Перед матчем мой старый друг (и ярый фанат «Сити») Кит Пиннер спросил меня: «Раз уж это последнее дерби на «Мэйн Роуд», может, придешь выпить с нами после матча?»

Удивленный такой наглостью, я ответил: «Если мы выиграем, то почему бы и нет?»

Когда я уже садился в автобус после проигранного матча, зазвонил телефон, и я услышал голос Пиннера.

– Ты где? – спросил он. – Ты разве не придешь к нам?

– Иди к черту, – ответил я так или как-то вроде того. – Не хочу тебя больше видеть.

– Не умеешь ты проигрывать, – засмеялся Пиннер, и я не смог отказаться и выпил с ним.

Потом в концовке сезона Гари Невилл заметил: «Это был переломный момент для нас. Мне казалось, фаны после этого повернутся к нам спиной».

Иногда тебе необходимо быть предельно честным с болельщиками, даже честнее, чем с игроками. Они ведь не дураки. Если ты критикуешь всю команду в целом, а не отдельных игроков, да еще и публично – то ничего страшного. Тренер, персонал, игроки – все могут взять на себя часть вины за провал. Правильно высказанная критика будет воспринята благосклонно, как коллективная ответственность.

После этого мы были вынуждены поменять свою игру. Мы стали чаще и быстрее доставлять мяч вперед, перестали концентрироваться исключительно на его владении. Удержать мяч у себя не было проблемой, если на поле выходил Рой Кин. Как только он появился у нас в клубе, я сразу же сказал всем: «Этот парень никогда не отдаст сопернику мяч». Владение мячом – настоящая религия «Манчестер Юнайтед», но без активных действий на половине соперника это лишь пустая трата времени. А нам как раз стало не хватать настоящей остроты в атаке. Имея в нападении такого игрока, как ван Нистелрой, тебе требуется лишь оперативно снабжать его мячом. Быстрые пасы, прострелы с флангов вразрез между защитниками – вот что было нужно, и именно это должно было привести к результату.

Мы пробовали впереди Диего Форлана, много играли через Верона, Скоулза и Кина в середине поля. Верон часто открывался, Скоулз мог ворваться в штрафную, Бекхэм действовал по всему краю справа, а Гиггз – аналогично слева. У нас была просто фантастическая команда, а наши нападающие были лучше всех. Ван Нистелрой был чрезвычайно упорен в своих попытках забить, Бекхэм мог поразить ворота десяток раз за сезон, а Скоулз – и того больше.

Фил Невилл был также просто великолепен в центре полузащиты; это был не игрок, а мечта. Он вместе с Ники Баттом были моими главными помощниками. Все, что они хотели, так это лишь играть за «Манчестер Юнайтед», они никогда не думали о том, чтобы уйти из команды. Но иногда тебе приходится отпускать и таких игроков, когда ты понимаешь, что причиняешь им больше вреда, чем пользы, например, используя их только на заменах или как дублеров игроков основного состава.

В подобных случаях такие игроки оказываются между молотом абсолютной верности клубу и наковальней уныния из-за отсутствия игровой практики. А это очень тяжело для любого. Фил играл большую роль в нашей команде, когда нам была нужна стабилизация. Он был человеком высочайшей дисциплины. Ты мог сказать ему: «Фил, хочу, чтобы ты сбегал вон на тот холм, вернулся обратно и спилил мне это дерево».

И он ответил бы на такое лишь: «Хорошо, босс, где мне взять пилу?»

У меня было несколько игроков такого плана. Фил что угодно был готов сделать ради команды, его волновали исключительно интересы клуба. Если ему приходило играть лишь крайне ограниченную роль в моей тактической схеме, он нисколько не роптал на это и был даже вполне доволен. Под конец его карьеры в «Манчестере» ко мне пришел его брат, Гари, и спросил, что я думаю по поводу сократившегося игрового времени Фила.

– Не знаю, что с этим делать, он ведь такой отличный парень, – ответил я Гари.

– В этом вся и проблема, – сказал он. – Фил не может сам заговорить с тобой на эту тему.

Как видите, Филу явно недоставало прямоты Гари.

Я пригласил Фила к себе домой на разговор. Он приехал вместе со своей женой Джули, и вначале я даже и не заметил, что она осталась в машине. «Кэти, пригласи Джули в дом», – сказал я. Но едва Кэти приблизилась к ней, Джули начала плакать: «Мы не хотим покидать Манчестер, – говорила она. – Нам так нравится быть частью клуба». Кэти принесла ей чашечку чаю, но Джули так и не согласилась зайти в дом. Думаю, она боялась, что не выдержит тяжести разговора и поставит в неловкое положение своего мужа.

Я сказал Филу, что причиняю ему гораздо больше вреда, чем пользы, тем, как использую его в команде. Он согласился с этим и сказал, что ему стоит уйти из клуба. Я предложил ему подумать о том, как рассказать об этом собственной жене.

Когда они уехали, Кэти спросила: «Ты же не позволишь ему покинуть клуб, не так ли? Ты не должен расставаться с такими людьми».

– Кэти, – ответил я, – это для его же блага, как ты не понимаешь? Вся эта ситуация расстраивает меня больше, чем его самого.

Я продал его по дешевке, всего за 3,6 миллиона фунтов. Фил стоил в два раза больше, ведь он мог сыграть на любой из пяти позиций: на краях обороны или где угодно в полузащите. Он даже играл на позиции центрального защитника в «Эвертоне», когда на поле из-за травм не могли выйти Фил Джагелка и Джозеф Йобо.

Распрощаться с Ники Баттом было так же тяжело, хотя у Ники не было проблем с защитой собственных интересов. Ники был нахальный малый родом из Гортона. Отличный парень, готовый биться за тебя до конца.

Он мог прийти и прямо спросить: «Почему я не играю?»

Вот такой был он, Ники – и мне нравился подобный подход. На его вопрос я отвечал так же прямо: «Ники, ты не играешь, потому что Скоулз и Кин играют лучше тебя». Иногда, в выездных матчах я ставил его на поле вместо Скоулза. К примеру, в полуфинале Лиги чемпионов 1999 года против «Ювентуса». У Кина и Скоулза уже было по желтой карточке, и я не хотел рисковать и лишиться их обоих в финале, хотя в результате именно это и случилось. Я выпустил Скоулза на поле на замену Батту, когда Ники получил травму – и Пол умудрился схлопотать еще один «горчичник». В итоге я продал Ники Бобби Робсону в «Ньюкасл» за 2 миллиона фунтов, и для них это было отличное приобретение.

Тучи над нами стали рассеиваться в конце ноября 2002 года, когда мы победили «Ньюкасл» со счетом 5:3. Диего Форлан, которому потребовалось 27 игр, чтобы начать забивать за нас (это случилось в матче против «Маккаби» из Хайфы, когда он на последних минутах реализовал пенальти), сыграл ключевую роль в нашей победе 2:1 над «Ливерпулем» в следующем матче. Джейми Каррагер отправил мяч назад Ежи Дудеку, тот не удержал его, и Форлан забил гол. Затем мы выиграли у «Арсенала» 2:0 и у «Челси» 2:1; в этом матче Форлан снова забил решающий мяч. Зимой на своей базе мы усиленно поработали над обороной.

В феврале 2003 года мы проиграли «Арсеналу» 0:2 в пятом раунде Кубка Англии, причем это случилось на нашем же стадионе. Именно в той встрече Райан Гиггз промазал по пустым воротам, ударом правой ноги послав мяч над перекладиной. «Ну, Гиггзи, – сказал я ему, – ты забил самый красивый гол в истории Кубка Англии, а теперь у тебя будет приз и за лучший промах». У него была просто уйма времени, он мог пешком дойти с мячом до ворот!

Исход этой игры, приведший меня в ярость, имел далеко идущие последствия для моих отношений с другим участником команды победителей молодежного Кубка Англии 1992 года. Бутса, которую я в гневе пнул, прилетела прямо в бровь Дэвиду Бекхэму. Ему пришлось наложить пластыри, но так просто рану было не залечить.

Через несколько дней после поражения от «Ливерпуля» в финале Кубка лиги нас ждала встреча с еще одним заклятым соперником. К тому времени как я ушел в отставку, «Лидс Юнайтед» уже не представлял собой никакой угрозы «Манчестеру», но весной 2003 года все было совсем по-другому, хоть мы и выиграли ту встречу со счетом 2:1. Тут я хотел бы сделать небольшое отступление и рассказать о нашем крайне напряженном противостоянии с «Лидсом».

Начав работать в Манчестере, я знал о дерби с «Сити» и соперничестве с мерсисайдскими «Эвертоном» и «Ливерпулем», но понятия не имел о вражде между «Юнайтед» и «Лидсом». Как-то раз мы с Арчи Ноксом отправились смотреть матч старого первого дивизиона, в котором «Кристал Пэлас» выиграл у «Лидса».

К перерыву встречи на табло оставались нули. Вторая половина прошла в непрерывных атаках «Лидса». За 20 минут до конца встречи судья не назначил в ворота «Кристал Пэлас» очевидный пенальти, и толпа просто сходила с ума. Какой-то фанат «Лидса» стал кричать мне: «Это все ты виноват, ты, манкунианский ублюдок!»

– О чем это он, Арчи? – спросил я.

– Без понятия, – ответил он.

Тогда я решил обратиться к стюарду: ложа для гостей на стадионе «Лидса» небольшая, и фанаты сидят совсем близко к ней. Тут «Кристал Пэлас» перешел на половину противника и забил гол, после чего толпа болельщиков как с цепи сорвалась. Арчи предложил покинуть стадион, но я настоял на том, чтобы мы остались. Вскоре «Кристал Пэлас» забил второй мяч, и мой новый «друг» кинул мне в спину банку говяжьего экстракта «Боврил». Это был уже перебор, и я сказал Арчи: «Надо отсюда выбираться».

На следующий день я поговорил с нашим администратором по экипировке, Норманом Дэвисом. Он сказал мне: «Предупреждал же я тебя насчет “Лидса”. Они просто ненавидят нас».

– Откуда вдруг такая нелюбовь? – спросил я.

– Это еще с шестидесятых годов идет, – ответил Норман.

В «Лидсе» работал посыльный по имени Джек. Каждый раз, как мы прибывали на автобусе на «Элланд Роуд», он подходил к нам и объявлял, словно средневековый глашатай: «От имени директоров, игроков и болельщиков клуба «Лидс Юнайтед» приветствую вас на “Элланд Роуд”», и я бормотал про себя: «О да, верно».

У некоторых фанатов на плечах сидели их дети – они излучали особую ненависть. В полуфинале Кубка лиги в Лидсе в 1991 году соперник во втором тайме нанес по нашим воротам град ударов, но за две минуты до конца встречи Ли Шарп сумел убежать в отрыв и забить гол, хотя казалось, что он находится в очевидном офсайде. Я был в тот момент на поле, а Эрик Харрисон был на скамейке запасных. Многие считают, что Эрик очень похож на меня. Видимо, так решил и один из фанатов «Лидса», потому что он ударил Эрика, почти свалив его с ног. Видимо, он думал, что бьет меня. Вот такие там фанаты. Ад кромешный. Хотя, надо сказать, мне все равно почему-то нравилась такая враждебная атмосфера на «Элланд Роуд».

В те годы, когда во главе «Лидса» стоял Питер Ридсдейл и клуб, по его словам, «жил как в сказке», я чувствовал, что все их благополучие мнимое и не имеет под собой прочного основания. Когда я узнал, сколько они платят своим игрокам, у меня в голове прозвучал сигнал тревоги. Уверен, после того как мы продали им Ли Шарпа, они сразу же подняли ему зарплату вдвое.

Но команда у них была неплохая: Алан Смит, Гарри Кьюэлл, Дэвид Бэтти. В 1992 году они выиграли золото чемпионата Англии, имея один из самых средних составов в истории, но зато невероятно целеустремленный. Да и тренер у них был превосходный – Говард Уилкинсон. Десять лет спустя мне рассказали историю про парня из «Дерби Каунти» Сета Джонсона, который собирался перейти в «Лидс». Говорят, после обсуждения со своим агентом он хотел запросить зар плату в 25 тысяч фунтов в неделю, но «Лидс» с ходу предложил ему 35 тысяч, в итоге подняв ее до 40–45 тысяч.

Клубы не извлекают уроков из таких ошибок, эмоции от игры берут верх.

Помню, как ко мне однажды пришел один местный бизнесмен и спросил: «Я подумываю о покупке клуба “Бирмингем Сити”, что скажете?»

Я ответил: «Если у вас есть сотня миллионов фунтов, которую вам не жалко, то вперед».

– Да ладно, – ответил он, – у них же всего 11 миллионов долга.

– А стадион вы их видели? – спросил я. – Вам будет нужна новая арена, которая обойдется порядка 60 миллионов, плюс еще 40 на то, чтобы вывести их в Премьер-лигу.

Многие люди пытаются применять в футболе традиционные для бизнеса методы. Но команда – это вам не токарный или фрезерный станок, это живые люди, вот в чем разница.

В концовке того сезона у нас было еще несколько жарких баталий. Разгромив дома «Ливерпуль» со счетом 4:0 (на 5-й минуте встречи капитан мерсисайдцев Сами Хююпя был удален с поля за фол против ван Нистелроя), мы отправились в Мадрид на четвертьфинал Лиги чемпионов против «Реала». И проиграли 1:3. Ван Нистелрой забил наш единственный гол, тогда как у мадридцев один раз отличился Луиш Фигу и дважды – Рауль. В ответной домашней встрече я решил оставить Бекхэма на скамейке запасных. Это был невероятный матч: мы победили со счетом 4:3, а Роналдо сделал в наши ворота хет-трик. Говорят, именно после просмотра этого матча Роман Абрамович решил купить «Челси», чтобы не оставаться более в стороне от такой великой драмы, как футбол.

В какой-то момент в начале чемпионата мы отставали от лидера на девять очков, но после победы над «Чарльтоном» в мае 2003-го уже мы имели преимущество в восемь очков над ближайшим преследователем. В той игре Руд ван Нистелрой сделал хет-трик, доведя счет своим голам в сезоне до 43. А в предпоследний уик-энд «Арсеналу» надо было победить «Лидс» на своем родном стадионе «Хайбери», чтобы сохранить шансы догнать нас. Но Марк Видука, нападающий нашего йоркширского соперника, забил в концовке матча решающий гол и помог нам выиграть титул. В последней игре чемпионата и своей последней игре за нас Дэвид Бекхэм забил свой традиционный гол со штрафного, и мы выиграли у «Эвертона» со счетом 2:1. Мы снова победили в чемпионате Англии, в восьмой раз за одиннадцать сезонов. Игроки танцевали и пели от радости: «Мы вернули себе наш титул!»

Мы снова стали чемпионами, но сказали «прощай» Бекхэму.

Глава 5.Бекхэм

С самого своего первого удара по мячу Дэвид Бекхэм демонстрировал неизменное стремление извлечь максимум из своего таланта. Мы оба ушли со сцены одним и тем же летом. Он завершил карьеру в «Пари Сен-Жермен» так же, как и я: на своих собственных условиях, будучи одной из наиболее заметных фигур в европейском футболе и с кучей перспектив.

Иногда, чтобы понять, насколько сильно ты что-то любишь, тебе необходимо этого лишиться. Думаю, когда Бекхэм уехал в США, чтобы выступать за «Лос-Анджелес Гэлакси», он начал понимать, что отказался от значительной части своей карьеры. Но он очень упорно работал над возвращением к тому уровню игры, который он показывал в свои лучшие годы, и вкалывал даже больше, чем в свои последние сезоны в нашем клубе.

У Дэвида не было особого выбора в момент перехода в 2007 году из мадридского «Реала» в американскую высшую лигу MLS. Думаю, его манил к себе Голливуд и то, какой толчок его дальнейшей карьере могло дать выступление в Америке, ведь никаких собственно футбольных причин для переезда в Лос-Анджелес у него не было. Он уходил из одного из самых великих футбольных клубов, принося в жертву и свои выступления на международном уровне. Хотя затем Дэвид и сделал все возможное, чтобы вернуться в английскую сборную. Это подтверждает мое мнение, что он был разочарован своей игровой карьерой в последние годы. Но он проявил недюжинную силу воли, чтобы вернуться на элитный уровень.

Дэвид был для меня как сын родной, ведь он вырос у меня на глазах, как Гиггз и Скоулз. Бекхэм присоединился к «Манчестеру» в июле 1991 года, когда он был еще простым шестнадцатилетним парнем из Лондона. Через год вместе с Никки Баттом, Гари Невиллом и Райаном Гиггзом он стал частью так называемого «Класса-92», выигравшего молодежный Кубок Англии. Он 394 раза выходил на поле в основном составе «красных дьяволов» и забил за нас 85 мячей, включая тот великолепный гол со своей половины поля в матче против «Уимблдона», сделавший его знаменитым.

Когда я покинул тренерский мостик «Манчестера» в мае 2013 года, Гиггз и Скоулз все еще выступали за клуб, но с момента переезда Бекхэма в Испанию уже минуло десять лет. В среду 18 июня 2003 года мы объявили фондовой бирже, что Дэвид переходит в мадридский «Реал» за сумму в 24,5 миллиона фунтов. В тот момент ему было 28 лет. Новость молнией облетела весь мир, и этот трансфер стал одним из знаковых событий в истории клуба.

Во мне нет ни капли обиды на Дэвида. Мне он нравится; он замечательный парень. Но, считаю, ты никогда не должен отказываться от того, к чему у тебя есть настоящий талант.

Дэвид был единственным игроком за мою тренерскую карьеру, выбравшим путь славы, желавшим, чтобы о нем знали и говорили за пределами футбольного мира. Это грозило в свое время и Уэйну Руни: индустрия развлечений хотела бы заполучить его в свои сети. Дэвид сделал себе имя еще в молодости. Ему поступали предложения, от которых у вас бы пошла кругом голова. Он зарабатывал вне футбола в два раза больше того, что платили ему мы. Деловой мир с удовольствием бы перетянул на свою сторону и Гиггзи, но Райана это не интересовало.

Во время последнего сезона Бекхэма за «Манчестер» мы видели, что его работоспособность постепенно снижается, плюс до нас стали доходить слухи о заигрывании между его окружением и мадридским «Реалом». Но главной проблемой стало то, что он больше не показывал такую первоклассную игру, как раньше.

Причиной нашего противостояния с Дэвидом, вызвавшего такую шумиху в футбольном мире, стала игра в пятом раунде Кубка Англии в феврале 2003 года, которую мы проиграли «Арсеналу» со счетом 0:2.

Дэвид плохо отработал в обороне в тот момент, когда Сильвен Вильтор забивал нам второй гол. Он чуть ли не пешком стал возвращаться в защиту и в результате дал «Арсеналу» возможность спокойно пройти по его флангу. В конце игры я высказал ему свои претензии, но Дэвид, как обычно, был непрошибаем. Возможно, он решил, что ему больше нет нужды возвращаться в оборону и преследовать соперников, а ведь именно эти качества и делали из него такого блестящего футболиста.

Он был примерно в четырех метрах от меня, между нами на полу валялось несколько пар бутс. Дэвид выругался, я двинулся в его сторону и пнул чью-то бутсу. И она прилетела ему прямо в бровь. Естественно, он попытался броситься на меня, но другие игроки удержали его. «Сядь, – велел я ему. – Можешь спорить, сколько твоей душе угодно, но сегодня ты подвел свою команду».

Я вызвал его на следующий день, чтобы вместе пересмотреть видео матча, и он снова не признал свою ошибку. Слушая меня, он не произнес ни слова. Ни единого слова.

– Ты понимаешь, о чем мы здесь толкуем? Почему мы тобой недовольны? – спросил я.

Но он не удостоил меня ответом.

На следующий день эта история попала в газеты, и цветная повязка на голове Дэвида подчеркнула урон, нанесенный ему бутсой. В эти дни я сообщил совету директоров, что Дэвид должен уйти. У тех, кто меня хорошо знал, это требование не вызвало удивления. В ту же секунду, как игрок «Манчестера» решал, что он важнее тренера, он переставал быть частью команды и ему в ней больше не было места. Я любил повторять: «Если тренер теряет авторитет, вы теряете команду. Игроки берут руководство на себя, и все разваливается».

Дэвид считал себя выше тренера «Манчестера», в этом у меня не было сомнений. И не имело значения, как тренера зовут – Алекс Фергюсон или Пит-водопроводчик. Имя было абсолютно неважно, важен был его авторитет. Не может игрок командовать в раздевалке (хотя многие и пытались), потому что центр власти в «Манчестер Юнайтед» находится в кабинете главного тренера. И Дэвид своим поведением подписал себе приговор.

После победы на втором групповом этапе Лиги чемпионов жеребьевка выбрала нам в соперники по четвертьфиналу мадридский «Реал». Первый матч состоялся в Испании, и, казалось, Дэвид поехал туда только за тем, чтобы пожать руку Роберто Карлосу, левому защитнику «Реала». В субботнем матче с «Ньюкаслом» в Премьер-лиге, состоявшемся через несколько дней после нашего поражения на «Сантьяго Бернабеу» со счетом 1:3, Дэвид попросил отдых, сославшись на плохую форму. Я поставил вместо него Уле Гуннара Сульшера, который сыграл просто великолепно, и мы победили 6:2.

На мой взгляд, Дэвид был недостаточно хорошо готов к ответной игре с «Реалом», чтобы я выпустил его на поле вместо так удачно вписавшегося в состав Сульшера. Во время разминки перед матчем я отозвал Дэвида в сторонку и сказал ему, что матч на его позиции начнет Уле. Дэвид обиделся и ушел прочь.

Это была сумасшедшая игра. Дэвид вышел на поле на 63-й минуте вместо Верона; казалось, он устраивает свою прощальную гастроль на «Олд Траффорд». Дэвид сделал дубль: сначала на 71-й минуте он забил со штрафного, а затем провел победный гол на 85-й минуте. Мы выиграли 4:3, но великолепная игра Роналдо, забившего нам три мяча, и поражение в Испании лишили нас возможности продолжить борьбу за кубок.

Дэвид надеялся на сочувствие фанатов, но, без сомнения, им была предпринята и прямая атака на меня. Его переговоры с мадридским «Реалом» ускорились: по доходившей до нас информации, его агент и «Реал» активно общались между собой. Первый контакт на уровне клубов произошел в середине мая, после завершения сезона. Со мной связался наш исполнительный директор Питер Кеньон и сказал, что ему звонили из Мадрида.

– Что ж, – сказал я, – этого следовало ожидать.

Мы хотели получить за Дэвида 25 миллионов фунтов. Я отправился в отпуск во Францию и сидел в ресторане, ужиная с ирландским режиссером Джимом Шериданом, когда мне на сотовый позвонил Питер. Мне был нужен стационарный телефон.

– Поднимись наверх и воспользуйся моим, – сказал Джим.

У него как раз была собственная квартира в том же доме, где мы ужинали. Вот так все и случилось. «Он не уйдет, если мы не получим за него двадцать пять», – сказал я Питеру. И, если я правильно помню, мы получили 18 миллионов плюс различные бонусы, которые как раз и составили требуемую сумму.

Впрочем, Дэвид не сразу покинул команду. Мы завоевали с ним титул чемпиона Англии, 3 мая 2003 года победив на «Олд Траффорд» со счетом 4:1 «Чарльтон». Он забил в том матче и потом еще раз через неделю в последней игре с «Эвертоном», в которой мы победили 2:1. Го л со штрафного с 20 метров был отличным прощальным подарком для команды в тот день, когда нашу защиту просто растерзал местный молодой талант по имени Уэйн Руни. Дэвид сыграл достойную роль в нашей победоносной кампании в Премьер-лиге, поэтому я не стал оставлять его на лавке в последнем матче на стадионе «Гудисон Парк».

Думаю, в то время Дэвид еще не был достаточно зрелым человеком, чтобы справляться со всем, что происходило в его жизни. Сегодня у него это получается гораздо лучше: он держится гораздо увереннее, лучше контролирует себя. Но тогда я был недоволен его «звездной» жизнью.

Приведу пример: как-то раз, перед поездкой на выездной матч против «Лестер Сити», я прибыл на базу примерно в три часа дня и обнаружил толпу репортеров на дороге на Каррингтон. Там было, наверное, человек двадцать фотографов.

– Что происходит? – потребовал я ответа, и мне сказали: «Кажется, завтра Бекхэм представит публике свою новую прическу».

Дэвид появился на базе с лыжной шапочкой на голове, и на ужине тем вечером он все еще ходил в ней. «Дэвид, сними свою шапку, ты же все-таки в ресторане находишься», – сказал я. Он отказался. «Не будь дураком, – настаивал я, – сними ее». Но он был непреклонен.

Я разозлился. У меня не было формального повода наложить на него штраф: многие игроки носили бейсболки по дороге на матч и тому подобное, но никто из них никогда не проявлял такого неуважения и не позволял себе сидеть в головном уборе во время командного ужина.

На следующий день игроки отправились на предматчевую разминку, и на голове Дэвида снова красовалась его лыжная шапочка. «Дэвид, – сказал я, – я не позволю тебе выйти на поле с этой шапочкой на голове. Ты не будешь играть, я исключаю тебя из состава немедленно».

Он вышел из себя, сорвал шапку, и моим глазам предстала абсолютно лысая голова. «Что, вся эта шумиха из-за бритой головы, которую никто не должен был видеть?» – поразился я. Его план состоял в том, чтобы носить шапочку до самого последнего момента и снять ее прямо перед стартовым свистком. Дэвид начинал причинять одни огорчения. Я видел, как его засасывает «звездная» жизнь в окружении прессы и рекламных агентов.

Дэвид играл в великом клубе, у него была отличная карьера. Он забивал по 12–15 мячей за сезон, рвал задницу в матчах и на тренировках. И все это у него отобрали, из-за чего он лишился шанса стать по-настоящему великим игроком. По моему мнению, он в результате так и не смог достичь такого уровня, чтобы, глядя на него, можно было сказать: да, это по-настоящему великий игрок.

Все это началось, когда ему было примерно 22–23 года. Он начал принимать решения, которые не позволяли ему полностью развить свой талант великого футболиста. И меня это разочаровывало. Между нами не было никакой вражды, лишь огорчение с моей стороны. Это угнетало меня. Я смотрел на него и думал: «Сынок, что же ты делаешь с собой?»

Когда Дэвид появился в «Манчестере», он был всего лишь наивным юношей, сходящим с ума по футболу. В 16 лет его невозможно было вытащить из спортзала, он постоянно тренировался. Он обожал игру и жил мечтой о ней. А затем он решил пожертвовать всем ради новой карьеры, ради нового образа жизни, ради славы и известности.

С другой стороны, не могу сказать, что он принял абсолютно неверное решение, учитывая, какого богатства он достиг. Он стал настоящей иконой для многих: люди пытаются подражать ему, внимательно следят за малейшими изменениями в его стиле. Но я человек футбола и не считаю оправданным жертвовать футболом ради чего-то другого. У тебя могут быть хобби. У меня это лошади. У Майкла Оуэна это лошади, у Скоулза это лошади. Кто-то любит искусство, любит рисовать – у меня в кабинете, к примеру, висит чудесная картина кисти Кирана Ричардсона. Но ты не должен отказываться ради этих увлечений от того, что оставляет основу твоей жизни, – от футбола.

За год до ухода из нашего клуба Дэвид принял участие в чемпионате мира в Японии и Южной Корее, всего через несколько недель после того как весной он сломал вторую плюсневую кость левой стопы в матче Лиги чемпионов на «Олд Траффорд». Та еще драма была.

У Дэвида было то же повреждение стопы, что четыре года спустя получил и Уэйн Руни, однако процесс восстановления после травмы у этих двух футболистов протекал по-разному. У Дэвида от природы отличная физическая форма, тогда как Уэйну требовалось приложить гораздо больше усилий, чтобы вернуться к ней. Поэтому я считал, что Дэвид сможет быть готов к чемпионату, и публично заявил об этом.

Когда сборная Англии прибыла в Японию для участия в чемпионате мира, Дэвид все еще мог страдать от последствий травмы. В отношении некоторых игроков порой трудно сказать наверняка, все ли с ними в порядке: мечтая сыграть на таком турнире, они будут говорить тебе, что готовы на все сто процентов. Глядя на игру Дэвида на чемпионате, я сомневался, что он в полном порядке. То, что физическая травма все еще давит на его сознание, было особенно заметно по тому, как он подпрыгнул, уходя от подката на боковой линии в проигранном англичанами четвертьфинальном матче против Бразилии в японской Сидзуоке.

Я был удивлен тем, как медленно он двигается, ведь Дэвид всегда был скоростным игроком. Это говорило мне о том, что с ним не все в порядке, – либо физически, либо эмоционально. Из-за того, что я шотландец, люди стали обвинять меня, что я не желаю успеха английской сборной. Если бы Англия играла с Шотландией сегодня, то, черт возьми, они правы – я, конечно, не желал бы успеха англичанам. Но у меня в клубе было больше игроков английской сборной, чем какой-либо другой страны, и я всегда хотел, чтобы они показывали себя с самой лучшей стороны и на международной арене.

Когда у тебя в команде выступает такая национальная звезда, как Бекхэм (позже я оказался в таком же положении и с Руни), медицинский персонал сборной всегда будет стараться вмешаться в твою работу. Английские медики даже хотели регулярно приезжать к нам на базу, и для меня такое недоверие было оскорбительным. Я задавался вопросом, не является ли мое шотландское происхождение тому причиной.

Перед чемпионатом мира в 2006 году, когда Руни присоединился в Германии к сборной позже остальных, английский штаб писал нам практически каждый день, справляясь о его здоровье так, как будто мы не могли уследить за ним сами! Они просто паниковали, до смерти боясь потерять Руни. И тогда в 2006 году я был на все сто процентов прав: Руни не следовало играть на чемпионате мира, он к нему не был готов.

Его не следовало вызывать в лагерь в Баден-Бадене, где размещалась английская сборная. Это было нечестно и по отношению к нему, и по отношению к остальным игрокам, и по отношению к болельщикам. На Уэйна в команде, безусловно, возлагались особые надежды, и это повлияло на восприятие реальности штабом сборной. Четыре года ранее я был уверен, что Дэвид будет в хорошей форме. Знал его историю, у меня под рукой была вся статистика его выступлений. Он без особого труда становился самым физически хорошо подготовленным игроком «Манчестера». Каждый год во время предсезонки он показывал лучшие результаты в челночном беге. Поэтому тогда мы и сообщили в сборную, что к чемпионату Дэвид сумеет восстановиться.

Одержимость процессом восстановления Дэвида была предсказуемой, поэтому на нашей базе в Каррингтоне мы стали использовать кислородную палатку. Это приспособление показало хорошие результаты, когда Рой Кин лечился после травмы задней мышцы бедра. Но кости – другое дело. Только время, только полный отдых могут дать требуемый эффект, и восстановление после перелома плюсневой кости занимает 6–7 недель.

На чемпионате мира 2002 года англичанам не удалось извлечь дивидендов из оказываемого на соперников давления. Бразильцы переиграли их в четвертьфинале, имея на одного игрока меньше. А в первом групповом матче со шведами сборная Англия играла на длинных пасах, однако скандинавы прекрасно знакомы с этой тактикой и поэтому легко нашли против нее противоядие.

В этом следует винить английские молодежные команды, так часто использующие эту устаревшую модель игры. Слишком многие играют, используя только длинные передачи. Как-то раз мы решили последить за игрой Тома Клеверли в матче «молодежки» против греческой сборной. Наши скауты сообщили, что англичане играли с одним выдвинутым центрфорвардом и двумя краями (Клеверли был одним из них), и Том за весь матч так и не получил возможности ударить по воротам. В том матче также играл и Крис Смоллинг, и он постоянно выносил мяч вперед. Именно на этом чаще всего Англию и ловят: из-за нехватки технических и тренерских возможностей период подготовки мальчишек с девяти до шестнадцати лет просто уходит в песок.

Чем же это компенсируется? Хорошей «физикой». Настроем и жаждой борьбы, постоянной работой засучив рукава. Но одного этого недостаточно, чтобы вырасти в отличного игрока. Англичане никогда не выиграют чемпионат мира с такой системой подготовки, с таким отношением. Посмотрите на бразильцев: их молодежь готова принять мяч в любой позиции, под любым углом. Они подвижны как ртуть. Всё потому, что они учатся так играть с 5–6 лет, и все их мысли направлены только на футбол.

Дэвид упорно работал над собственной техникой. Он также был отличным командным игроком. Даже когда его не взяли на лондонскую Олимпиаду летом 2012-го, именно он первым выступил с заявлением об этом, а не Футбольная ассоциация. Уверен, что внутренне он рвал и метал, но сказанные им на публике слова были исключительно вежливы и великодушны.

Помнится, Мэл Мачин как-то спросил у меня: «В твоей команде два игрока мирового уровня: Гиггз и Бекхэм, и тем не менее они носятся у тебя от штрафной до штрафной как угорелые. Как тебе удается заставлять их делать это?» Я ответил, что у обоих есть не только огромный талант, но и замечательная выносливость, позволяющая им постоянно перемещаться по полю. Эти два игрока были особенными.

Но все изменилось, когда этого захотел сам Дэвид. Он перестал думать только о футболе. Обидно, ведь он вполне мог бы еще играть за «Манчестер» в 2013 году, когда я ушел в отставку. Он мог бы стать одной из величайших легенд клуба. А в «Лос-Анджелес Гэлакси» и после него легендой его делал только культ вокруг его имени. Думаю, в какой-то момент жизни он почувствовал, что совершил ошибку.

Но позвольте мне отдать ему должное. Он обладает просто потрясающим упорством, что он продемонстрировал еще раз, когда заключил контракт с «Пари Сен-Жермен» в январе 2013 года. В «Манчестере» он всегда был самым физически хорошо подготовленным игроком. Это позволило ему играть на высоком уровне до 37 лет. Его выносливость, над которой он так много работал с детских лет, никуда не делась.

Американский чемпионат MLS – это не хухры-мухры, это сильная, атлетичная лига. Я видел игру Бекхэма в финале кубка MLS и заметил, как он вкалывает на поле, как отрабатывает сзади. Он не опозорил себя, выступая в «Милане» на правах аренды. В «ПСЖ» Дэвид сыграл больше часа в четвертьфинальном матче Лиги чемпионов. Он не был среди лучших на поле в тот день, но хорошо справился со своими обязанностями, сделав несколько отличных передач в начале встречи.

– Как ему это удается? – спросил я себя.

Очевидный ответ – выносливость. Но еще Дэвид всегда умел удивлять соперников, сбивать их с толку. И он по-прежнему мог нанести отличный удар или сделать хорошую поперечную передачу, что всегда было его коньком, неотъемлемой составляющей его как футболиста. Суметь сыграть в последних раундах Лиги чемпионов после пяти проведенных в США лет – это достижение. Он снова был в форме, и за это его можно только восхвалять.

Пару раз после его ухода из «Лос-Анджелес Гэлакси» меня спрашивали, хочу ли я снова видеть Дэвида у себя в команде. Мой ответ был отрицательным: при его возрасте в этом не было никакого смысла. Когда «ПСЖ» подписывал с ним контракт, думаю, французский клуб больше привлекала шумиха вокруг его имени, а не его игровые качества. Но Дэвид не обратил на это никакого внимания, ведь он по-прежнему считал себя отличным игроком. Мы как-то обсудили этот вопрос с Гиггзом и Скоулзом. Как я уже говорил, у Бекхэма всегда был какой-то невероятный талант игнорировать даже подозрение о том, что он плохо сыграл. Я мог устроить ему выволочку, а он бы молча ушел с обидой, рассуждая в стиле: «Да у тренера что-то крыша поехала сегодня, ведь я сыграл великолепно».

Возможно, перебираясь в Лос-Анджелес, Дэвид считал, что следующей ступенькой в его жизни станет Голливуд. Думаю, в этом и состоял его план. Ну а в остальном нельзя не восхищаться его упорством. Он удивлял и меня, и всех и каждого в «Манчестер Юнайтед». Какие бы цели он себе ни ставил в жизни, он продолжал их упорно добиваться, несмотря ни на что.

Глава 6.Рио

Восьмимесячная дисквалификация Рио Фердинанда стала настоящим шоком для всех нас, затронув каждого члена клуба. Она возмущает меня до сих пор, и я говорю не о собственно правилах допинг-тестирования, а о том, как оно было организовано в тот день, когда Рио на нашей базе должен был сдать рутинную допинг-пробу.

23 сентября 2003 года на нашу базу в Каррингтоне прибыла команда допинг-контроля из агентства UK Sports, чтобы взять пробы у четырех игроков, выбранных случайным образом. Никто и предположить тогда не мог, что этот обычный тренировочный день будет иметь такие огромные последствия для Рио, его семьи, «Манчестер Юнайтед» и сборной Англии. Рио, попавший в число выбранных жребием игроков, уехал с базы, так и не сдав пробу. К тому времени, как мы смогли связаться с ним, офицеры допинг-контроля уже покинули Каррингтон. Он сдал тест на следующий же день, 24 сентября, но его предупредили, что такие действия подпадают под нарушение правила «безусловного обязательства» при допинг-тестировании, а значит, на него будет наложено наказание.

В итоге Рио лишили права выступать на клубном и международном уровне с 20 января по 2 сентября 2004 года, плюс выписали ему штраф в 50 тысяч фунтов. Такое решение дисциплинарного комитета не только запрещало ему выступать за «Манчестер», но и лишало его возможности сыграть летом за сборную на чемпионате Европы в Португалии. Его отрешение Футбольной ассоциацией от английской сборной перед матчем с Турцией в октябре 2003 года чуть не вызвало забастовку среди игроков.

В то роковое сентябрьское утро офицеры допинг-контроля выпили по чашечке чая на нашей базе, но при этом так и не сделали свою работу. Они не стали заниматься поисками Рио. На мой взгляд, им следовало отправиться на поле и ждать там окончания тренировки, после чего последовать за Рио в раздевалку. Примерно в то же самое время в клубе «Рексхэм» были взяты допинг-пробы у моего сына Даррена и двух других футболистов. Офицеры допинг-контроля все время провели на поле, дожидаясь игроков, а затем сопроводили их до раздевалки, где и взяли требуемые пробы мочи. Почему то же самое не было сделано в отношении Рио на нашей базе в Каррингтоне?

Мы знали, что допинг-контролеры прибыли на территорию базы, об этом нам сообщил наш доктор Майк Стоун. Мы предупредили об этом игроков, у которых должны были взять пробы, пока Майк развлекал гостей разговором за чашечкой чая. У меня нет никаких сомнений в том, что Рио был проинформирован, однако, учитывая его неторопливую натуру, я не удивлен, что он так и не смог пересечься с людьми, не особо утруждавшими себя работой.

Рио Фердинанд никогда не принимал допинг, никогда. Поверьте, мы об этом точно узнали бы: такое видно по глазам. И Рио ни разу не пропустил тренировку, тогда как использующие допинг игроки становятся нестабильными в этом плане. Рио крайне ответственно подходит к делу, он слишком сильно ценит свое место в футболе, чтобы рисковать всем этим, принимая допинг. Рио умный парень, но у него слегка беспечный характер. Он допустил ошибку, согласен, но то же можно сказать и про офицеров допинг-контроля. Они ничего не сделали, чтобы предотвратить возникновение проблемы, тогда как им следовало выйти на поле и ждать там окончания тренировки Рио.

Я понимал, что Рио допустил серьезное нарушение правил допинг-тестирования, но до сих пор не могу согласиться с тем, что следовало вынести такое суровое наказание. На мой взгляд, к игрокам надо относиться, как к собственным детям, и не верить никаким голословным утверждениям в отношении них, если они исходят не от членов футбольной семьи.

Исходя из того, что офицеры допинг-службы сами не смогли взять пробу у Рио, наш юрисконсульт Морис Уоткинс полагал, что мы сможем выиграть это дело. Но по-моему, «Манчестер» часто подвергают показательным наказаниям в назидание другим клубам. Вспомнить случай с приговором Эрику Кантона в 1995 году, когда за атаку болельщика его осудили на две недели тюрьмы, плюс на 9 месяцев лишили права играть в футбол (впоследствии тюремное заключение заменили на 120 часов общественных работ). Или как потом в 2008 году Футбольная ассоциация наказала Патриса Эвра за стычку со смотрителем стадиона «Стэмфорд Бридж»: ему выписали четырехматчевую дисквалификацию за конфликт, случившийся уже после игры. Многие верят, что «Юнайтед» предоставлен какой-то особый режим благоприятствования, тогда как на самом деле чаще всего все совсем наоборот.

После многочисленных юридических проволочек слушание дисциплинарного комитета Футбольной ассоциации по делу Рио Фердинанда состоялось в декабре 2003 года на «Рибок Стэдиум», домашней арене «Болтона». Это случилось спустя 86 дней после пропущенного допинг-теста; заседание длилось 18 часов. Я присутствовал на нем в качестве свидетеля защиты Рио. Судейская коллегия из трех человек нашла нашего игрока виновным в ненадлежащем поведении. Морис Уоткинс назвал приговор «жестоким и беспрецедентным», Дэвид Гилл заявил, что из «Рио сделали козла отпущения», а Гордон Тейлор из профсоюза игроков посчитал приговор «драконовским».

Сразу после оглашения приговора я поговорил с матерью Рио: бедная женщина была просто убита судейским решением. Для всех нас приговор стал немалым шоком, но маме Рио пришлось особенно нелегко. Дженис рыдала на протяжении всего телефонного разговора, пока я пытался успокоить ее, убеждая в том, что события последних месяцев никак не повлияют на наше отношение к Рио. Мы знали, что он невиновен, что он был лишь немного беспечен, и только, и что наложенное на него взыскание было слишком суровым.

Мы подали апелляцию, но шансов на ее успех, очевидно, у нас не было. Не понимаю, как пропущенный допинг-тест может приравниваться к проваленному. Зато если ты сознаешься в приеме допинга, тебя все реабилитируют. И пусть система была с нами не согласна, мы знали, что Рио говорит правду. Нам также не понравился отказ от соблюдения конфиденциальности со стороны Футбольной ассоциации: информация от них постоянно утекала в прессу.

На слушании я предупредил судейский комитет, что Рио сыграет в нашем ближайшем матче против «шпор» вне зависимости от того, какое они вынесут решение. Так и произошло: он вышел на поле «Уайт Харт Лейн» в связке с Микаэлем Сильвестром, и мы выиграли 2:1. А свою последнюю игру перед восьмимесячной дисквалификацией 17 января 2004 года Рио не смог завершить из-за травмы, покинув поле на 50-й минуте. Его заменил Уэс Браун, и мы проиграли «Вулверхэмптон Уондерерс» благодаря единственному голу, забитому в наши ворота Кенни Миллером.

Наши отношения с Рио, в каком-то смысле, начались задолго до того, как благодаря моим стараниям он стал самым дорогим игроком в английском футболе, поэтому его дисквалификация так сильно ударила по мне. Я тесно дружил с Мэлом Мачином, тренером «Борнмута». Он позвонил мне в 1997 году и сказал, что у него в команде на правах аренды выступает игрок из «Вест Хэма». «Возьми и купи его», – сказал мне тогда Мэл.

– Как его зовут?

– Рио Фердинанд.

Мне было знакомо это имя по играм юношеских английских сборных. Мэл был настойчив. Он тесно общался с главным тренером «Вест Хэма», Харри Реднаппом, поэтому владел всей информацией об этом воспитаннике клуба. Я поднял вопрос о покупке Фердинанда перед Мартином Эдвардсом. Мы посмотрели его выступления за «Борнмут» и отметили изящную, сбалансированную игру: Рио работал с мячом как заправский центрфорвард. Мы ознакомились с его досье, и Мартин позвонил председателю «Вест Хэма» Терри Брауну. «Дайте нам за него один миллион фунтов и Дэвида Бекхэма в придачу», – был ответ, что значило, что Рио не продается.

В это время основой нашей защитной линии были Яп Стам и Ронни Йонсен, большие надежды подавал молодой Уэс Браун. Через пару лет Рио перешел в «Лидс» за 18 миллионов фунтов. В первом матче за йоркширцев против «Лестера» его просто «замордовали», Рио сыграл ужасно, и, наблюдая за этой встречей, я чувствовал облегчение: «Слава богу, что мы его не купили!» Теперь-то мне это смешно, но тогда… Впрочем, он очень быстро прогрессировал.

Я всегда строил команду, опираясь на центральных защитников. Всегда. Мне нужны были устойчивость и стабильность. Взять, к примеру, Стива Брюса и Гари Паллистера: пока они не появились в клубе, у нас не было ни единого шанса на успех. Пол Макграт все время был в лазарете, а Кевин Моран регулярно получал рассечение головы, напоминая мне ошеломленного от постоянных травм боксера. Как-то раз я отправился на игру в Норвегию, где встретил Рона Йейтса, главу скаутов «Ливерпуля».

– Видел на прошлой неделе в «Блэкберне» одного твоего бывшего игрока, Кевина Морана, – сказал мне Рон, когда мы решили с ним пропустить по стаканчику. «Как он сыграл?» – спросил я.

– Продержался 15 минут, после чего рассек голову и покинул поле, – был мне ответ.

– Обычное для него дело, – заметил я.

В то же время Грэм Хогг не соответствовал нашему уровню, поэтому я всегда говорил председателю совета директоров клуба: «Мне нужны центральные защитники, которые смогут играть каждую неделю. Они придадут команде устойчивость, стабильность и целостность». В итоге мы приобрели Брюса и Паллистера, которые выступали в клубе целую вечность, обходясь без травм. Помню, как-то в пятницу перед матчем с «Ливерпулем» Стив Брюс расхаживал по нашей старой базе «Клифф», хромая и потирая ногу: он получил травму в предыдущей игре. «Погоди с определением состава», – сказал он мне. А я предпочитал это делать именно по пятницам, за день до игры, чтобы поупражнять заранее «стандарты» и т. п. «Как ты?» – спросил я его.

– Со мной все будет в порядке, – ответил Стив.

– Не говори ерунды, – сказал я.

Тогда он начал бегать и сделал два круга вокруг поля. «Я в порядке», – сказал он, не переставая растирать ногу. В матче с «Ливерпулем» ему должны были противостоять Иан Раш и Джон Олдридж. В итоге Брюс провел на поле все 90 минут, и они с Палли сыграли просто великолепно. Такую же стойкость и надежность обеспечивал команде потом и Яп Стам. Или взгляните на связку Фердинанда и Видича: блистательная, основательная, неуступчивая пара. В общем, надежные центральные защитники всегда составляли основу моего «Манчестера».

Так что покупка Фердинанда в июле 2002 года полностью соответствовала моей политике по созданию в команде сильного центра. Мы отдали немало денег за Рио, но если разложить эту сумму на 10–12 лет, то выйдет, что он достался нам почти даром. Ты легко можешь профукать кучу денег на перспективных игроков, которые в итоге тебе не подойдут, поэтому, на мой взгляд, лучше потратить больше на одного игрока, но зато высочайшего уровня.

В свое время мы потратили на покупку Роя Кина 3,75 миллиона фунтов – в 1993 году это был рекорд для британского футбола. Но он провел в нашем клубе 12 лет. За годы работы в «Манчестере» я продал немало игроков, которые могут быть неизвестны широкой публике: молодежи, резервистов и т. п. В конце своего последнего сезона, во время круиза вдоль западных берегов Шотландии, я подсчитал, что в среднем тратил на покупку игроков меньше 5 миллионов фунтов в год.

Когда Рио присоединился к команде, я сказал ему: «Ты большой и небрежный парень».

– Ничего не могу с этим поделать, – ответил он.

– А придется. Потому что это будет приводить к голам в наши ворота, а я тебе из-за них житья не дам, – сказал я.

Иногда он двигался по полю медленно, словно автомобиль на второй или третьей передаче, а потом вдруг ускорялся, как болид «Формулы-1». Я не знаю другого такого высокого игрока (у Рио рост под метр девяносто), который мог бы так внезапно и сильно менять свой темп. Со временем его концентрация улучшилась, выросли его собственные ожидания от своей игры, равно как и ответственность, которую он готов был взять на себя в команде и клубе. В итоге он вырос в безупречного футболиста.

Покупая молодого игрока, ты не знаешь, что в итоге из него выйдет. С ними приходится много работать. Рио мог позволить себе расслабиться в матчах против слабых соперников, в которых он не видел настоящей угрозы. Чем выше же были ставки, тем больше это ему нравилось.

Рио и Эдвин ван дер Сар стали становым хребтом нашей защиты во второй половине 2000-х годов, когда Видич и Эвра только обживались в команде, а Гари Невилла преследовали травмы. В 2006 году я разок поставил Рио в центр полузащиты на игру с «Блэкберном», и на последних минутах встречи его удалили с поля после неудачной попытки отнять мяч у Робби Сэвиджа.

Кто-то может удивиться, но Гари Паллистер был игроком не хуже Рио. Как ни странно, даже более быстрым, хоть Гари и не любил бегать. Палли был лентяем, и это я еще любя. Он часто повторял, что чем меньше он работает, тем лучше себя чувствует. Не знаю никого, кто бы так безалаберно относился к тренировкам: мне постоянно приходилось капать ему на мозги. Уже через 15 минут после начала встречи он выходил из нашей штрафной после атаки соперника, шатаясь и жадно хватая ртом воздух. В такие моменты я говорил Брайану Кидду: «Взгляни только на Палли: у него такой вид, как будто он умирает!» Признаюсь, мне приходилось загонять его.

Как-то раз я заехал за ним домой, чтобы отвезти его на командный ужин. Зайдя в дом, я увидел на столике у камина огромную бутылку «Кока-Колы» и большой набор разных шоколадных батончиков. «Что это такое?» – спросил я у его жены Мэри.

– Босс, да я уже устала говорить ему про это, но он меня совсем не слушает, – ответила Мэри.

Тут мы услышали шаги на лестнице, и Палли, спустившись вниз, обнаружил меня изучающим его большую заначку дет ских лакомств. «Зачем ты покупаешь всю эту ерунду?» – спросил он у жены, изображая невинность. Так что я заявил ему в ответ: «Ты, здоровый ленивый такой-сякой-разэдакий, я оштрафую тебя за это!»

Гари не был Адонисом, но был серьезным добротным игроком, приветливым и милым парнем. Как и Рио, он мог отдать хороший пас, и был очень быстрым, когда сам того хотел. В свой последний сезон в «Манчестере» он рассек бровь в одной из игр, после чего стал жаловаться, что это у него первое рассечение в жизни и оно портит ему внешний вид. Гари считал себя Кэри Грантом.

Я специально не искал центрального защитника, способного лично вывести мяч из обороны или отдать острый пас, как Франц Беккенбауэр. В современном футболе скорость и отличное видение игры являются непременными характеристиками первоклассного игрока. Именно поэтому я и купил Рио: он обладал обоими качествами. Однако он умел не только обороняться, но и атаковать. И хотя его оборонительные навыки были для меня на первом месте, мне импонировало его умение начинать атаки. Позднее это стало нормой для защитников, например, в «Барселоне».

Честно говоря, в определенный момент своей карьеры Рио стал вести более разностороннюю жизнь, чем нам бы хотелось. Я сказал ему, что сыт по горло историями про его светские похождения, и добавил: «Футбол – такая штука, его не проведешь. По твоей игре на поле всем все становится ясно». Если ты начинаешь деградировать как игрок, это происходит быстро. В небольшом клубе такое может сойти с рук, но не в «Манчестере», где за тобой каждую игру внимательно следят 76 тысяч пар глаз. И их тебе не надуть. Я сказал Рио, что если нефутбольные увлечения повлияют на качество его игры, он перестанет попадать в состав и быстро распрощается с командой.

Он прислушался к моим словам. Мы придумали систему, предоставившую нам огромный контроль над его жизнью: его агент был обязан сообщать нам обо всем, к чему имеет отношение Рио, будь то студия звукозаписи, кинофильм, телевидение или журнал, который отправляет его в США, чтобы он взял интервью у Паффа Дэдди. «Хорош уже, Рио, – сказал я, услышав, что он собирается встретиться со звездой американского хип-хопа. – Что, Дэдди покажет тебе, как лучше играть в защите?»

Всему виной звездный статус современных футболистов, так что Рио не был первопроходцем в этом плане. Многие желают попробовать себя в других областях. Бекхэм был одним из таких игроков, и он добился на этом поприще просто феноменального успеха.

Впрочем, Рио гнался не за одной лишь славой: его работа в Африке на ЮНИСЕФ была просто потрясающей. Нельзя отрицать то влияние, которое Рио Фердинанд оказал на жизнь африканских детей. Мы лишь просто хотели дать ему понять, что ему в первую очередь следует помнить о том, что, собственно, и сделало его знаменитым и успешным человеком. Некоторые не хотят этого. Некоторые – не могут.

Мы также считали, что Рио постоянно думает о своей жизни после завершения карьеры, что было вполне разумно. В свое время я тоже задумывался о жизни после, и мне понадобилось четыре года, чтобы получить все требуемые лицензии тренера. Но я потратил это время на учебу, а не на встречи с Паффом Дэдди. В какой-то момент своей игровой карьеры ты начинаешь спрашивать себя, что будешь делать дальше, ведь уход из футбола создаст в твоей жизни гигантский вакуум. Вот только что ты играл в финалах европейских турнирах и Кубка Англии, выигрывал чемпионаты, и вдруг бац – и все, этого больше нет. Как с этим справиться – проблема, которую приходится решать каждому футболисту, и известность не дает тебе никакой защиты от связанного с этим душевного кризиса. Вторая часть твоей жизни не будет такой захватывающей, как первая, так что же делать? Чем заменить трепет в раздевалке за десять минут до стартового свистка матча, который выявит победителя Лиги чемпионов?

К концу моей тренерской карьеры в «Манчестере» у Рио начались проблемы со спиной, и это стало серьезно влиять на его игру. Взять, к примеру, гол Крейга Беллами, забитый в наши ворота на последних минутах манчестерского дерби в сентябре 2009 года. Двумя годами ранее Рио легко бы отнял бы мяч у Беллами и выбил бы его подальше. Или гол, забитый ливерпульцем Фернандо Торресом – тот обогнал Рио в нашей штрафной, оттер его плечом и забил мяч в ворота прямо перед фанатской трибуной «Спион Коп».

Мы проанализировали потом тот гол вместе с Рио. Он вышел вперед, чтобы Торрес оказался в офсайде, но ошибся, и ему пришлось быстро возвращаться назад. Годом ранее Рио легко бы отнял мяч у Торреса, но в том матче испанец оттер его плечом и заколотил мяч в сетку. Никто раньше не мог так уйти от Рио, что свидетельствовало о том, что травма спины не только причиняет боль нашему защитнику, но и отрицательно сказывается на его балансе.

Рио всегда просто летал по полю, бег давался ему очень легко. После длительной трехмесячной паузы, из-за которой он пропустил большую часть зимы, Рио вернулся в строй в январе 2010 года и блестяще сыграл против «Манчестер Сити» в ответном полуфинальном матче Кубка лиги на «Олд Траффорд».

Когда Рио перевалил за третий десяток, мне пришлось убедить его играть иначе, с учетом его возраста и того, какие изменения он в себе несет. Годы не щадят никого. Я говорил ему, публично и в частных беседах, что теперь ему нужно быть на метр или два позади нападающих соперника. Пять лет назад они были бы для него легкой добычей, и, пользуясь своим умением быстро менять темп, Рио спокойно бы отбирал у них мяч. Но играть так же Рио больше не мог, теперь ему необходимо следовало оказываться на месте преступления до того, как оно будет совершено.

Он спокойно отнесся к моим словам, и ни капельки не обиделся на них. Он понимал, что я просто объясняю ему изменения, которые происходят с его телом. И провел просто великолепный сезон 2011/12, омраченный для него лишь непопаданием в состав сборной Англии на Евро-2012. Когда Рой Ходжсон спросил меня, что я думаю о взаимоотношениях Рио и Джона Терри, я искренне ответил, что не знаю и что ему следует спросить об этом самого Рио.

Мне также вспоминается другой инцидент в его карьере – отказ надевать на разминку футболку организации «Долой расизм» (Kick It Out) в сезоне 2012/13, когда я полагал, что все игроки согласны публично поддержать эту акцию. Тут у нас просто возник недостаток общения. Рио следовало прийти ко мне, когда он решил бойкотировать участие в этой кампании, – ведь он знал, что мы все должны будем носить данные футболки. Я, конечно, был в курсе того, какое влияние на Рио оказал конфликт его брата Антона с Джоном Терри, но я и предполагать не мог, что он отреагирует подобным образом. В итоге, хоть суд и оправдал Терри, Футбольная ассоциация наложила на него четырехматчевую дисквалификацию за расистские высказывания в адрес Антона в матче между «Челси» и «Куинз Парк Рейнджерс», состоявшемся в октябре 2011 года на стадионе «Лофтус Роуд».

Я был в своем кабинете, когда судья Марк Холси сообщил мне, что Рио не собирается участвовать в антирасистской акции. Я обратился к нашему администратору по экипировке Альберту Моргану и попросил его передать Рио мое требование надеть ее.

Вскоре он сообщил мне, что Рио по-прежнему отказывается это сделать.

Когда я высказал Рио свое недовольство, он не произнес ни слова в ответ, но после игры объяснил мне, что, по его мнению, Ассоциация профессиональных футболистов недостаточно активно борется с расизмом. Я же указал ему в ответ, что, отказавшись надеть футболку, он тем самым отказался поддержать антирасистское движение. Если у него были вопросы к профсоюзу, ему следовало решать их с ними, а не вносить раскол в команду, отказываясь надеть футболку.

Мое отношение к расизму очень простое: я не в состоянии понять, как один человек может ненавидеть другого только за цвет его кожи.

Глава 7.Трудные времена

Нас ждали впереди большие перемены, но их время еще не наступило. Период с лета 2003-го по май 2006-го был одним из самых неурожайных в моей карьере: мы завоевали Кубок Англии в 2004-м и Кубок лиги два года спустя, но в Премьер-лиге выигрывали «Арсенал» и «Челси» (дважды).

Нам пришлось пережить трудные времена, прежде чем Криштиану Роналду и Уэйн Руни смогли привести клуб к победе в Лиге чемпионов в 2008 году. Мы пытались внедрить в состав опытных футболистов, но многие из них не смогли оправдать возложенных на них надежд. Дэвид Бекхэм ушел в мадридский «Реал», Верон перешел в «Челси», Бартеза в воротах заменил Тим Ховард, а в команде появились Клеберсон, Эрик Джемба-Джемба и Давид Белльон. Мог бы появиться и Роналдиньо, не ответь он сначала «да», а потом «нет» на наше предложение.

Не буду скрывать правду – это было не лучшее время для нас. Мы пошли по пути приобретения проверенных игроков, которые, как мы думали, смогут сразу вписаться в команду. Взять, к примеру, Клеберсона. Когда мы его подписали, он был игроком основы сборной Бразилии, только что ставшей чемпионом мира, а ведь ему исполнилось лишь 24 года. Верон был опытным футболистом, известным всему миру, Джемба-Джемба демонстрировал во Франции высокий уровень игры. Приобрести всех их было относительно легко и просто, и этот факт меня беспокоил. Не люблю, когда футболисты достаются легко; мне нравится бороться за игрока, нравится, когда продающий его клуб прилагает все усилия, чтобы удержать его у себя. Это означает, что он важен для них, означает, что ты покупаешь действительно ценного и стоящего игрока. Но все приобретения того времени дались нам слишком уж легко.

У меня также возникло ощущение, что мы решили купить каждого вратаря в стране. В первую очередь я имею в виду историю с Марком Босничем. Решение Петера Шмейхеля уйти из клуба, принятое им осенью 1998 года, в самом начале его последнего сезона, застало нас врасплох. Мы стали судорожно искать ему замену, что и привело к приобретению Боснича.

Несмотря на доходившие до нас слухи о его поведении вне поля, мы встретились с Босничем в январе 1999 года. Я отправил кого-то посмотреть, как он тренируется, и после изучения отчетов понял, что это не тот человек, который нам нужен. Поэтому я решил пойти другим путем и купить вместо него Эдвина ван дер Сара. Поговорил с его агентом и отправился за одобрением сделки к Мартину Эдвардсу, который в ответ заявил мне: «Извини, Алекс, но я уже ударил по рукам с Босничем».

Это был тот еще шок. Мартин ударил по рукам с Марком, и я понимал, что он не возьмет своего слова обратно, за что его можно только уважать. Но для команды это была плохая сделка, а Боснич принес одни проблемы, ведь его уровень физической подготовки никоим образом не соответствовал нашим требованиям. Но мы привели его в порядок, и, казалось, он неплохо справляется со своими обязанностями. В матче за Межконтинентальный кубок против «Палмейраса» в ноябре 1999-го он действовал просто блестяще, и именно его должны были назвать игроком встречи, а не Гиггза. Но вскоре все изменилось. К примеру, через три месяца, в конце февраля, когда мы приехали в гости к «Уимблдону», Марк жадно ел все, до чего мог дотянуться: сэндвичи, супы, стейки. У него был просто зверский аппетит.

– Ради бога, Марк, мы с таким трудом заставили тебя сбросить лишний вес, так зачем же ты сейчас обжираешься? – сказал я ему.

– Но я голоден, шеф! – ответил он.

Мы вернулись в Манчестер, и Марк сразу же принялся звонить в китайский ресторан, чтобы заказать себе еду на вынос. «Ты когда-нибудь остановишься? – спросил я его. – Подумай, что ты делаешь?» Но он меня не слушался.

Заменить такого игрока, как Петер Шмейхель, мягко говоря, непросто. Он был лучшим голкипером в мире, и внезапно мы его лишились. Ему на замену должен был прийти ван дер Сар, но и этот шанс мы упустили. Агент голландца предупредил меня: «Вам следует поторопиться, “Ювентус” уже ведет с ним переговоры». Но после разговора с Мартином мне пришлось вернуться к нему и сказать, что мы уже купили другого вратаря, а значит, более не заинтересованы в приобретении Эдвина.

И это тоже была ошибка: мне следовало взять ван дер Сара, несмотря на приобретение Боснича. Вскоре мы бы поняли, что представляет собой Марк, и тогда ван дер Сар стал бы основным голкипером клуба и, скорее всего, остался бы им вплоть до моего ухода в отставку. Мне бы не пришлось тогда тратить деньги на Массимо Таиби или Бартеза. Фабьен был хорошим вратарем, но проблемы дома во Франции помешали ему полностью раскрыться в нашей команде.

Позднее мы поняли: ван дер Сар был таким же великим вратарем, как и Шмейхель, хотя, конечно, они были по-разному талантливы. Шмейхель вытягивал такие мячи, которые просто невозможно было достать. «Боже, как он это делает?» – восклицал я в изумлении. Он обладал сумасшедшей прыгучестью, огромным атлетизмом. Ван дер Сар же выделялся хладнокровием, выдержкой, умением обращаться с мячом, организационными способностями. Совершенно иной вратарский стиль, не такой, как у Шмейхеля, но также бесценный для команды. К тому же Эдвин хорошо влиял на игроков рядом.

У Петера, напротив, были очень непростые отношения со Стивом Брюсом и Гари Паллистером. Шмейхель мог выйти из ворот, крича и ругаясь на них во все горло, на что Брюс отвечал: «А ну, большой немецкий пирог, вернись в рамку». Шмейхель просто ненавидел такое обращение и шипел в ответ: «Я тебе не немец». Вне поля они были хорошими друзьями, но на время игры Петер превращался в очень эмоционального человека.

Ван дер Сар не стеснялся высказывать в раздевалке свое мнение по поводу игры. У него был сильный голос, голос настоящего голландца. «А ну, хорош валять дурака!» – рявкал он. Шмейхель тоже любил покомандовать. Мне повезло, что в моей команде играли два лучших голкипера трех последних десятилетий. Нет, Питер Шилтон и Джанлуиджи Буффон – тоже отличные вратари, но, по моему мнению, Шмейхель и ван дер Сар – самые великие голкиперы 1990–2010-х годов.

Защищать ворота – целое искусство, и речь не только о чисто игровых функциях, но и о личных качествах, ведь вратарю недостаточно просто уметь хорошо выполнять свою работу. Тут неизбежны ошибки, и голкиперам приходится как-то справляться с ними. Особенно это касается игры за «Манчестер Юнайтед»: требуется немалое мужество и сильный характер, чтобы справиться со стрессом после матча, в котором ты не выручил команду. Я много раз просматривал игру Шмейхеля, прежде чем решился купить его. Алан Ходжкинсон, наш тренер вратарей, в то время говорил мне про Петера: «Бери его, это верное дело».

Поначалу я не был уверен, что в английскую команду стоит брать иностранных голкиперов. Мне вспоминается один из первых матчей Шмейхеля за наш клуб против «Уимбл дона». «Банда психов» прошлась по нему катком, давила его прессингом, била локтями. Шмейхель рычал от злости и обращался за помощью к судьям: «Рефери, рефери!»

Я смотрел на этот спектакль и думал: «У него нет ни единого шанса». Судьи все время были слишком далеко от места событий. В другой из своих первых игр Петер пошел перехватывать подачу на дальнюю штангу, но опоздал чуть ли не на два дня, и Ли Чепмен забил нам гол. Так что Шмейхель наделал немало ошибок, пока приноравливался к английскому футболу, и многие тогда задавались вопросом, что он вообще делает в клубе. Но он обладал невероятными физическими данными, был очень смелым и умел держать мяч. А какие великолепные передачи он делал! Эти навыки оказали ему большую помощь в его первые жаркие месяцы в команде Шмейхель почти каждую неделю играл позади одной и той же четверки защитников: Паркера, Брюса, Паллистера, Ирвина. Они играли вместе практически все время. У ван дер Сара же было много партнеров в обороне, и ему пришлось поиграть с разными центральными, разными крайними защитниками. Они все время менялись. Учитывая эти обстоятельства, Эдвину следует отдать должное за отличную организацию нашей обороны.

В это время нашим исполнительным директором, ответственным за трансферные сделки, был Питер Кеньон. Мне очень нравился игрок «Арсенала» Патрик Виейра, поэтому я попросил Питера позвонить лондонцам и узнать, можно ли нам будет его купить. Он сказал мне, что позвонил. Через некоторое время я упомянул об этом звонке в разговоре с Дэвидом Дином, и тот одарил меня таким взглядом, словно у меня внезапно на голове рога выросли. Он и понятия не имел, о чем я говорю. Кто-то из них двоих явно темнил, но я до сих пор не знаю, кто именно.

Мне часто звонили агенты игроков и говорили, что их клиент был бы рад поиграть в «Манчестере». Никогда в этом не сомневался, но также был уверен, что все футболисты были бы рады поиграть за «Арсенал», мадридский «Реал», мюнхенскую «Баварию» или любой другой суперклуб. Каждый игрок стремится попасть в суперклуб, это очевидно. Агентам от этого тоже хорошо, ведь они получают больше комиссионных за такие сделки. Именно в такой момент мы обратили свой взор на Верона.

В клубе в тот момент шли изменения. Быстрее всего распалась наша старая четверка защитников. Предугадать, что будет с командой в перспективе, – непростая задача для любого тренера. Когда внезапно все меняется, ты понимаешь, что запасного варианта у тебя нет. Поэтому-то в дальнейшем я старался обязательно планировать далеко вперед.

Верон был прекрасным игроком, очень выносливым. Должен признаться, мне было трудно работать с аргентинцами. Они слишком сильно любят свою страну, и ты чувствуешь, как где-то рядом с ними обязательно реет аргентинский флаг. У меня не было проблем с этим, но те, кого я тренировал, практически не говорили по-английски. Верон, к примеру, ограничивался одним лишь словом «мистер».

Но каким же отличным футболистом он был! Неиссякаемая энергия и прекрасное видение игры. Что же с ним было не так? Мы не могли подобрать ему позицию на поле. Если я ставил его в центр полузащиты, он мог закончить игру на позиции центрфорварда, или на правом краю, или на левом. Он постоянно охотился за мячом, и Скоулзу с Кином было крайне тяжело подстроиться под его игру в середине поля.

И хотя Верон провел за нас несколько великолепных игр, я видел, что команда не сформирована, что в ней нет позиционной стабильности, которую я всегда искал. Бекхэм покинул нас, Райан старел, равно как и Рой с Полом, и нам требовалась свежая кровь, которая придала бы нам импульс для развития. И хотя Верон выдал несколько впечатляющих матчей, в команде ему места не было. Он был единоличником. Если бы на тренировке у тебя сыграли «красные» против «желтых», то Верон бы выступил и за тех, и за других. Он играл везде, он бежал туда, куда ему хотелось. Даже если бы я тренировал его сотню лет, и то не смог бы подобрать ему позицию на поле. Он был темной лошадкой, слишком непредсказуемым. Как-то раз меня спросили, не пробовал ли я его в роли опорного полузащитника, прямо перед центральными защитниками. На это я ответил: «Эй, проснитесь! Я не могу удержать его на любой другой позиции, с чего бы ему вдруг заиграть на этой?» Очевидно, в «Лацио» он играл именно опорного хава и был там великолепен. Но он был вольной птицей – летал где хотел.

Были матчи, в которых он творил просто чудеса. В одной из предсезонных игр он обвел несколько игроков соперника на лицевой линии и отдал голевой пас ван Нистелрою. В другой игре он сделал великолепную передачу на Бекхэма, ударив по мячу внешней стороной стопы практически без замаха. Этот пас разрезал всю оборону соперника, Дэвид легко убежал от защитников и перебросил мяч через вратаря. Да, временами Верон был великолепен. Он был талантлив, одинаково хорошо играл обеими ногами, быстро бегал, изумительно контролировал мяч, гениально читал игру. Он был храбрым малым, не боялся жесткой игры, так что английский стиль игры не был для него препятствием. Он просто не вписывался в нашу команду.

Ходили слухи, что Верон был в контрах с другими игроками. Я так не думаю: он вообще практически ни с кем не разговаривал, в раздевалке всегда держался особняком. Он даже не знал английского. Нет, Верон не был нелюдимым букой, он просто не любил болтать.

Я приходил на работу и говорил ему: «Доброе утро, Себа».

– Доброе утро, мистер, – отвечал он.

И все, больше из него ничего нельзя было вытянуть. Припоминаю неприятную историю, как после одного еврокубкового матча Верон поссорился с Кином, но и только. В общем, Верон не оказывал дурного влияния на команду.

Мы пытались изменить свой стиль игры в еврокубковых баталиях. Через два года после победы в Лиге чемпионов в 1999 году мы играли в гостях в Бельгии против «Андерлехта» и в Голландии против «ПСВ» и оба раза продули исключительно из-за пропущенных контратак. Мы действовали по традиционной для нас схеме 4–4–2 и были биты. Я сказал тогда игрокам и другим тренерам, что нам надо научиться лучше контролировать мяч и плотнее действовать в полузащите, иначе мы будем продолжать терпеть такие поражения: соперники нас раскусили и знали, как теперь против нас играть. Поэтому мы перешли к схеме с тремя полузащитниками в центре поля, и Верон был частью этих изменений.

Перестраивая команду, что в то десятилетие мне приходилось делать не один раз, я пытался заполучить многих игроков, которые мне нравились. Таким, к примеру, был Паоло ди Канио. Мы сделали ему предложение, которое он принял, и когда мы уже практически ударили по рукам, он вдруг заявил, что хочет большего. Мы не могли удовлетворить эти новые требования и отказались от его покупки. Но Паоло был из тех игроков, кому всегда бы нашлось место в «Юнайтед»: он привлекал на стадионы людей и заставлял фанатов вскакивать с кресел. У меня было много таких игроков в «Манчестере» за долгую тренерскую карьеру в клубе.

Другой рыбкой, сорвавшейся с моего крючка, был Роналдиньо. Я дал свое согласие на его покупку, Карлуш Кейруш может это подтвердить. Но не сложилось. Эта попытка показывает, что мы всегда стремились заполучить в свои ряды талантливых футболистов, которые могли бы стать иконой клуба. Я всегда охотился за такими игроками. Рассуждал тогда примерно так: «Мы получаем 25 миллионов фунтов за Бекхэма и отдаем за Роналдиньо 19 миллионов. Бог мой, проснись, это же просто грабеж средь бела дня».

В августе 2003 года мы возвращались из тура по США и сделали остановку на острове Ньюфаундленд для дозаправки. Это был маленький аэропорт, и лишь одно здание виднелось на горизонте. Пока мы ждали дозаправки, кто-то из членов экипажа открыл дверь, чтобы проветрить кабину, и у ограды мы увидели маленького мальчика с флагом «Юнайтед». Нам было запрещено покидать самолет, мы не имели права выйти на летное поле, максимум, что нам можно было, – это стоять на трапе. И вот мы стояли там и махали этому маленькому фанату «Юнайтед», прижавшемуся к ограде в какой-то богом забытой дыре.

Вернувшись в Европу, мы сделали остановку в Португалии, во время которой продали Верона, уже успевшего сообщить Квинтону Форчуну о своем переходе в «Челси». Но я не собирался отпускать его меньше чем за пятнадцать миллионов, тогда как «Челси» предлагала девять. «Ни за что, – сказал я, – мы не продадим его за девять». Но в Португалии Кеньон сказал мне: «Я договорился с ними, и цена трансфера – 15 миллионов». Затем мы провели матч с лиссабонским «Спортингом», в котором Джону О’Ши противостоял Криштиану Роналду. До сих пор помню, как крикнул Джону: «Шизи, держись к нему поближе!»

– Я не могу! – последовал жалобный ответ.

Через месяц мне позвонил Дэвид Гилл и сказал: «Кеньон уходит в “Челси”, что скажешь?» И место Питера занял как раз Дэвид. Это было просто отличное изменение, Дэвид великолепно справился с новыми обязанностями. Мне кажется, Питер Кеньон слишком много на себя взваливал и из-за этого не успевал разобраться с некоторыми наиболее важными задачами, тогда как от исполнительного директора в первую очередь требуется умение доводить дело до конца.

Глава 8.Криштиану Роналду

Криштиану Роналду был самым одаренным игроком, с которым я когда-либо работал. Он превосходил всех великих футболистов «Манчестер Юнайтед». С ним можно сравнить лишь двух наших воспитанников — Пола Скоулза и Райана Гиггза. И то только потому, что они выступали на высочайшем уровне два десятилетия. Долговечность наряду с безупречным поведением были выдающимися.

Мы потеряли Криштиану, нашего волшебника, но с гордостью и благодарностью вспоминаем его выступления за «МЮ». На протяжения шести лет, с 2003-го по 2009-й, он забил 118 мячей в 292 матчах и выиграл Лигу чемпионов, три титула Премьер-лиги, один Кубок Англии и два Кубка лиги. Он отличился в московском финале Лиги чемпионов против «Челси» и спустя год завершил выступления за «Юнайтед» матчем против «Барселоны» в Риме.

В те годы мы наблюдали расцвет его таланта как на тренировках в Кэррингтоне, так и в официальных матчах. Мы помогли Роналду стать тем, кем он стал, а он добавил нашей игре азарта и самовыражения.

Мадридцы заплатили за него 80 миллионов фунтов. И знаете почему? Флорентино Перес, президент «Реала», мечтал сообщить всему миру: «Мы — «Реал», величайшая команда». Это был умный ход — погоня за самыми лучшими игроками того времени.

Рамон Кальдерон, предшественник Переса, за год до трансфера утверждал, что Криштиану в один прекрасный день станет игроком «Реала». Я отлично знал, что если они предложат 80 миллионов фунтов, Криштиану уйдет. Мы не могли помешать его страстной мечте вернуться на Пиренейский полуостров и примерить футболку Ди Стефано и Зидана. Сущность работы с Роналду, равно как и с другими звездами, пришедшими в «МЮ» в юности, заключалась в том, что мы не знали, как долго сможем его удерживать. Мы пока что не мировые идолы.

В момент, когда игроки вроде Роналду становятся звездами, задаешь себе вопрос, которым мы с Карлушем Кейрушем были озабочены на протяжении всего этого времени: «А как долго он еще будет с нами?»

Карлуш угадал срок, насколько это было возможно. Он предсказал: «Алекс, ты будешь счастливчиком, если Роналду отыграет за нас пять лет. Еще не было случая, чтобы португалец переезжал в чужую страну в 17 лет и оставался там дольше пяти сезонов». Шестой год оказался этаким бонусом. С Криштиану мы взяли Лигу чемпионов и три чемпионских титула. Считаю, это была отличная сделка. Когда вероятность ухода Роналду переросла в реальную возможность, мы заключили джентльменское соглашение. Я полетел в португальскую резиденцию Карлуша, чтобы встретиться с пареньком, мечтающим оказаться в мадридском «Реале». И сказал Роналду: «В этом году, несмотря на заявления Кальдерона, ты никуда не уйдешь. Я знаю, ты хочешь переехать в Мадрид. Но я лучше застрелю тебя, чем продам прямо сейчас. Если ты продолжишь хорошо выступать, за тебя предложат самую большую сумму в истории футбола, и ты сможешь уйти». Эту же мысль я передал и его агенту Жорже Мендесу1.

Я правильно поступил, что успокоил Роналду. Сообщил, что не собираюсь продавать его из-за Кальдерона. «Если тебя отпустить, я потеряю все, весь авторитет. Меня не волнует, что ты взбунтуешься и тебя придется посадить на трибуну. Я уверен, до этого не дойдет, просто хочу сказать, что в этом году тебя не отпустят». Потом передал наш диалог Дэвиду Гиллу, который донес информацию до Глейзеров. На тот момент мы панически боялись, что детали соглашения вылезут наружу. Я был уверен, что Криштиану не проговорится «Реалу», равно как и его агент Жорже Мендес. Надо сказать, что Жорже — лучший агент, с которым я когда-либо работал. Он был ответственным человеком, тщательно присматривал за своими подопечными и был честен с клубами. Я чувствовал, что Мендес боится отъезда Роналду: он опасался, что «Реал» его испортит. В Мадриде вокруг него будут вертеться разные агенты, разные люди. Думаю, он боялся потерять его.

В чем я был уверен, так это в том, что Роналду даже в самой трудной игре создаст как минимум три момента. В любой. Посмотрите все его матчи. Во всей горе видео вы не найдете игры, в которой у него не было хотя бы трех моментов.

Он обладает невероятным талантом. В список его достоинств можно занести любое его качество: работа на тренировках, сила, смелость, удар с обеих ног, игра на «втором этаже».

Поначалу, несомненно, он был чересчур артистичен. Роналду быстро перенял приемы театрального мастерства. Он заработал негативную репутацию — и нельзя сказать, что абсолютно незаслуженно. Но Криштиану изменился. Критики часто забывали об одном аспекте — скорости. Хватает лишь небольшого прикосновения, чтобы «уронить» игрока, несущегося на всех парах к воротам. На запредельной скорости невероятно сложно устоять на ногах. Молниеносное касание ноги или отмашка локтем могут отправить футболиста в свободное падение. Упускать этот фактор из виду несправедливо.

Признаю, поначалу он частенько заигрывался, и Карлуш усердно работал над устранением этого его недостатка. Он постоянно твердил: «Криштиану, ты станешь великим игроком, только когда тебя будут считать таковым люди за пределами клуба. Стать великим только в «МЮ» недостаточно. Когда ты начнешь раздавать передачи, выполнять навесы в нужное время, ты станешь непредсказуемым. Так рождаются великие игроки».

Соперники знали, что он собирается предпринять. Они знали, что он примет мяч и будет долго его держать. Посмотрите, как он шел к воротам в полуфинале Лиги чемпионов против «Арсенала». Мы поймали их на контратаке. Роналду отдал пас пяткой на Пак Чжи Суна, и спустя девять секунд мы были у чужих ворот. За каких-то девять секунд мяч оказался в сетке.

В этом и заключалась его трансформация от любителя понтов, мечтавшего только показать, насколько он хорош. Да, так и есть: очень многие талантливые игроки стремятся показать, какими одаренными они являются. И никто не может поставить их на место. И не важно, сколько подкатов и фолов на тебе заработали, все равно он будет думать: «Ты меня не снимешь с игры, ведь я — Роналду!» Он обладал невероятным мужеством и уверенностью в собственных силах. Думаю, Криштиану возвысил себя в собственных глазах до такой степени, что считал, будто партнеры по команде смотрят на него с благоговением.

Игроки достойно вели себя на тренировке. Они помогали ему учиться. Сначала его так били по ногам в Кэррингтоне, что раздавались ужасные крики: «А-а-а-а-а!» Партнеры не щадили его. Вскоре Криштиану стал вести себя тише. Помогло его воспитание.

Он был очень умным парнем. Криштиану осознал, что на тренировках никто не будет жалеть его за протяжные вскрики и артистичные падения. И он остановился. Вскоре это отразилось на игре. В его последнем сезоне он пару раз подставлялся под фол, но не чаще своих одноклубников. В 2008-м заработал пенальти в матче с «Болтоном», которого и в помине не было. Хотя он не пытался воспользоваться моментом, просто ошибся рефери. Защитник в чистом подкате выбил мяч, и Роналду споткнулся об его ногу. Это было смешно даже не с точки зрения Роналду, а с позиции арбитра Роба Стайлза.

Несмотря на то что многие говорили о возможности подписать Роналду (в частности, «Реал» и «Арсенал»), нам помогло соглашение со «Спортингом», его первой португальской командой. Между клубами существовала программа по обмену тренерами. Когда Карлуш присоединился к нам в 2002-м, он сообщил мне: «У них есть молодой паренек, к которому стоит присмотреться».

Который из них?» — спросил я. Потому что таких там было два или три.

«Роналду», — ответил он.

Мы знали о нем. На тот момент Криштиану был центрфорвардом. Карлуш сказал, что нужно действовать, так как паренек выдающийся. Мы послали Джими Райана, чтобы в рамках нашего соглашения со «Спортингом» он поглядел на него. Джими вернулся и сообщил: «Вау, я видел такого игрока! Думаю, он вингер, хотя в «Спортинге» выходит в центре нападения. Я не стал бы ждать. В 17 лет его может перехватить другой клуб».

Итак, мы начали переговоры со «Спортингом». Они ответили, что хотят оставить его в клубе еще на два года. Я предложил оставить его в Португалии на время, после чего он переберется в Англию. Хотя на тот момент мы не связывались с его агентом. Это был разговор между клубами.

Тем летом Карлуш стал тренером «Реала», а мы поехали в турне по Америке. Потом ушел Питер Кеньон, ушел Хуан Верон. Частью нашего соглашения было то, что мы должны сыграть против «Спортинга» на их новом стадионе, который возвели к Евро-2004.

Матч начался. Джон О’Ши играл правого защитника. Почему-то многие думают, что в том матче Роналду растерзал Гари Невилла. Нет, это был О’Ши. Как только Роналду впервые получил мяч, я взвыл: «Джон, ради бога, опекай его плотней!»

Джон пожал плечами. И в следующую секунду его лицо исказила гримаса боли. Другие игроки на скамейке переговаривались: «Черт возьми, босс, это особенный игрок».

Я сказал: «Все в порядке, я занес его в список». И произнес это таким тоном, будто мы подписали его уже десять лет назад. Потом послал Альберта — он отвечал в «МЮ» за обмундирование — в ВИП-ложу с просьбой спуститься с Кеньоном в перерыве матча. Я сообщил Питеру: «Мы не уедем со стадиона, пока не подпишем этого парня».

«Он настолько хорош?» — спросил Кеньон.

«Джона О’Ши уносили с поля после первого тайма! — ответил я. — Подписывайте его!»

Кеньон пообщался с португальцами и попросил переговорить с Криштиану. Они предупредили, что мадридский «Реал» предложил восемь миллионов фунтов.

«Тогда предложи им девять», — сказал я.

Роналду сидел внизу, в небольшой комнатке, со своим агентом. Мы передали Криштиану, что будем рады видеть его в «Манчестер Юнайтед». Жорже Мендесу я сказал: «Предупреждаю, Криштиану не будет играть каждую неделю, но он станет игроком основы. Я в этом не сомневаюсь. Ему 17, нужно время, чтобы притереться. Мы будем следить за ним».

На следующий день был арендован самолет, на котором его мать, сестра, Жорже Мендес и адвокат полетели в Англию. Нужно было завершать сделку. Скорость соглашения была невероятно важна. В свое время я отыскивал дарования в Глазго. И когда футболиста, которого я находил, подписывали, я говорил: «Всегда приятно работать с игроком, которого откопал сам».

Как-то вечером я смотрел фильм «Белый Клык» по книге Джека Лондона о временах золотой лихорадки. Таким и должен быть настоящий скаут. В ту субботу я лицезрел Джорджа Беста, Райана Гиггза и Бобби Чарльтона в одном лице. Это было настоящее открытие.

За всю футбольную карьеру я испытывал самый большой наплыв восхищения с примесью предвкушения. На второе место по приятности ожиданий я поставил бы Пола Гаскойна, но не потому, что он слабее.

«Ньюкасл» боролся за сохранение прописки, и Гаскойн получил небольшое повреждение. Мы играли на «Сент-Джеймс-Парке» на Пасху. В центр поля я поставил парочку Мозес — Уайтсайд. У этих парней была приличная скорость, их было не так-то просто пройти. И в одном из эпизодов Гаскойн сначала обогнал Мозеса, а потом потрепал его по голове. Я вылетел с тренерской скамейки и заорал: «Эй, разберитесь с ним!»

Уайтсайд и Мозес изо всех сил пытались наказать Гаскойна, показать, что он не прав. Тогда месть на поле была в порядке вещей. Но они так и не смогли его догнать!

Мы сделали все, чтобы подписать его тем летом. Но вместо этого «Ньюкасл» продал Гаскойна в «Тоттенхэм». Ты испытываешь невероятные ощущения, когда разглядел талантливого игрока лично. Ради таких моментов и стоит работать тренером. И это чувство разбилось из-за того, что мы не смогли подписать Гаскойна.

В случае с Роналду, наоборот, Кеньону удалось провернуть сделку. Я чувствовал, что «Спортинг» рад продать Криштиану не в испанский клуб. Сделка была проведена достаточно быстро, с различными бонусами сумма составила 12 миллионов фунтов — с условием, что если мы будем продавать его, у «Спортинга» будет право первого выкупа. За несколько дней до перехода Роналду в «Реал» мы предупредили «Спортинг», что они могут вернуть его за 80 миллионов фунтов. Неудивительно, что чека в ответном письме мы не получили.

Роналду начал новую жизнь в Чешире, к нему переехали мама, сестра. Это было хорошо. Его мама, как я и ожидал, очень заботилась о нем. Она хорошая женщина, всегда говорившая напрямик, без излишних манер. И была полна материнских чувств. Я объяснил Роналду, что Лин и Бэрри Мурхауз будут помогать ему по дому, следить за банковскими счетами и тому подобное. У нас были свободные дома подальше от центра, возле Элдерли Эдж (примерно в 25 километрах от Манчестера), и вскоре они там разместились.

После матча со «Спортингом» мы вернулись из турне на самолете, принадлежавшем «Даллас Ковбойз» (команда по американскому футболу), который арендовали на лето. Фердинанд, Гиггз, Скоулз и Невилл всю дорогу с энтузиазмом обсуждали Роналду: «Нам нужно его подписывать!»

Итак, Роналду появился на нашей базе, зная, что игроки уже наслышаны о его мастерстве. Думаю, это сыграло в его пользу.

Роналду впервые появился на поле в матче против «Болтона» 16 августа 2003 года. В той игре он вышел на замену. Защитники «Болтона» закончили матч в конвульсиях. Правый защитник набросился на него в центре поля и отобрал мяч, но Криштиану отошел назад и потребовал нового паса. «Он в любом случае получит мяч», — подумал я.

Через минуту его повалили на газон, и был назначен пенальти. Ван Нистелрой промахнулся. Потом, по собственной воле, Роналду переместился на правый фланг и выдал оттуда два восхитительных навеса. Один из них пришелся на Скоулза, который скинул мяч на ван Нистелроя, чей удар отбил голкипер, после чего Гиггз был точен на добивании. Болельщики за воротами вели себя так, будто на их глазах материализовался Всевышний. На «Олд Траффорд» герои рождаются быстро. Ими становятся те, кто заставляет болельщиков приподниматься с насиженных мест. Роналду произвел на зрителей самое сильное впечатление со времен Эрика Кантона. Конечно, благодаря харизме перед Эриком преклонялись куда сильнее, но талант Роналду был очевиден.

Гол, забитый Роналду после перерыва в полуфинале Лиги чемпионов-2008/09 в ворота «Арсенала», подтвердил его величие в контратаках. Пак отдал мяч Руни, тот с невероятной скоростью отпасовал на Роналду. Я всегда говорил ему: «Когда идешь на ворота, удлини свой шаг». Длинные шаги немного замедляют бег, но у тебя появляется большая маневренность. Когда ты бежишь изо всех сил, твоя координация падает, а замедляясь, ты даешь своей голове больше шансов. И у него получилось. Вы это видели.

Весной, перед финалом Кубка Англии-2003/04, в котором мы обыграли «Миллуолл» со счетом 3:0, Уолтер Смит, ставший моим помощником в марте, спросил о талантах наших игроков.

«Что с Роналду? — спросил Уолтер. — Он настолько хорош?».

Я ответил: «О да, он невероятен! Даже на «втором этаже». Он превосходно играет головой».

Потом Уолтер ответил примерно следующее: «Ты продолжаешь говорить, что Роналду превосходно играет в воздухе. Я видел его игру головой на тренировках, но в игре — ни разу».

В ту субботу мы играли с «Бирмингемом», и Роналду отличился после восхитительного удара головой. Я повернулся к Уолтеру. «Знаю, знаю», — ответил он.

Я смотрел, как «Миллуолл» переиграл «Сандерленд» в полуфинале и сказал своим помощникам: «Знаете, этот Тим Кэхилл очень неплох». У него хороший прыжок для невысокого парня. Не особо техничен, зато постоянно причиняет противникам неудобства. Этакий «вредитель». Тогда его можно было взять за миллион. В хорошей команде он забил бы немало голов. В том матче особо усердно сражался Деннис Уайз2. Но за многие годы было множество мелких настырных футболистов вроде него, про которых думаешь: «Слава богу, что их еще не затоптали». Думаю, многие согласились бы , что Уайз ни в коем случае не выжил бы в старом добром британском футболе. Я вот уверен в этом.

Если ты небольшого росточка, то в современном футболе у тебя есть шанс уклониться от физической борьбы. Уайз добротно вел мяч, мог поддержать вторую волну атаки. Он хорошо играл в свой футбол. В современном футболе сложно отделить хлипких игроков от маленьких гениев, способных создать неприятности. Впрочем, в тот день это оказалось неважно, потому что Роналду уничтожил «Миллуолл».

Разумеется, еще одной драмой для Роналду стал чемпионат мира-2006, на котором он подмигнул португальской скамейке после того, как Руни наступил на Рикарду Карвальо3. Тот эпизод поднял волну разговоров о том, что эти парни больше не смогут играть вместе

Будущее Роналду спас Руни. Он поступил благородно. В выходные я отправил сообщение Руни с просьбой перезвонить. Уэйн предложил дать интервью, дабы убедить общественность в том, что он не желает Роналду зла.

Майк Фелан посчитал интервью заказным и искусственным. Я согласился с ним. Но великодушие Руни поразило Роналду. Криштиану уже думал, что больше не сможет вернуться в Манчестер. Он решил, что все мосты сожжены и что пресса попросту его уничтожит. Руни пару раз звонил Роналду, чтобы успокоить его.

Двое одноклубников «Юнайтед» схлестнулись на международной арене не впервые. В 1965 году шотландцы встречались с англичанами. Это была первая игра Нобби Стайлза за сборную. Перед матчем Нобби прошагал мимо Денниса Лоу и пожелал: «Всего наилучшего, Деннис». До того случая Нобби боготворил Денниса. «Отвали, гребаный англичанин!» — ответил Лоу. Нобби ушел ошеломленным.

Да, Роналду подбежал к рефери и сделал все, чтобы Руни попал в беду. Но это свойственно современному футболу. Роналду думал только об одном — как подарить победу своей родине. Он не думал о своем будущем в «Манчестер Юнайтед». Это была встреча чемпионата мира. К тому же он жалеет о случившемся. Когда мы встретились, стало ясно, что Криштиану получил урок. Подмигивание было неправильно истолковано. Тренер попросил его не ввязываться в разборки, и он подмигнул. Так что он подмигивал не для того, чтобы передать скамейке о своей роли в удалении Руни. Я верю Роналду, ведь он не кричал, размахивая руками: «Я разобрался с ним, я выгнал его с поля!»

Мы вместе пообедали на вилле в Португалии. С нами был и Жорже Мендес. Звонок Руни успокоил Роналду. Я сказал Криштиану: «Ты один из самых храбрых футболистов в истории «МЮ», но сбегать с корабля — малодушно». Я поведал ему о ситуации с Бекхэмом в 1998-м: «Случилось то же самое. В лондонских пабах висели его чучела. Он стал воплощением дьявола. Но он настоящий мужчина, и он сражался дальше».

Первый матч Бекхэма после удаления был против «Вест Хэма» — пожалуй, худший выезд из всех возможных, учитывая случившееся, — и он сделал игру. «Тебе придется пройти через это», — предупредил я Роналду. Следующий лондонский матч для Роналду был против «Чарльтона» в среду вечером. Я следил за игрой из ВИП-ложи, откуда один местный парень постоянно оскорблял его: «Ты португальский ублюдок!» И это был один из самых приличных эпитетов. За пять минут до перерыва Роналду получил мяч, обвел четверых противников и пробил под перекладину. Тот парень больше не вставал со своего места. Он скис. Возможно, он посчитал, что его крики мотивируют Роналду.

Роналду был в порядке, он отлично начал сезон и хорошо ладил с Руни. У этих парней еще будут склоки. Руни удалили бы и без вмешательства Роналду. Я почувствовал огромное облегчение, поняв, что инцидент исчерпан, что мы удержим Роналду. На радостях взяли Кубок чемпионов в Москве.

Летом 2012-го у меня, Петера Шмейхеля и Сэма Эллардайса брал интервью Дэн Уолкер с BBC. Нас спросили: «Кто лучше — Роналду или Месси?» Я ответил: «Ну, у Роналду лучше «физика», он лучше играет в воздухе, у него обе ноги рабочие, он быстрее. Месси же, касаясь мяча, творит что-то волшебное. Он ведет мяч так, словно водит пером по бумаге».

Шмейхель считает, что Роналду может проявить себя в слабой команде, а Месси — нет. Справедливое замечание. Но Месси все равно будет творить с мячом невероятное. Петер думает, что Месси зависит от Хави и Иньесты. Но Роналду тоже нужно питать передачами. Я всегда говорил, что невозможно определить лучшего в паре Роналду — Месси, потому что несправедливо ставить кого-то из них на второе место.

Для меня невероятно важно, чтобы, как бы хорош Роналду ни был, мы не развалились после его ухода. Наша команда смогла пережить расставание: случился своеобразный хеппи-энд в непостоянном футбольном мире.

Примечания:

1. Жорже Мендес — один из самых влиятельных футбольных агентов. Среди его клиентов Фалькао, Ди Мария, Пепе, Коэнтрау, Тиаго Силва, Нани, Данни, Карлос Вела, Диего Коста, Жозе Моуринью и многие другие (в основном португальцы и бразильцы).

2. Деннис Уайз — экс-капитан «Челси», играл за сборную Англии. Рост — 168 см.

3. В четвертьфинале ЧМ-2006 португальцы обыграли англичан в серии пенальти.

Глава 9.Рой Кин

Рой Кин был сильным, жестким и темпераментным игроком, с отличным видением игры и стратегий. Он был самым влиятельным в раздевалке. Рой брал на себя огромную часть моей работы по мотивации игроков, а это дорогого стоит.

Но к ноябрю 2005 года, когда Рой ушел из команды, наши отношения испортились. И у меня есть четкое представление о том, что привело к его переходу в «Селтик». Но сперва я бы хотел рассказать, почему он стал такой мощной движущей силой в «МЮ».

Если Рой считал, что кто-то не выложился полностью, он мог загнобить его. И если уж он цеплялся к кому-то, то ему приходилось несладко. Я считал, что это, в общем, неплохо. У меня всегда играли сильные личности, помогавшие доносить идеи до подопечных: Брайан Робсон, Стив Брюс, Эрик Кантона.

В мою игровую бытность тренеры редко выясняли отношения сразу после матча, когда игроки еще находились в пылу борьбы. Разборки обычно начинали сами футболисты, например, в душевых. В шуме воды слышались такие перепалки: «Ты упустил такой шанс, … ты эдакий».

Я часто ругал вратарей и защитников за пропущенные мячи. И я знал, что если сам упущу шанс на другом конце поля — парни менее гламурных амплуа с радостью закидают меня камнями. Поэтому нужно думать, прежде чем открывать рот. Сегодня тренеры обсуждают с игроками матч сразу после его окончания. Первые 10-15 минут после финального свистка — самые эффективные для анализа, критики или похвалы.

При Рое случались драматичные и напряженные эпизоды, когда он пытался донести свое мнение до команды. Однажды в раздевалке я увидел ругающихся Роя и Рууда ван Нистелроя. Партнерам пришлось разнимать их. Но, по крайней мере, ван Нистелрой отважился противостоять Кину, а это не у каждого получалось. Он был устрашающим и жестким человеком. Если Кин злится, лучше не попадаться ему под руку.

Мне кажется (и Карлуш был солидарен со мной), что отношение Кина изменилось, когда он понял, что он уже не тот Рой Кин, что раньше. Это точно. Мы чувствовали, что травма и возраст отразились на его способностях, и пытались заставить его по-другому взглянуть на свои функции на поле, для блага клуба и его самого.

Мы хотели, чтобы он перестал носиться по всему полю, как прежде, и не подключался к атаке. Каждый раз, когда кого-то из команды получал мяч, Рой требовал его. Замечательное качество. Ведь в «Юнайтед» мы довели до абсолюта умение двигаться и поддерживать атаку, если мяч был у кого-то из наших игроков. Рой подошел к возрасту, когда уже не следовало так играть, и он не мог это принять.

Думаю, он и сам понимал, что мы правы, но гордость не позволяла смириться. Ведь он сам расставлял для себя приоритеты. По ходу сезона, предшествовавшему нашему разладу, он начал сдавать физически, и уже не успевал возвращаться в защиту. Он изменился — да и как можно остаться тем же после операций на бедре и крестообразных связках, и пройдя через столько суровых баталий на передовой?

Рой всегда служил отличным примером самоотдачи, но когда тебе за тридцать, сложно осознавать свои ошибки. Ты не можешь изменить характер, который привел тебя к успеху. Мы поняли, что старого доброго Роя Кина уже нет.

Мы решили предложить ему позицию в центре полузащиты, откуда он мог контролировать игру. В глубине души он, конечно, и сам понимал это, но не мог отказаться от прежней ключевой роли.

Здесь таилась подоплека нашего конфликта, закончившегося его переходом в «Селтик». Он считал себя Питером Пэном, но таких людей нет. Райан Гиггз, пожалуй, смог наиболее близко приблизиться к мальчику, который не хочет взрослеть. Но он избежал серьезных травм. У Роя же случались проблемы. Повреждение бедра отняло у него много физических сил.

Наша первая ссора произошла во время поездки на тренировочную базу в Португалии в ходе подготовки к сезону-2005/06. Идея поехать в Португалию принадлежала Карлушу Кейрушу, и, надо сказать, он устроил для нас прекрасную базу в Вале-до-Лобо с тренировочными полями, тренажерным залом и небольшими домиками, идеально подходившими для игроков.

Я приехал туда после отпуска во Франции. Все игроки и персонал отлично устроились, но меня ждали дурные новости. Рой не давал покоя Карлушу.

Я спросил, в чем дело. Карлуш объяснил, что Рою не подходил ни один из предложенных домов в Вале-до-Лобо. Он отказался от первого дома, так как в одной из комнат не было кондиционера. То же было и со вторым. Я сам видел третий дом — он был фантастическим. Но и он не понравился Рою. Он хотел остановиться со своей семьей в соседней деревне, Кинта-до-Лаго.

И вот в наш первый вечер мы организовали барбекю в патио отеля. Прекрасное мероприятие. Ко мне подошел Рой и сказал, что нам нужно переговорить.

— Рой, пожалуйста, давай не сейчас. Давай поговорим утром, — предложил я.

После тренировки я подозвал его и спросил:

— Что с тобой, Рой? Я посмотрел на домики — они в порядке.

И тут его понесло, он начал жаловаться на все, включая кондиционер. Потом он переключился на Карлуша. Почему мы проводим сборы здесь и так далее? Он не переставал критиковать все подряд. Это накалило отношения между ним и клубом. На сборах он отдалился от нас, и это расстраивало меня. Карлуш сделал все возможное, чтобы поездка всем понравилась.

По окончании сборов я пригласил Роя в офис, чтобы тот хотя бы извинился перед Карлушем. Но он и не думал просить прощения.

Однажды мы с ним общались на повышенных тонах, и Рой сказал мне: «Вы изменились».

Я ответил: «Рой, конечно, я изменился. Ведь сегодня уже не вчера. Мир меняется. В команде игроки из двадцати стран. Ты говоришь, что я изменился? Я надеюсь, что это так. Если бы я не менялся, то никогда не добился бы успеха». А он сказал: «Вы стали другим человеком».

У нас случилась настоящая ссора. Я сказал ему, что он не в порядке. «Ты капитан, Рой. И ты проявил безответственность по отношению к остальным игрокам. И мы тебе не предлагали жить в какой-нибудь хибаре. Это были отличные дома».

Остался осадок, и отношения стали портиться. А потом случилась история с нашим каналом MUTV, когда Рой позволил себе оклеветать некоторых молодых игроков за якобы несерьезное отношение к делу. Игроки по очереди давали интервью MUTV, и пришло время Гари Невилла. В понедельник после матча с «Мидлсбро» пресс-атташе доложил мне, что Кин даст интервью вместо Невилла, но меня это не особо волновало.

Но оказалось, что Кин поливал игроков грязью за субботнее выступление. Около четырех часов дня мне домой позвонили: «Ты должен на это посмотреть».

В интервью Кин назвал Кирана Ричардсона «ленивым защитником», удивился, за что в Шотландии так любят Даррена Флетчера, и сказал о Фердинанде: «человек думает, что он суперзвезда только потому, что получает 120 тысяч фунтов в неделю и играет 20 минут против «Тоттенхэма» на высоком уровне».

Пресс-служба тут же позвонила Дэвиду Гиллу и приостановила выпуск передачи до моего решения. «Хорошо, принесите это видео завтра утром ко мне в кабинет, я взгляну», — решил я.

Черт побери! Это было невероятно. Он прошелся по всем. По Даррену Флетчеру, Алану Смиту, Ван дер Сару. Рой раскритиковал их всех.

На той неделе не было игр, и я должен был посетить нашу футбольную школу в Дубае. Утром из раздевалки мне позвонил Гари Невилл и попросил подойти. Я подумал, что Рой решил извиниться, и спустился. Сел с игроками. Гари сбивчиво объяснил, что игроки недовольны тренировками. Я не мог поверить своим ушам. «Вы недовольны?» — спросил я. Рой обладал огромным влиянием на команду, и я не сомневался, что он решил воспользоваться своим авторитетом и перетянуть партнеров на свою сторону. Знаете, Карлуш был выдающимся тренером. Да, он мог заставлять игроков упорно повторять некоторые упражнения, но именно так становятся настоящими футболистами — отрабатывая навыки и рефлексы. И я сказал им: «Вы вытянули меня сюда, чтобы пожаловаться на тренировки? Я даже слышать этого не хочу», и ушел.

Позже ко мне зашел Рой и я сказал ему: «Я знаю, что произошло». Я сказал ему о том видео: «Ты критиковал своих одноклубников. Это позор, клоунада. И ты хотел, чтобы все это увидели?»

Рой предложил показать видео команде и посмотреть, что они скажут. Я согласился, и мы пригласили всех игроков посмотреть запись. Дэвид Гилл был у себя, но сказал, что я сам лучше в этом разберусь, и отказался прийти. А вот Карлуш и весь персонал пришли.

Рой спросил у ребят, хочет ли кто-нибудь высказаться по поводу его интервью.

Эдвин ван дер Сар хотел. Он сказал Рою, что неправильно критиковать одноклубников. А Рой стал кричать что-то в духе: «Кем ты себя считаешь? Что ты знаешь о «Манчестер Юнайтед»?» К чести ван Нистелроя, он заступился за соотечественника. Тут Рой взялся за Рууда. Затем перешел на Карлуша. Но десерт он оставил для меня: «В клубе вы решаете свои личные дела, продолжая тяжбу с Манье1».

Тут игроки стали выходить: Скоулз, ван Нистелрой, Форчун.

Язык — самый натренированный орган Кина. Вы не найдете человека с более подвешенным языком. Он может за считанные секунды обезоружить самого уверенного в себе человека с помощью языка. В день ссоры его глаза сузились почти до маленьких черных точек — и это было действительно устрашающе. А ведь я родом из Глазго!

Я, конечно, расстроился, Карлуш сказал, что никогда не видел ничего подобного. Он назвал это наихудшим спектаклем, который можно себе представить в профессиональном футбольном клубе. «Он должен уйти, Карлуш», — сказал я ему. А Карлуш ответил: «Определенно. Избавься от него».

Я отсутствовал до следующей среды, но позвонил Дэвиду Гиллу из Дубая и сказал: «Нужно убрать из команды Роя Кина». Он ответил, что, исходя из моих отчетов, другого выбора и не оставалось. Он добавил, что должен переговорить с Глейзерами, и те одобрили наше решение. Мы условились с Дэвидом, что клуб рассчитается с Роем за весь контракт и расстанется с ним красиво. Никто не скажет, что мы обошлись с ним несправедливо.

Когда я вернулся с Ближнего Востока, Дэвид сообщил мне, что Глейзеры приедут в пятницу, а Майклу Кеннеди2 он уже звонил и пригласил на встречу. Итак, мы встретились с Майклом и Роем и подробно изложили наше решение.

Позднее Рой публично заявил, что сожалеет, что не я сам завершил его карьеру в «Манчестер Юнайтед». Но для меня она закончилась уже после первой нашей конфронтации. Я совершенно не хотел еще одной войны с ним и даже просто еще раз обсуждать с ним эти вопросы.

Я вышел на тренировочное поле и сказал игрокам о решении. Все были в шоке.

Я всегда знал, что мои главные тренерские решения приходили спонтанно, но основывались на неоспоримых убеждениях. Мне было совершенно ясно, что делать, чтобы преодолеть этот кризис. Если бы я ушел от конфликта — это еще больше повысило бы его авторитет и уверенность в себе. Он получил бы время, чтобы убедить всех в своей правоте. А он не был прав. То, что он сделал — неверно.

Когда Рой ушел из команды, в памяти всплыло немало эпизодов с участием Роя Кина. В первую очередь, конечно, чемпионат мира-2002, когда Рой полетел домой после конфликта с тренером сборной Ирландии Миком МакКарти.

Мой брат Мартин повез меня на неделю в отпуск по случаю моего шестидесятилетия. Я не брал с собой телефон, Мартин взял свой. На его номер позвонил Майкл Кеннеди и сказал, что пытался дозвониться до меня. Он сообщил, что в Сайпане, куда сборная Ирландии приехала готовиться к чемпионату мира, произошел конфликт. «Вы должны поговорить с ним. Вы — единственный, кого он послушает». Я опешил. Я понятия не имел, что могло так взволновать Майкла. Он рассказал мне о ссоре Роя с Миком МакКарти. По номеру, который мне дал Майкл, я не дозвонился и попросил его, чтобы Рой мне сам перезвонил.

И вот Кин позвонил мне. Я спросил: «Рой, что ты там творишь?» Он выплеснул всю свою злость на МакКарти. Я сказал ему: «Успокойся. Я дам тебе совет. Подумай о своей семье — ты не можешь допустить, чтобы твои дети ходили в школу с таким бэкграундом. Это будет ужасно. Забудь о чемпионате мира. Об этом будут писать все лето».

Он знал, что я прав. Я сказал ему вернуться и поговорить наедине с МакКарти, решить вопрос и сказать, что он будет играть за сборную. Рой согласился. Но к тому моменту, как он вернулся, Мик уже дал пресс-конференцию, на которой рассказал о случившемся. Теперь пути назад не было.

Я стоял за Роя горой, потому что он из «Манчестер Юнайтед», а это означало высокий уровень профессионализма. Естественно, он разозлился из-за плохой тренировочной базы и отсутствия тренировочных костюмов и, на правах капитана, стал жаловаться. Вопрос в том, насколько сильно можно проявлять свое недовольство.

Даже несмотря на условия в Корее3, Рой не должен был перегибать палку. Но в этом весь Рой. Он всегда доходил до крайностей.

Я всегда защищал своих игроков — и Рой не исключение. Это было частью моей работы. Поэтому мне приходилось стоять за них, даже когда у меня были веские основания от них отвернуться. Иногда я говорил себе: «Господи, о чем ты думал?» Кэти часто задавала мне этот вопрос. Но я не мог отвернуться от своих игроков. Нужно было искать выход, а не публично критиковать их. Конечно, иногда приходилось штрафовать их или наказывать, но это всегда оставалось в раздевалке. В противном случае я бы оступился от одного из важнейших принципов своей тренерской работы — защищать. Точнее, оберегать игроков от посторонних суждений.

В современном футболе звездный статус превосходит авторитет тренера. В прежние времена никто и словом не мог обмолвиться о своем тренере. Это было бы равнозначно самоубийству. Позднее я часто слышал об игроках, использовавших свое влияние против тренеров, и получавших поддержку со стороны болельщиков и даже самого клуба. Игрок всегда будет выливать свои обиды всем, кто захочет его слушать, а тренер не может этого делать, потому что его ответственность выше.

Мне кажется, Рой подошел к концу карьеры и возомнил себя тренером. Он возложил на себя тренерские обязанности, но, само собой, пойти на телевидение «Манчестер Юнайтед» и поливать грязью своих одноклубников не входит в обязанности тренера.

Остановив это, мы сохранили Рою уважение всех в той команде. Но после того как разговор в моем офисе приобрел нездоровый характер, с Роем для меня было покончено.

Чего бы я никогда не потерпел — это потери контроля. Ведь контроль был моим единственным союзником. Как в случае с Дэвидом Бекхэмом — я знал, что в тот момент, когда футболист делает попытку управлять командой — с ним покончено. Настоящие игроки ценят это. Они любят жестких тренеров. Или тех, которые могут быть жесткими.

Они ценят настоящих мужчин. И знают, что получат за это вознаграждение. Игрок задает себе вопросы: «1. Он может принести нам победу? 2. Я могу развить свои навыки под его руководством? 3. Он верен нам?» Это ключевые мысли для футболиста. И если на все три вопроса он отвечает «да», то он смирится с чем угодно. Иногда после матчей выходил из себя, чем нельзя гордиться. Возвращаясь домой, я переживал о возможных последствиях. Вдруг игроки не будут со мной разговаривать, когда я приду на тренировку? Вдруг они устроят заговор против меня? Но в понедельник оказывалось, что они боятся меня больше, чем я их. Ведь они видели мою ярость и не хотят, чтобы это повторилось.

Рой — смышленый парень. Он читал интересные книги. С ним интересно пообщаться, когда он в хорошем настроении. Терапевт заходил и спрашивал: «В каком настроении сегодня Рой?» — потому что от этого зависел дух в раздевалке. Вот как много от него зависело в нашей ежедневной работе.

Из-за резких перемен настроения Рой мог быть чудесным, а через минуту невыносимым. Такие смены происходили в мгновение ока.

Если разобраться, то его трансфер был отличным выходом из ситуации, поскольку он пугал многих игроков, а после его ухода они раскрылись по-новому. В частности, Джон О’Ши и Даррен Флетчер. В ноябре 2005-го мы поехали во Францию играть с «Лиллем», и игроков освистали во время предматчевой разминки, частично из-за интервью Роя Кина нашему каналу MUTV. Флетчер и О’Ши приняли на себя бóльшую часть оскорблений.

Думаю, с уходом Роя напряжение в команде спало. Игрокам больше не нужно было слушать шквал критики, к которому некоторые привыкли. А поскольку его форма уже шла на спад, брешь в составе с его уходом оказалась не такой значительной, как если бы это случилось тремя годами раньше. Перед матчем между «Селтиком» и «Рейнджерс» с его участием я сказал Карлушу: «Он будет блистать сегодня».

А Рой полностью выпал из игры. Он вел себя пассивно. Я больше не видел агрессивного, требовательного, играющего «на зубах» Роя. Ему нравилось на «Селтик Парке». Мы обсуждали с ним это, и он хвалил тренировки, условия, систему Prozone4. Мало-помалу наши отношения наладились. Месяца через два мы с Карлушем обсуждали дела в моем офисе, когда мне сообщили, что приехал Рой повидать меня. Я был поражен.

«Я хотел извиниться за свое поведение», — сказал Рой. Именно тогда он стал рассказывать мне о том, как хорошо ему работалось в «Селтике». Но после матча между «Рейнджерс» и «Селтиком» я знал, что он долго там не протянет.

Еще до ухода Кина в команде наметились перемены, хотя это не было слишком заметно. У «Манчестер Юнайтед» есть отличительная черта: мы всегда были способны рождать новых игроков, свежие имена, и с уходом Роя мы смогли открыть их. Флетчер взрослел и набирался опыта; я привел Джи-Сун Пака; Джонни Эванс прорывался в команду.

Зачастую основные игроки не осознают проходящую смену поколений, потому что замыкаются на своей игре и не видят ничего больше. Исключениями были Гиггз, Скоулз и Невилл. Может быть, еще Рио и Уэс Браун. Другие понятия не имели. Их работа ограничивалась игрой в футбол. Я же видел еще и развитие базы клуба. Пусть это время было не самым урожайным в плане трофеев, но когда ты проводишь перемены, нужно принять и периоды затишья, ведь это занимает не один год.

В «Манчестер Юнайтед» мне бы никогда не дали три-четыре года на построение новой команды, поэтому приходилось ускорять работу, принимать смелые решения, подключать молодых игроков, проверять их. С этим у меня не было проблем. Это было не просто обязанностью, а частью любимой работы. В этом весь я. Я делал это и в «Сент-Миррене», и в «Абердине», и в «Манчестер Юнайтед». Поэтому в такие периоды я привык доверять молодым.

Что касается покупок, Карлуш настоятельно рекомендовал Андерсона. В один день Дэвид Гилл побывал в «Спортинге» из Лиссабона, где подписал Нани, и в «Порту», где приобрел Андерсона. Конечно, пришлось раскошелиться, но это демонстрировало амбиции клуба в отношении молодых игроков. У нас был отличный защитный костяк в лице Фердинанда, Видича и Эвра. На них можно было положиться. Набирал форму Руни. Луи Саа пришлось отпустить, потому что он постоянно получал травмы. Недолго у нас играл Хенрик Ларссон, и отлично себя проявил.

Наладившиеся отношения с Роем продержались недолго. Я прочел в газете статью о том, что он вычеркнул «Манчестер Юнайтед» из своей жизни. Он заявлял, что мы все быстро забыли его. Как можно забыть о том, что он сделал для клуба? Благодаря воле к победе и его огню пресса видела в Рое чуть ли тренера. Меня постоянно спрашивали: «Как вы думаете, Рой станет тренером?» По мере развития его тренерской карьеры, становилось ясно, что он предпочитает покупать игроков. Мне казалось, у Роя не хватает терпения для построения команды.

В сезоне-2011/12 в наших отношениях снова нашла коса на камень, когда Рой раскритиковал наших молодых игроков после поражения от «Базеля», остановившего нас в Лиге чемпионов. Я назвал его «телевизионным критиком». В конце его работы с «Сандерлендом» и «Ипсвичем» его борода седела, а глаза становились чернее. Некоторые люди восхищались его работой на телевидении: «Вот это да — он может критиковать Алекса Фергюсона». Я знал, что с того момента, как он стал телевизионным критиком, он примется за «Юнайтед».

Что касается критики молодых футболистов — он бы не посмел взяться за Руни — тот бы не стерпел такого отношения к себе. Опытные члены команды поставили бы Роя на место. Поэтому он сосредоточился на Флетчере и О’Ши, и, как следствие, свои же болельщики освистывали их во время матча против «Лилля». Его тренерская работа в двух клубах показала: ему нужны средства на покупку игроков. Траты в «Сандерленде» оказались напрасными, он транжирил деньги в «Ипсвиче» и закончил ни с чем.

В своем интервью Дэвиду Уолшу из Sunday Times он заявил, что я забочусь только о себе, и привел дело Джона Манье и Рок оф Гибралтар в качестве примера. Невероятно. В тот день, когда мы поссорились с ним в моем офисе, я видел его озлобленность. Его глаза чернели. Тогда он тоже упоминал Джона Манье. Я так и не понял, почему его заботила история с Рок оф Гибралтар.

В ту памятную пятницу мы с ним условились, что не будем выносить сор из избы и не будем рассказывать о нашем разладе. Я бы никогда не говорил об этом, если бы Рой первым не нарушил слово. Будучи тренером «Сандерленда», Рой обвинил «Юнайтед» в оскорблении и обмане перед окончанием совместной работы. Клуб собирался подать на него в суд. Однако Рой отказался взять свои слова назад. Мне казалось, Рой искал возможность впечатлить своих поклонников, для которых он все еще был героем, и довести дело до суда. Поэтому я посоветовал Дэвиду Гиллу не начинать против него дело. Как мне кажется, мы сохранили наше достоинство.

Примечания:

1 — Джон Манье — ирландский миллиардер, личный друг Алекса Фергюсона. В 2005-м продал свою долю в «МЮ» (28,9 %) Глейзерам. У Фергюсона и Манье случился конфликт из-за прав на лошадь-чемпион Рок оф Гибралтар, что породило слухи о том, что с помощью клуба тренер решает личные проблемы.

2 — Майкл Кеннеди — лондонский юрист, агент Роя Кина. Практически не общается с прессой.

3 — Сайпан — столица Северных Марианских островов, недалеко от Японии и Южной Кореи, где прошел ЧМ-2002. Сэр Алекс ошибочно пишет, что сборная Ирландии готовилась в Корее.

4 — Prozone — электронная система послематчевого анализа.

Глава 10.Нефутбольные интересы

Футбольной публике я, наверное, казался фанатиком, который в поисках развлечений редко заглядывал дальше «Манчестер Юнайтед». Но, несмотря на всепоглощающую работу, я находил отдушину в многочисленных хобби, чтобы держать мозг в форме: на полках стояли книги, а погреб заполняло хорошее вино.

Моя нефутбольная жизнь, кроме скачек, была скрыта от посторонних. В этот мир я возвращался, когда заканчивалась тренировка в Керрингтоне или когда очередной матч был сыгран, разобран и отправлен в архив. Последние десять лет или около того я посвящал себя занятиям, позволявшим эффективнее управлять «МЮ». Я работал не менее напряженно, но разнообразнее использовал клетки мозга. Мои увлечения были сосредоточены дома: от биографий диктаторов до документов о покушении на Джона Кеннеди и сведений о моей коллекции вин.

Мои политические взгляды едва ли изменились с тех пор, как я числился профсоюзным организатором в доках Гована. Со временем, по мере того, как люди богатеют и приходят к успеху, их взгляды меняются. В молодости я усвоил несколько идеологических принципов, с помощью которых смотрел на происходящее, мой набор ценностей.

Я никогда не стремился стать ручной обезьянкой лейбористов, чтобы посещать ужины и маячить перед глазами во время каждой избирательной кампании. Но я всегда поддерживал местного депутата от лейбористов. Кэти говорила, что с той минуты, как вы свяжетесь с политикой, от вас уже не отстанут. Дойдет до того, что люди будут считать, что вы только рады и всегда готовы потратить свое время. Поддерживать Лейбористскую партию и принципы социализма — это одно, но стать активным деятелем — совсем другое. У тренера «Манчестер Юнайтед» не хватило бы времени. Я ставил крестик на избирательном бюллетене и не скрывал, что поддерживаю лейбористов. Вы ведь не видели меня, сидящим рядом с Дэвидом Кэмероном1? Вы могли видеть меня рядом с местным лейбористским членом парламента. В этом мой вклад.

Я всегда придерживался левых взглядов, отсюда мое уважение к работе Гордона Брауна2. И Джона Смита3. Он мог стать хорошим премьер-министром. Мне жаль Нила Киннока4: отличный парень, которому не повезло. Мне бы очень хотелось видеть его на Даунинг Стрит5. Киннок отличался вспыльчивым нравом. Принципы Брауна были мне близки, но я понимал, что популистский подход Блэра6 — путь к избранию. Он правильно подавал себя. Плюс его харизма и популярность до ввода войск в Ирак.

С моим другом Алистером Кемпбеллом меня познакомил ветеран шотландской футбольной журналистики и доверенное лицо нескольких лейбористских премьер-министров Джим Роджер. Он попросил меня поговорить с Алистером, который тогда работал на Mirror. Мы поладили, и Алистер продолжил слать мне краткие письма. Он умел завязывать контакты. Он стал пресс-секретарем Тони Блэра, мы сдружились. Мы ужинали с Алистером, Тони Блэром и его супругой Шери в манчестерском отеле «Мидлэнд» за неделю до выборов 1997-го. Я сказал Тони: «Вы можете запереть правительство в одной комнате, и у вас не будет проблем. Сложность в том, что правительство действует само по себе, у них свои союзники, свои журналисты. Взять под контроль кабинет — сложнейшая задача».

Тони внимательно отнесся к моей идее. Любой человек, наделенный властью, уязвим. Если ты руководишь страной, то принимаешь гигантскую ответственность и соглашаешься на одиночество, которое близко и мне. Закончив работу, я вечерами сидел в офисе, желая с кем-нибудь поговорить. Создается вакуум, и люди боятся в него вторгаться. Тони пошел на это, будучи молодым человеком.

В мемуарах он написал, что советовался со мной по поводу увольнения Гордона, который жил по соседству в доме номер 117. Тони не спрашивал именно о Гордоне. Он поинтересовался, как я справляюсь со звездами. Я ответил, что самое важное — контроль. Как только они посягают на мой авторитет, я избавляюсь от них. Он говорил о проблемах с Гордоном, но не уточнял, что спрашивает именно о нем. Я отвечал в общем, потому что не хотел вмешиваться в межличностные отношения.

Власть хороша, если ты хочешь ее употребить, но я не думаю, что она найдет отклик у футболистов, которые большей частью вышли из рабочего класса. Я добивался контроля. Я мог прибегнуть к власти, если захотел бы, и я делал это, но когда добираешься до вершин, которых я достиг в «МЮ», власть появляется по умолчанию. Большие решения на такой работе со стороны кажутся демонстрацией власти.

Лейбористская партия, отличные виноградники и Америка, как источник моих главных интеллектуальных интересов. Джон Кеннеди, Гражданская война, Винс Ломбарди8 и великие американские игры с мячом: туда я убегал от футбольного давления. Я проникал в американскую культуру с Нью-Йорка. Мы купили апартаменты в Нью-Йорке, и Манхэттэн превратился в прекрасное место для коротких выходных во время международных пауз.

Штаты всегда интриговали и вдохновляли меня. Я подпитывался их энергией, масштабом, возможностями. Впервые я оказался в Америке в 1983-м, когда «Абердин» выиграл Кубок обладателей кубков. На каникулы я отвез семью во Флориду. К тому времени Америка и ее история проникли в меня. Убийство Кеннеди в Далласе в 1963-м отпечаталось во мне. Со временем во мне разросся детективный интерес: как его убили, кто и зачем.

Я помню тот день, потрясший мир. Пятница, мы с друзьями собирались на танцы, я брился в ванной. Отец, он был немного глуховат, крикнул: «Правда, что Джона Кеннеди застрелили?»

«Пап, ты плохо слышишь. Тебе показалось», — я вытерся и забыл о его словах. Через полчаса об этом говорили во всех новостях. Кеннеди отвезли в госпиталь Парклэнда.

Я навсегда запомню, как на танцах во «Фламинго» недалеко от Гована играла песня, посвященная номеру один: Would You Like to Swing on A Star?9 Никто не веселился, вместо танцев мы сидели наверху и обсуждали убийство.

Кеннеди захватывал воображение молодых людей вроде меня. Он был симпатичным молодым человеком, который зажигал нас идеей, что кто-то свежий и динамичный может стать президентом. Для меня он остался выдающейся фигурой, мой интерес к убийству Кеннеди пошел по неожиданному пути после речи на ужине в Стоке, на который меня пригласил Брайан Картмел.

Туда приехали Стэнли Мэтьюз, Стэн Мортенсен и Джимми Армфилд10. Я думал: «Что я здесь делаю, рядом с этими великими игроками? Конечно, гости предпочли бы слышать Стэнли Мэтьюза, а не меня». На ужине Брайан спросил меня: «У вас есть хобби?»

«Не хватает времени, — ответил я, работа в «Юнайтед» полностью захватывала меня, — в моем доме стоит стол для снукера, люблю сыграть в гольф, смотрю фильмы».

Он протянул визитку: «У моего сына фирма в Лондоне, он получает все киноновинки. Когда понадобится фильм, звоните ему».

Вечером предыдущего дня я ходил в кинотеатр в Уилмслоу на фильм JFK11. «Вам интересна эта тема?» — спросил Брайан. К тому времени я купил несколько книг об убийстве. «Я ехал в пятнадцатой машине кортежа», — добавил Брайан. Мы были в Поттерис12, и этот парень рассказывал, что ехал в кортеже Джона Кеннеди.

«Как?»

«Я был журналистом «Дэйли Экспресс». Эмигрировал в Сан-Франциско и работал на журнал «Тайм». В 1958-м я оправил запрос в администрацию Кеннеди, чтобы работать на выборах». Брайан летел на самолете с Джонсоном13, когда того привели к присяге.

Личное знакомство позволило погрузиться глубже. Я начал посещать аукционы. Парень из США, прочитавший о моем интересе, прислал мне протокол вскрытия. На тренировочной базе я держал несколько фотографий: одну приобрел на аукционе, вторую получил в подарок. За 3000 долларов я купил доклад Комиссии Уоррена14 подписанный Джеральдом Фордом15.

В 91-м мы с Кэти посетили США. Празднуя годовщину свадьбы, мы побывали в Чикаго, Сан-Франциско, на Гавайях, в Лас-Вегасе, погостили у друзей в Техасе и завершили тур в Нью-Йорке. После этого мы бывали в Америке почти каждый год. Моя коллекция книг росла. Наиболее точная биография Джона Кеннеди, вероятно, написана Робертом Даллеком: «Незаконченная Жизнь. Джон Ф. Кеннеди (1917-1963)». Исключительная книга. Даллек получил доступ к медицинским файлам Кеннеди, и показал, что президент был живым чудом, учитывая его проблемы с печенью и болезнь Аддисона.

На три года его президентства выпади гигантские трудности: операция в заливе Свиней16 (ответственность за которую он взял на себя), сегрегация, Холодная война, Вьетнам, Карибский кризис. Здравоохранение, как и сейчас, оставалось кипучим вопросом. Кеннеди был перегружен работой. Вот косвенное доказательство важности игры номер один. Знаете как в 1969 году ЦРУ узнало о том, что русские работают на Кубе? Футбольные поля. Аэрофотосъемка футбольных полей, заложенных советскими работниками. Кубинцы не играли в футбол. Генри Киссинджер17 был европейцем, и он заметил это.

Увлечение Кеннеди познакомило меня с замечательной литературой: «Лучший и ярчайший» Дэвида Халберстама стоит особняком. Автор концентрируется на причинах введения войск во Вьетнам и лжи, которую внушали братьям Кеннеди. Даже Роберт Макнамара, министр обороны США и друг семьи, обманывал их. Уйдя на пенсию, он принес извинения семье Кеннеди.

Во время летнего турне по США в 2010-м я посетил Геттисберг18 и позавтракал в Принстонском университете с Джеймсом Макферсоном, великим историком Гражданской войны, написавшим «Боевой клич свободы»19. Также для меня провели экскурсию по Белому дому. Гражданская война захватила меня, когда кто-то дал мне книгу о генералах тех сражений. У каждой стороны было по дюжине. Генералами становились учителя. Однажды Гордон Браун спросил, что я сейчас читаю. «Гражданская война», — ответил я. Гордон пообещал прислать несколько записей. Вскоре мне доставили 35 записей лекций Гари Галлахера, который вместе с Джеймсом Макферсоном исследовал роль флота в Гражданской войне, об этом до сих пор написано очень мало.

Дальше идут скачки, еще одна большая страсть. Бывший председатель правления Мартин Эдвардс однажды сказал: «Тебе нужно взять выходной».

«Я в порядке».

Но я дошел до той черты, когда Кэти спросила не собираюсь ли я загнать себя до смерти. Дома после работы я до девяти вечера висел на телефоне, я думал о футболе каждую минуту.

Первую лошадь я купил в 1996-м. На 30-ю годовщину свадьбы мы поехали в Челтенем20, где я познакомился с фантастическим человеком Джоном Мулерном21, ирландским тренером лошадей. Мы позавтракали. Вечером в Лондоне мы поужинали. Неизбежно я спросил Кэти: «Что ты думаешь о покупке лошади? Это бы меня отвлекало».

«Где ты ее возьмешь? — спросила она. — Алекс, проблема в том, что со временем ты начнешь гоняться за каждым чистокровным скакуном».

Скачки стали моей отдушиной. Вместо того, чтобы чахнуть в офисе или убивать время в телефонных разговорах, я мог переключиться на ипподром. Скачки приятно отвлекали от футбольного напряжения — поэтому я с головой окунулся в них, оградив себя от чрезмерных переработок. Результатом моих трудов стали две победы на скачках первой категории со скакуном по имени Что за Друг. Мы выиграли «Лексус Чейс» и «Эинтри Буол». За день до «Эинтри» мы уступили «Баварии» в Лиге чемпионов. На минуту понурил голову. На следующий день я победил на скачках первой категории в Ливерпуле.

Я назвал свою первую лошадь, Куинсленд Стар, в честь корабля, который строил мой дед. Тренеры рассказывали о владельцах, чьи лошади никогда не брали призы. У меня 60 или 70 побед, и доли в 30 лошадях. Мне очень нравится Highclere Syndicate22: ее владелец Гарри Герберт — отличный человек и умелый продавец. Я всегда точно знаю, что происходит с лошадями, и получаю информацию каждый день.

Рок оф Гибралтар — была замечательной лошадью; первая в северном полушарии, победившая на скачках первой категории семь раз подряд, побив рекорд Милл Рифа. Она ездила под моими цветами по соглашению с ирландской компанией «Кулмор Рэйсинг». Я считал, что мне принадлежала половина прав на лошадь; в «Кулмор» настаивали, что мне причитается лишь половина призовых денег. Мы это урегулировали. Проблема была исчерпана, когда мы согласились, что имело место недопонимание с обеих сторон.

Очевидно, намечался конфликт между моими интересами в скачках и владельцем доли. Когда на ежегодном общем собрании встал человек и потребовал, чтобы я оставил должность, я растерялся. Я ни в коем случае не пренебрегал своими обязанностями в качестве тренера «Манчестер Юнайтед». Мой замечательный семейный адвокат Лес Дальгарно решил дело в мою пользу. Моя любовь к скачкам не пострадала, и я сохранил хорошие отношения с Джоном Манье23, главным человеком в «Кулморе».

Скачки, вместе с чтением и коллекционированием вин, научили меня переключаться. По-настоящему я заинтересовался винами в 1997-м, когда уткнулся в стену и осознал, что нужно отвлекаться от футбола. Изучение вин помогло. Покупать вина я начал с Фрэнком Коэном, коллекционером современного искусства и моим соседом. Когда Фрэнк на какое-то время уехал за границу, я продолжил покупать самостоятельно.

Я никогда не называл себя экспертом, но я неплох. Я знаю хорошие года и вина, могу попробовать вино и уловить некоторые из его качеств.

Мои поиски привели меня в Бордо и область Шампань, но в общем я расширял познания, читая о винах и общаясь с коллекционерами и продавцами за ланчем или ужином. Захватывающий процесс. Я ужинал с винным писателем и телеведущим Озом Кларком и винным торговцем Джоном Армитом. В винных барах Corney and Barrow подают отличные ланчи. Эти люди вели диалоги о винограде и годах, которые я даже не надеялся поддержать, тем не менее они гипнотизировали. Возможно, должен был больше узнать о винограде. Он — основа всего. Я больше развивался в практической части.

Осенью 2010-го, когда меня спросили о пенсии, я инстинктивно сказал, что пенсия для молодых людей, потому что у них есть куча других дел, которыми они смогут заниматься. В 70 лет безделье быстро сломает обычный порядок вещей. Вы должны найти себе занятие. Сразу, на следующий день, не после трехмесячного отпуска. В молодости необходимо работать по 14 часов, чтобы заявить о себе, и единственный способ сделать это — надрывать задницу. Поэтому вы сами устанавливаете для себя правила трудовой дисциплины. Если у вас есть семья, то плоды ваших трудов достанутся ей. Так поступили мои родители, так же я поступлю со своими детьми, и так далее. Молодость дает возможность обеспечить стабильность на оставшуюся жизнь. С возрастом нужно правильно распределять энергию. Оставайтесь в форме. Люди должны поддерживать хорошую форму. Правильно питайтесь. Я никогда не спал много, но находил время для моих пяти-шести часов, которых мне хватало. Некоторые люди просыпаются и снова ложатся спать. Я никогда так не делал. Я просыпаюсь и выпрыгиваю из кровати. Я готов что-то делать. Я не лежу, попусту теряя время.

Вы проспали свою норму, поэтому вы и проснулись. Я просыпался в шесть, иногда в 6.15 и в 7.00 уже был на базе. До нее 15 минут дороги. Я никогда не менял установленный порядок.

Я вышел из военного поколения, эти люди говорили: ты рожден, значит, ты готов. И ты был в безопасности. Можно ходить в библиотеки, плавать в бассейне и играть в футбол. Родители все время работали, а за тобой приглядывала бабушка или ты дорастал до тех лет, когда уже сам заботился о себе. Примерно так выглядела базовая схема. Моя мама говорила: «Вот фарш, вот картофель. Тебе нужно лишь приготовить их в полпятого». Все будет готово. К их приходу с работы я разведу огонь. Отец вернется без пятнадцати шесть, стол будет накрыт (это моя обязанность), а мусор вынесен. Вот чем я занимался, придя из школы. Позже, в семь вечера, мы с братом садились за домашнюю работу. Простой режим, обусловленный отсутствием благ современной цивилизации.

Сейчас люди слабее. Они никогда не были в доках или в шахтах; немногие занимались физическим трудом. Нынешнее поколение отцов, к которому относятся и мои сыновья, дают детям больше, чем давал я. Они чаще бывают на семейных мероприятиях. Ходят с детьми на пикники. Я в жизни ни устроил ни одного пикника. Я говорил: «Идите и играйте, мальчики». Рядом с нашим домом в Абердине была школьная площадка, и дети пропадали там каждый день. До 1980-го у нас не было видеомагнитофона. Каменный век. Прогресс принес CD, DVD и внуков, которые могут собрать фэнтези-команду в компьютерном симуляторе.

Я недостаточно занимался своими мальчиками. Моя жена Кэти занималась, потому что она отличная мать. Она говорила: «Когда им исполнится 16, они будут папиными сыновьями». Это правда. Став старше, три брата держались очень сплоченно, что радовало меня, и Кэти напомнила: «Я же говорила».

«Но ты произвела их на свет», — возразил я Кэти.

«Если бы я сказала им хоть одно плохое слово о тебе, они бы меня убили. Ты по-прежнему босс».

Путь к успеху — не секрет. Ключ в воспитании. Книгу Малкольма Глэдуэлла «Секреты. История успеха» можно было просто назвать «Воспитание». «Суровое воспитание». Примеры отсылают к Карнеги и Рокфеллеру. История о Рокфеллере особенно нравится мне. Члены его семьи были исправными прихожанами. Однажды, когда по церкви пустили поднос для пожертвований, и каждый клал на него по одному доллару, сын Рокфеллера спросил отца: «А не проще положить сразу 15 долларов за весь год?»

«Да, — ответил отец, — но мы бы потеряли три доллара. Выгода».

Он научил дворецкого, как растапливать камин, чтобы он горел на час дольше. И он был миллиардером.

Тяжелый труд развил в Рокфеллере бережливость. Он не транжирил. Такая же черта есть во мне. Даже сегодня, если внуки что-то оставляют на тарелках, я беру это. Также было с тремя моими сыновьями. «На тарелке ничего не должно оставаться», — такая у нас мантра. Сейчас, если я прикоснусь к еде Марка, Джейсона или Даррена, они отрубят мне руку!

Вам не победить тяжелый труд.

Конечно, воспитание и стресс невидимо воздействуют на тело. Как и возраст. Из-за этого у меня начались проблемы с сердцем. Как-то утром в спортзале, занимаясь с пульсометром, я заметил, что мой пульс скачет с 90 до 160 ударов. Я пожаловался тренеру Майку Клеггу: «Наверное, сломался пульсометр». Мы попробовали другой. Те же цифры. «Тебе нужно зайти к врачу, это не хорошо», — посоветовал Майк.

Доктор направил меня к Дереку Роулэндсу, который пользовал Грэма Сунесса. У меня диагностировали фибрилляцию24. Он посоветовал попробовать лечение электрошоком, чтобы контролировать сердечный ритм. Через семь дней я пришел в норму. В следующем матче мы проиграли, и проблемы вернулись. Я обвинял футболистов. Победа сохранила бы нормальные параметры. Лечение помогло на 50-60 %, но я понимал, что нужны более радикальные меры. Мне советовали вживить ритмоводитель и каждый день принимать аспирин.

Операция в апреле 2002-го заняла полчаса. Я наблюдал за ней на мониторе. Навсегда запомню, как ударила струя крови. Прибор заменили в 2010-м. Устройства хватает на восемь лет. Во второй раз я находился под полным наркозом. Во время консультаций мне объяснили, что я могу вести обычный образ жизни: выполнять упражнения, работать, пить вино.

Я признаю, что первый эпизод выбил меня из колеи. В прошлом году я прошел медосмотр: я вернулся к параметрам 48-летнего. Альберт Морган, который занимается нашей экипировкой, удивился: «Я всегда думал, что у вас нет сердца». Я был в отличной форме. Я прожил еще 12 месяцев с помощью ритмоводителя. Годы берут свое. Мы все уязвимы. Мы считаем себя несокрушимыми. Я считал. Однажды жизнь огорошит вас, но до того момента считайте себя несокрушимыми. Как снег на голову, божий промысел настигнет и вас.

Когда я был моложе, я носился у боковой линии, бил по каждому мячу, погружался в каждый нюанс. С годами я стал более сдержанным. В конце работы я наблюдал со стороны и не рвался в гущу событий. Хотя случались игры, которые захватывали меня. Иногда я подавал признаки жизни, чтобы футболисты, судьи и соперники видели это.

О здоровье я могу сказать следующее: если вы почувствовали себя плохо, не игнорируйте это. Прислушивайтесь к докторам. Проходите осмотры. Следите за весом и правильно питайтесь.

Я рад уверить, что обычное чтение — отличный способ отвлечься от жизненных трудностей. Если гость посетит мою библиотеку, он увидит книги о президентах, премьер-министрах, Нельсоне Манделе, Рокфеллере, ораторском искусстве, Никсоне и Киссинджере, Брауне, Блэре, Маунтбаттене, Черчилле, Клинтоне, ЮАР и истории Шотландии. Книга Гордона Брауна о шотландском социалисте Джеймсе Макстоне тоже там. Также в библиотеке все, что можно прочитать о Кеннеди.

Дальше секция о тиранах. Меня интересовало, до каких пределов может дойти человечество. «Молодой Сталин» Саймона Себаг-Монтефиоре; «Диктаторы: Сталин и Гитлер, и Ленин»; «Вторая мировая война»; «За закрытыми дверями» Лоренса Риса; «Сталинград и Берлин: падение 1945 года» Энтони Бивора.

Из более легкого отмечу Эдмунда Хиллари и Дэвида Найвена. Затем возвращаемся к темной стороне, книги о преступниках: «Крейены»25 и «Американская мафия»26.

Я был настолько поглощен спортом на работе, что не особенно увлекался спортивной литературой. Но несколько классических произведений стоят на моих полках. Читая «Когда гордость еще что-то значит», биографию великого тренера «Грин Бэй Пакерс» Винса Ломбарди, написанную Дэвидом Мараниссом, я думал: «Он написал обо мне. Я прямо как Ломбарди». Одержимость. Я могу подписаться под одним из величайших высказываний Ломбарди: «Мы не проиграли, нам просто не хватило времени».

Примечания:

1 — Дэвид Кэмерон — британский политик, лидер Консервативной партии, действующий премьер-министр Соединенного Королевства.

2 — Джеймс Гордон Браун — британский (шотландский) политик, лейборист, 74-й премьер-министр Великобритании с 27 июня 2007 по 11 мая 2010 года.

3 — Джон Смит (1938-1994) — лидер Лейбористской партии с 1992 года до смерти.

4 — Нил Киннок — валлийский политик, бывший вице-председатель Европейской комиссии, глава Британского совета с 2004 года.

5 — Даунинг-стрит — небольшая улица в Вестминстере, рядом с Уайтхоллом, в нескольких минутах ходьбы от здания парламента и совсем недалеко от Букингемского дворца. Улица известна тем, что на ней уже более 200 лет располагаются резиденции важнейших фигур правительства Великобритании.

6 — Тони Блэр — шотландец, бывший лидер Лейбористской партии Великобритании, 73-й премьер-министр Великобритании (с 1997 по 2007 год). Рекордсмен среди британских лейбористов по продолжительности пребывания во главе партии.

7 — В доме номер 11 по Даунинг-стрит живет второй канцлер казначейства. Эту должность занимал Гордон Браун.

8 — Винсент Ломбарди (1913-1970) — один из величайших тренеров в истории американского футбола. Главный трофей НФЛ Супербоул назван в его честь.

9 — Would You Like to Swing on A Star — песня, написанная Джимми ван Хейсеном и Джонни Бурком для фильма «Идти своим путем» (1944). Исполнена Бингом Кросби. Получила «Оскар» как лучшая оригинальная песня.

10 — Стэнли Мэтьюз, Стэн Мортенсен и Джимми Армфилд — известные английские футболисты.

11 — JFK — фильм Оливера Стоуна 1991 года с Кевином Костнером в главной роли, рассказывает о расследовании Окружным прокурором Нового Орлеана Джима Гаррисона обстоятельств убийства президента США Джона Фицджеральда Кеннеди в Далласе.

12 — Поттерис — городская агломерация Сток-он-Трента, Ньюкасла-андер-Лима и Кидсгрова.

13 — Линдон Джонсон — 36-й президент США. Вице-президент, принявший присягу в день убийства Кеннеди на борту самолета.

14 — Комиссия Президента по расследованию убийства Кеннеди, более известная как Комиссия Уоррена (по имени председателя комиссии Эрла Уоррена) — специальный орган, созданный президентом США Линдоном Джонсоном для расследования убийства Джона Кеннеди. 24 сентября 1964 года комиссия представила итоговый доклад на 888 страницах.

15 — Джеральд Рудольф Форд — 38-й президент США, с 1974 по 1977 годы от Республиканской партии, входил в Комиссию Уоррена.

16 — Операция в заливе Свиней, высадка в заливе Кочинос, операция «Запата» — военная операция, с 1960 года подготавливавшаяся руководством США с целью свержения правительства Фиделя Кастро на Кубе. Американская группировка потерпела сокрушительное поражение.

17 — Генри Альфред Киссинджер (родился в городе Фюрт, Бавария) — американский государственный деятель, дипломат и эксперт в области международных отношений. Советник по национальной безопасности США в 1969—1975 годах и Государственный секретарь США с 1973 по 1977 год. Лауреат Нобелевской премии мира (1973).

18 — Геттисберг — поселок и административный центр округа Адамс северо-американского штата Пенсильвания. Известен благодаря тому, что в его округе 1-3 июля 1863 года произошла одна из важнейших и самых решающих битв между союзными войсками под начальством генерала Мида и войсками Конфедерации под предводительством генерала Ли.

19 — «Боевой клич свободы» или Battle Cry of Freedom: The Civil War Era — книга 1988 года о Гражданской войне в США. Получила Пулитцеровскую премию.

20 — Челтнем — крупный город-курорт в графстве Глостершир, Англия, недалеко от Глостера и Сиренстера.

21 — Джон Мулерн — известный тренер лошадей из Ирландии. Умер в 2010 году после долгой болезни.

22 — Highclere Syndicate — известная компания, объединяющая коневладельцев.

23 — Джон Манье — владелец «Кулмор» и до 2005 года — 29,9 % «МЮ». Остюда — конфликт интересов.

24 — Фибрилляция сердца — болезненное состояние сердца, при котором отдельные группы мышечных волокон сокращаются разрозненно и нескоординировано.

25 — Крейены — братья Рональд и Реджинальд Крейены, заправлявшие лондонской организованной преступностью в 60-х годах XX века.

26 — «Американская мафия» — книга Томаса Реппетто 2004 года.

Глава 11.Рууд ван Нистелрой

Снежным январским вечером 2010 года мне пришла эсэмэска: «Не уверен, что вы меня помните, но мне нужно с вами поговорить. Рууд ван Нистелрой». Господи, что бы это могло значить? «Он ушел из команды четыре года назад», — сказал я Кэти. Она ответила: «Что ему нужно? Может быть, он хочет вернуться в «Юнайтед?»

«Не говори чепухи», — сказал я ей.

Я понятия не имел, о чем он хотел поговорить, и ответил: «Ок». И он позвонил. Сначала он ходил вокруг да около: получил травму, набрал форму, недостаточно игрового времени и т. п. А потом произнес: «Я хочу извиниться за свое поведение в последний год с «Юнайтед».

Мне нравятся люди, способные извиняться. Я ценю это качество. В современный век, когда люди сосредоточены на себе, многие забывают о существовании слова «извините». Тренеры, пресса, агенты, простые люди тешат самолюбие футболистов, рассказывая, как здорово те играют. И как приятно узнать, что еще есть те, кто готов по прошествии какого-то времени позвонить и сказать: «Простите, я был не прав».

Рууд ничего не объяснял. Возможно, мне следовало воспользоваться возможностью и спросить, почему же так произошло.

Обдумывая его слова тем зимним вечером, я знал, что несколько клубов Премьер-лиги интересовались Руудом, но не мог найти связь между этим и его звонком. Чтобы попасть в английский клуб, ему не нужно было восстанавливать отношения с «Манчестер Юнайтед». Возможно, он чувствовал вину. Может быть, это терзало его. И к тому моменту он уже достаточно повзрослел.

Первым сигналом стали его постоянные замечания Карлушу Кейрушу в адрес Роналду. Иногда возникали конфронтации, но не было ничего, выходящего из-под контроля. Затем Рууд переключился на Гари Невилла, но тот был готов к атаке и успокоил голландца. Еще одним игроком, вызывавшим недовольство ван Нистелроя, был Давид Беллион. В свой последний сезон с нами голландец срывался несколько раз, но основной его целью оставался Роналду.

В конце предыдущего сезона-2004/05 мы вышли в финал Кубка Англии, где встречались с «Арсеналом». Ван Нистелрой провел ужасный матч. А в среду перед игрой его агент, Роджер Линз, обратился к Дэвиду Гиллу с просьбой о трансфере: «Рууд хочет уйти».

Дэвид заметил, что в субботу предстоял финал Кубка и Линз выбрал не лучший момент для разговора о переходе нашего основного центрфорварда. На вопрос Дэвида о причине такого желания Роджер Линз заявил, что ван Нистелрой чувствовал застой в команде и не верил, что «Юнайтед» способен выиграть Лигу чемпионов. Он полагал, что Кубок чемпионов не завоевать с такими молодыми игроками — он имел в виду Руни и Роналду.

После финала Дэвид позвонил агенту и попросил прийти вместе с Руудом ко мне на встречу. Мы стояли на своем, потому что мадридский «Реал» не собирался платить 35 миллионов. Это было очевидно. Я думаю, именно поэтому Рууд просил о прекращении контракта. Он надеялся сторговаться с клубом и прийти к сумме, которая устроила бы «Юнайтед». Глупая затея.

И вот мы встретились. Он, как оказалось, не хотел ждать, пока Руни и Роналду повзрослеют. «Но они выдающиеся игроки, — сказал я, — Ты должен быть их лидером, помогать им». Но ему было плевать. Тогда я сказал: «Послушай, летом мы собираемся подписать новых игроков, чтобы вернуться на прежний уровень. Мы не любим проигрывать в еврокубках, мы не любим проигрывать в чемпионате. Когда команда строится, нужно немного потерпеть. Не только мне, но и футболистам. У нас будет крепкая команда». Он принял мой аргумент, и мы пожали руки.

Во время работы январского трансферного окна мы подписали Видича и Эвра. Косвенно эти приобретения спровоцировали нашу самую серьезную ссору с Руудом. На протяжении всего Кубка лиги на поле выходил Луи Саа, и когда мы добрались до финала, я сказал Рууду: «Будет несправедливо, если я не дам Луи сыграть в финале. Я знаю, что ты любишь играть в финалах, и, надеюсь, получится выпустить тебя на замену». Я точно помню этот разговор.

Мы уверенно вели в матче против «Уигана», и я решил, что это идеальная возможность дать новым игрокам почувствовать игру. И я использовал последние две замены, выпустив их на поле. Я повернулся к Рууду и сказал: «Я выпущу этих ребят, чтобы они почувствовали вкус победы с «Манчестер Юнайтед». А он прорычал: «Вы …» Никогда этого не забуду. Я не мог поверить своим ушам. Карлуш Кейруш не выдержал и стал выговаривать ему. Напряжение на скамейке запасных возросло. Другие футболисты говорили Рууду: «Следи за своим поведением».

Это был конец Рууда в «Юнайтед». Я знал, что больше за нас он играть не будет. Он сжег мосты. Дальше его поведение только ухудшилось.

В последнем туре чемпионата нам нужно было победить «Чарльтон». Несмотря на очередную травму Саа, я не мог доверить Рууду место на поле.

Карлуш зашел к нему и сказал: «Можешь ехать домой, ты не играешь в последнем матче. После такого поведения мы не можем тебя взять».

У Роналду незадолго до этого умер отец. И на той неделе Рууд ударил мячом в Роналду и сказал: «И что ты будешь делать? Пожалуешься папочке?» Он имел в виду не отца Криштиану, а Карлуша и при этом, вероятно, не думал головой. Роналду, естественно, обиделся, и был готов сойтись с ван Нистелроем. Карлуша тоже задели его слова. Разумеется, Карлуш присматривал за Роналду. Ведь он португальский тренер, его соотечественник. Криштиану был молод, его отец умирал. К кому еще, кроме Карлуша, он мог обратиться за помощью?

Очень неприятная история. Я не знаю, почему Рууд изменился. Не могу утверждать, что он так таким образом пытался уйти с «Олд Траффорд». Во всяком случае это не пошло ему на пользу и не прибавило авторитета в глазах одноклубников.

А жаль, ведь он невероятно много забивал. Один из лучших бомбардиров в истории клуба. Его конфликтность впервые проявилась в конце его второго сезона в команде, когда предстояло продлевать контракт в соответствии с условием первого соглашения. Он попросил включить в контракт пункт о праве выкупа его мадридским «Реалом» за установленную сумму. Я уже долго думал об этом и чувствовал, что без этого пункта ван Нистелрой не подпишет новый контракт. А в этом случае мы рисковали потерять его через год бесплатно.

Предложенная нами цена в 35 миллионов фунтов, как нам казалось, должна была отпугнуть всех претендентов на него, включая «Реал». Рууд и его агент согласились. Я сказал тогда Дэвиду: «Если в следующем году они придут к нам с этой суммой, то по крайней мере мы будем знать, что удвоили деньги, заплаченные за него. Если никто не захочет его выкупать, он будет играть еще два года в соответствии с контрактом, а тогда ему уже стукнет двадцать девять. Он отыграет за нас четыре года, и мы сможем продать его». Но после подписания контракта Рууд изменился. В его последний сезон с ним было трудно. Мало кто понимал его до конца. Он стал совсем другим.

Когда мой брат Мартин увидел его в «Херенвене», то сказал мне: «Мне нравится этот парень — отлично вписывается в игру». После яркого отзыва мне следовало поторопиться. Мы снова поехали на просмотр, но выяснилось, что месяц назад его уже подписал ПСВ. Это смутило меня, но сделка уже была оформлена. Мы продолжали следить за ним и в 2000-м снова начали переговоры.

Во время моего короткого отпуска в Испании, когда в чемпионате образовалась пауза для международных матчей, доктор сообщил мне плохую новость: Рууд не прошел медицинский осмотр. Мы обнаружили повреждение крестообразных связок. Доктора ПСВ отрицали эту проблему, уверяя, что все их тесты выявили лишь незначительный надрыв связок, который не мог повлиять на результаты медицинского осмотра.

Однако Майк Стоун не мог закрыть на это глаза. И мы послали Рууда обратно в ПСВ, где он вернулся к тренировкам. К нашему счастью, тренировочный процесс снимали на видео, и во время упражнений Рууд окончательно повредил колено. Запись попала на телевидение, и все видели, как он закричал от боли. И что нам оставалось делать? Я сказал Мартину Эдвардсу: «Сегодня, при должном лечении, после такой травмы можно восстановиться за несколько месяцев».

Ван Нистелроя отправили к проверенному доктору Ричарду Стедману в Колорадо. Рууд вернулся уже к концу того сезона, и мы подписали его летом 2001 года. Перед этим я посмотрел на его игру против «Аякса» и убедился, что его подвижность и скорость не ухудшились. Он не выделялся скоростью, но чертовски быстро соображал в штрафной соперника. Я проведал его дома, когда он залечивал травму и сказал, что мы все равно заберем его на «Олд Траффорд», несмотря на проблему с коленом. Ему важно было это знать, ведь на тот момент он был не самым уверенным в себе человеком — простой парень из провинции.

Рууд — типичный центрфорвард старой итальянской школы. Забудьте о забегах на фланги и подкатах. В ранние 60-е в «Ювентусе» играл нападающий Пьетро Анастази, который не делал ровным счетом ничего, а затем выигрывал матчи резкими голевыми всплесками.

В те времена ценились и доминировали именно такие форварды. Их работа ограничивалась штрафной площадью соперника. Ван Нистелроя слепили из того же теста. Ему требовались моменты, которые он безжалостно реализовывал.

Вообще он был одним из самых эгоистичных форвардов, которых я видел. Он бредил своей статистикой. Такая целеустремленность делала Рууда настоящим убийцей. Его не интересовало участие в создании опасных моментов или расстояние, которое он пробегал за матч, или сколько рывков он делал. Единственное, что его волновало — сколько голов забил Рууд ван Нистелрой. Его конек — первое касание. Он бросался к защитнику и наносил свои быстрые смертельные удары.

Из всех моих основных бомбардиров (Энди Коул, Эрик Кантона, ван Нистелрой, Руни) Рууд был самым продуктивным. Самым талантливым оставался Сульшер. Ван Нистелрой забивал и красивые голы, но в основном проталкивал мячи в сетку с нескольких метров. Энди Коул тоже умел забивать красиво, но его хлеб — корявые мячи, приносящие результат. А вот голы Сульшера восхищали. В основе его мастерства лежал серьезный мыслительный процесс. Он обладал аналитическим складом ума. Перед ударом он всегда оценивал ситуацию. Он прокручивал в голове позицию. Его не хватало на целый матч, он был не самым агрессивным форвардом. Позднее он стал развивать физические возможности, но в ранние годы был субтильным молодым человеком, не способным таранить защитников.

Во время матчей, сидя на скамейке запасных, и на тренировках он постоянно делал пометки. И к тому времени, когда я выпускал его на поле, он успевал проанализировать соперников и их позиции. Уле ясно визуализировал это для себя. Он видел игру как схему, и знал, куда бежать и что делать.

Сульшер был приятным человеком и никогда не конфликтовал со мной. Я не боялся, что он выломает дверь моего офиса и потребует играть в стартовом составе. Ему подходила такая роль, что облегчало нам жизнь, когда мы выбирали из трех других нападающих. Мы знали, что одного форварда можем смело оставить на скамейке запасных. Оставались всего три амбициозных парня — Йорк, Коул и Шерингем.

Сначала я полагал, что способности Рууда гораздо больше. Я надеялся, что он будет пахать, как положено игрокам «Манчестер Юнайтед». Иногда он действительно подключался к общей работе, но все равно не собирался трудиться. Он не отличался особой выносливостью. Его тесты никогда не впечатляли. Но ты всегда знал, что, получив мяч, он всегда может забить гол.

До него мы потеряли Кантона, ушел Тедди Шерингем, Сульшер боролся с травмой колена, Йорк потерял концентрацию… И лишь Энди оставался в отличной форме. Мы всегда могли положиться на Коула, но с момента прихода ван Нистелроя я знал, что с ним будут проблемы. Дело в том, что Энди считал себя лучшим центрфорвардом в мире. И мне это нравилось, такая самооценка идет на пользу. Но Энди раздражало, когда я ставил их в состав вместе с Руудом.

Он также был недоволен игрой с Кантона. Единственным, с кем ему нравилось работать, был Йорк. Игра этого дуэта в сезоне-1998/99 была божественной. Их дружба и взаимодействие потрясали. Хотя до прихода Йорка они не знали друг друга, они просто слились в одно целое. На тренировках вместе бегали, отрабатывали дриблинг, «стенки». Они понимали друг друга с полуслова. По-моему, они забили 53 гола на двоих в том году.

Энди не мог так сыграться с ван Нистелроем, и я продал его в «Блэкберн Роверс». Ему уже было за тридцать, и мы чувствовали, что он уже отдал нам свои лучшие годы. Он подписал с нами контракт в 1995 году, отыграл семь лет и перешел в «Блэкберн» за 6,5 миллиона фунтов. А в свое время его трансфер из «Ньюкасла» обошелся нам в 7 миллионов плюс Кит Гиллеспи, цена которого превышала один миллион. Семь лет за нас играл забивной форвард, и при этом мы почти вернули затраченные на него деньги — совсем неплохо!

Был еще один замечательный нападающий, которому пришлось столкнуться с эгоцентризмом ван Нистелроя — Диего Форлан. Рууд хотел быть первым номером в атаке, это у него в крови. А Форлана он совершенно не желал замечать, и когда они выходили на поле вместе, между ними не было ровным счетом никакой связи. Диего нуждался в партнере, но он и сам мог забивать бесценные голы. Например, два мяча на «Энфилде», гол на последних секундах против «Челси». Он был хорошим игроком и настоящим профессионалом.

С ним была еще одна проблема: на Мальорке у него жила сестра-инвалид, и ему приходилось ухаживать за ней. Несмотря на это, Диего всегда был в хорошем настроении, всегда улыбался. Он говорил на пяти языках. Как личность он стал для нас глотком свежего воздуха. Мы отпустили его за два миллиона, слишком дешево. Учитывая его высокие запросы по заработной плате, ни один клуб не хотел предлагать за него больше. А его следующий трансфер стоил 15 миллионов. Диего летал по полю. Невысокий, хорошо слаженный и крепкий, он отлично играл в теннис и мог стать профессиональным теннисистом, но предпочел футбол. Я знал это, когда он пришел к нам. В межсезонье мы проводили турнир по теннису, и я хотел сделать ставку на Форлана. Я спросил у Гари Невилла, принимавшего ставки: «Какой коэффициент на Диего?»

Он заинтересовался: «Почему вы спрашиваете? Он играет в теннис?»

Гари сразу раскусил меня и не принял ставку на уругвайца. Форлан просто уничтожил всех соперников, разобрал по косточкам.

«За дураков нас держите?» — сказал мне Невилл.

А я ответил: «Ну стоило попробовать, я надеялся, что ты скажешь: десять к одному!»

Глава 12.Моуринью — Особенный соперник

Впервые я увидел в Жозе Моуринью потенциальную угрозу во время его иннаугурационной пресс-конференции в качестве нового тренера «Челси» в 2004 году. «Я особенный», — заявил он. «Что за бесцеремонный молодой наглец», — подумал я, когда наблюдал, как он развлекал прессу сочными цитатами.

Внутренний голос подсказал, что это новый парень на районе. Молодой. Нет смысла критиковать его или обсуждать. Но он обладает достаточным умом и уверенностью, чтобы справиться с работой в «Челси».

Я много говорил с Карлушем о Жозе, и он сказал: «Это очень умный парень». Он знал Жозе еще со времен в академии. В Португалии Жозе был студентом Карлуша. «Безусловно, мой лучший ученик», — говорил Карлуш. Вооруженный этой информацией, я наблюдал, как Жозе скользил на волне ожиданий, которые он сам обозначил; по волне, которая привела его из Порту в Лондон к Роману Абрамовичу. Жозе — один из тех парней, что могут удержаться на доске дольше остальных. Я понимал, что будет неразумно вовлекать его в психологический конфликт. Я избрал иной способ борьбы.

С августа 2004-го по май 2006-го мы выиграли один трофей — Кубок лиги-2006. «Челси» с Жозе победил в двух чемпионатах подряд. После того, как «Арсенал» ушел в тень, богатство Абрамовича и менеджерские способности Жозе стали главными препятствиями на пути к нашей перестройке.

По традиции наша подготовка к сезону давала плоды во второй половине 38-матчевого марафона. Мы всегда мощно финишировали. Наука и дух как фундамент победных традиций позволяли нам выигрывать самые важные матчи.

Жозе был новичком в городе, он работал на владельца с кучей денег, репутация расчищала ему дорогу. Осенью 2004-го ему нужно было мощно стартовать в первые недели на «Стэмфорд Бридж». «Челси» оторвался на шесть очков, и мы их уже не догнали. Когда «синие» сенсационно включились в чемпионскую гонку, Жозе выиграл немало матчей с минимальным преимуществом: 2:0 или 1:0. Они забивали и закрывались. Сломить «Челси» теперь стало очень трудно. Организация значительно улучшилась. Я ни разу не выиграл на «Стэмфорд Бридж» с момента приезда Моуринью.

На предсезонке Жозе много внимания уделял обороне. Обычно они играли с тремя защитниками, двумя игроками по краям и ромбом в центре. Против такой схемы очень сложно действовать.

Мы впервые встретились в Лиге чемпионов-2003/04 — «Порту» выбил нас в 1/8 финала. У нас случилась перебранка после первой игры. Но я часто не находил общего языка с коллегами во время первой встречи. Я столкнулся даже с Джоджем Грэмом, когда впервые играл с его «Арсеналом». Позже мы подружились. То же самое с Моуринью. Я всегда считал его очень любезным и коммуникабельным. Я думаю, он понимал, что имеет дело с человеком, который познал все эмоциональные грани игры, и получал удовольствие от наших бесед.

Меня возмутили постоянные нырки его футболистов во время первого матча. Думаю, я ошарашил его. Я немного перегнул палку. Не стоило срываться на Жозе. Меня больше разозлило удаление Кина. К тому же у меня в подсознании отложились жалобы Мартина О’Нила на поведение футболистов «Порту», которому его «Селтик» уступил в финале Кубка УЕФА. Зерно произросло во мне. Я смотрел тот финал, но не нашел различий между «Порту» и типичными португальскими командами. Но Мартин О’Нил не унимался, и я внушил себе, что команда Жозе действует неспортивно.

По моему первому впечатлению, Роя Кина удалили из-за ошибки рефери. На повторе видно, что Кин пытался попасть в голкипера. Мы остались вдесятером и без Роя в ответной встрече.

На «Олд Траффорд» судья вел себя странно. Мы провели в атаке три или четыре последних минуты. Роналду обыграл защитника, тот сбил его, лайнсмен сигнализировал о нарушении, но российский судья не остановил матч. «Порту» убежал в атаку и забил.

Я поздравил Жозе после финального свистка. Когда соперник выбивает вас из турнира, обязательно пожелайте ему «всего наилучшего». Мы выпили по бокалу вина, и я сказал ему: «Вам повезло, желаю удачи в следующем раунде».

В следующий раз, когда он появился на «Олд Траффорд», он принес бутылку своего вина Barca-Velha, и это превратилось в традицию. Вино в «Челси» было ужасным, чего я никогда не мог понять. Однажды я сказал Абрамовичу: «Это же растворитель». На следующей неделе он прислал мне ящик Tignanello1. Великолепный сорт, один из лучших.

Что касается галопа Жозе вдоль боковой линии «Олд Траффорд», я бы и сам так поступил. Я вспоминаю, как мы забили «Шеффилд Уэнсдей», и Брайан Кидд упал на колени прямо на поле, а я ликовал на бровке. Я уважаю людей, которые показывают свои эмоции. Значит, им не все равно.

Победа над «МЮ» в Лиге чемпионов возвысила Жозе. Одно дело обыграть «Селтик» в финале Кубка УЕФА, а другое — убрать «Юнайтед» с пути за Кубком чемпионов. Более полная демонстрация таланта. Примерно в 2008 году я сказал ему: «Я не знаю, когда уйду на пенсию. Трудно стареть, потому что начинаешь бояться пенсии». Жозе ответил: «Не уходите, вы мотивируете меня». Он сказал, что перед ним много вызовов, но он определенно хотел вернуться в Англию. Перед тем, как вернуться в «Челси» в июне 2013-го, он выиграл Лигу чемпионов с «Интером» и Ла лигу с «Реалом».

Все, с кем я говорил, уверяют, что Жозе исключительно хорошо относится к футболистам. Он дотошен до мелочей. Но если познакомиться с ним поближе, он окажется очень приятным человеком. Жозе может посмеяться или пошутить над собой. Я не уверен, что Венгер или Бенитес на это способны.

Я с восхищением наблюдал за работой Жозе в «Реале» после назначения в 2010 году. Самое интересное назначение из тех, что я могу вспомнить. Интригующее сочетание стилей: тренерского и игрового. Каждому тренеру, работавшему в Мадриде, приходилось подстраиваться под их философию. Философию «галактикос». Когда они наняли Моуринью, я уверен, они согласились мириться с его видением игры, чтобы выиграть Кубок чемпионов.

Как в любой профессии: вы добавляете что-то, и все меняется. Те, кто пригласил Моуринью говорили: «Минуточку, мы не думали, что получим это». Но вряд ли на «Сантьяго Бернабеу» найдется много фанов, которые скажут: «Мне это не нравится. Я не за это платил. Для меня лучше проиграть 4:5, чем победить 1:0». Итак, наблюдение за работой Жозе в Мадриде захватило меня. Это был самый большой вызов в его карьере. Он доказал пригодность своих методов в «Порту», «Интере» и «Челси». Он выиграл два Кубка чемпионов с разными клубами. Сможет ли он изменить «Реал» в соответствии со своим видением? Сначала казалось, что у него мало перспектив, поскольку Жозе отказывался от своих ключевых принципов ради атак всей командой и обилия звезд. Он понимал, что так в современном футболе не преуспеть. «Барселона» красиво атакует, но при потере мяча, как цепной пес, срывается всей командой. Они усердно работают над этим, «Барселона» — коллектив. Когда «Реал» трижды за пять лет выходил в финал Лиги чемпионов, за них выступали лучшие футболисты: Зидан, Фигу, Роберто Карлос, Фернандо Йерро, Икер Касильяс, Клод Макелеле в середине поля перекусывал все, что попадалось на пути.

Они сохранили философию Галактикос после побед, купили скопом голландцев, Дэвида Бекхэма, ван Нистелроя, Робиньо, но Кубок чемпионов с тех пор так и не покорился «Реалу». Моуринью доказал, что умеет строить большие команды, но меня интересовало, позволят ли ему работать по-своему в Мадриде.

Жозе определенно прагматик. Отправная точка его философии — сделать так, чтобы его команда не проигрывала. В полуфинале Лиги чемпионов против «Барселоны» он знал, что его «Интер» отдаст 65 % владения. Все команды это знают. Политика «Барселоны» — захватить середину поля. Если вы поставите там четырех игроков, они ответят пятью, если шесть, они поднимут до семи. При этом они перемещают мяч между средней линией и четверкой защитников. От этой карусели, круг за кругом, у вас закружится голова. Время от времени вы можете отбирать мяч. Посмотрите на карусель, и поймете, о чем я. Глаза разбегаются.

Итак, Жозе знал, что игроки его «Интера» в матче с «Барселоной» будут редко владеть мячом. Но у него имелось свое оружие, в основном — концентрация и правильный выбор позиции. Эстебан Камбьяссо, его центральный полузащитник, — краеугольный камень всей конструкции. Куда Месси, туда и он. Кажется, что просто, но в рамках командного плана, в котором все оборонительные действия связаны между собой, достигается волшебный эффект. Позже, я видел игру «Реала» — в последние 15 минут Жозе сделал три замены. Все оборонительного плана, чтобы наверняка выиграть.

Это случилось гораздо позже наших поединков в середине 2000-х, когда «Челси» победил в АПЛ впервые за 50 лет, а через 12 месяцев, летом 2006-го, повторил успех. Сезон-2004/05 был ужасен, в следующем мы взяли один трофей — Кубок лиги. Росла новая команда, но я еще не знал, что она выиграет в трех чемпионатах подряд.

В рамках нашей стратегии мы перестраивались с учетом гипотетического ухода Кина, Скоулза, Гиггза и Невилла. Трое остались вопреки ожиданиям, Кину пришлось уйти. Мы стремились собрать группу молодых футболистов, которые будут развиваться в течение нескольких лет, а опыт Гиггза, Скоулза и Невилла им поможет. Сейчас я считаю ту политику очевидным успехом.

Да, мы выдали холостой сезон-2004/05, уступив «Арсеналу» по пенальти в финале Кубка Англии, я видел перспективы Руни и Роналду. Они задали жару «Арсеналу». Мы нанесли 21 удар по воротам. В 1/8 финала Лиги чемпионов мы дважды проиграли «Милану» с одинаковым счетом 0:1, оба гола забил Эрнан Креспо. Перестройка меня не пугала. Привычное дело. Футбольный клуб, как семья: иногда люди уходят. Иногда они сами того хотят, иногда хочешь ты, иногда у обеих сторон нет выбора, когда вмешиваются травмы или возраст.

Я становлюсь сентиментальным, когда речь заходит о великих футболистах, которые уходили от нас. В то же время, я всегда наблюдаю за игроком, чья карьера клонится вниз. Внутренний голос спрашивает: «Когда он собирается уйти? На сколько его еще хватит?» Время научило меня иметь в резерве молодых игроков на важные позиции.

Поэтому, когда 10 мая 2005 года мы выстроились в почетный коридор в честь «Челси», которые оформили чемпионство на нашем поле, я даже не думал уступать богатству Абрамовича.

«Челси» одержал большую психологическую победу. Они выиграли чемпионат впервые за полвека и теперь иначе смотрели на себя. Урок, который мы извлекли, — нельзя позволять себе медленный старт, если мы планируем соревноваться с «Челси», нашим новым большим соперником. В начале следующего сезона мы летали, хотя вся кампания сошла на нет. Низшей точкой стал гостевой матч с «Лиллем», когда часть наших фанов освистала молодых игроков во время разминки, после того, как Рой Кин сказал на MUTV, что некоторые из них работают спустя рукава.

Убийственный поступок. Рой усугубил проблему, сделав козлами отпущения партнеров по команде. Мы ужасно выглядели на поле, поражение 0:1 тем вечером стало моей низшей точкой за многие годы.

В тот же месяц, когда Рой Кин покинул «МЮ», в ноябре 2005-го, мы потеряли Джорджа Беста. Джордж был славным малым, очень приятным, беспокойным в какой-то степени. Взволнованно разговаривал. Он чувствовал себя неуверенно, это нервировало собеседника. Помню, мы сидели с ним в баре в Японии, он был с подругой и не мог сказать ни слова. Казалось, он очень стеснялся. Джордж мог прожить хорошую послефутбольную жизнь. Мог тренировать молодежь, но, возможно, учительство противоречило его натуре. Мало кто знает, насколько он был умен. В Белфасте организовали великолепные масштабные похороны. Я почувствовал величие государственных похорон. Я смотрел на его маленького, скромного отца и думал: «Он ведь вырастил одного из величайших футболистов в истории». Маленький человек из Белфаста, тихий человек. Понятно, почему Джордж был так замкнут.

В этой стране футбольную публику преимущественно составляет рабочий класс, и эти люди любят порочных персонажей: Беста, Гаскойна, Джимми Джонстона. Они находят свои черты в неидеальных героях. Им знакома моральная неустойчивость. Джимми был из тех любимцев, которые не пропустят ни одной шалости.

Джок Стейн каждым пятничным вечером таращился на телефон, его жена Джин спрашивала: «Что ты там потерял?»

«Сейчас он позвонит, — повторял Джок. — Сейчас он позвонит».

Типичный звонок начинался так: «Полиция Ланаркшира, мистер Стейн. У нас Джимми».

Джордж Бест, безусловно, был частью великого «Юнайтед», выигравшего Кубок чемпионов. В той кампании мы были далеки от трофея. В матче против «Вильярреала» в сентябре 2005-го, который закончился со счетом 0:0, Руни получил красную за саркастические аплодисменты в адрес рефери Кима-Милтона Нильсена. Он удалил Дэвида Бекхэма на чемпионате мира-1998. Не самый любимый судья. Нильсен относился к числу самых раздражающих официальных лиц УЕФА. Люди столбенели, когда узнавали о его назначении. В другом матче Руни десять раз посылал Грэма Полла. Поллу, который мог удалить Руни, видимо, нравилось внимание объективов. Но, в конце концов, Полл отнесся к Руни по-человечески, его не заботила матерщина Уэйна. С этой стороны Руни больше уважает Полла, чем Нильсена. В матче с «Вильярреалом» Хайнце разорвал связки колена после того, как они с агентом попросили о трансфере.

Тем временем после нашего поражения от «Бенфики» 1:2 и декабрьского вылета из Лиги чемпионов пресса выдвинула теорию об истекшем сроке годности. Я понимаю, когда критикуют за продолжительное нерадивое отношение к работе, но отвратительно предполагать, что я проигрываю из-за возраста. В футболе был период, когда топ-игроки возглавляли клубы Премьер-лиги без предварительного обучения. Опытных менеджеров отодвинули в сторону. Посмотрите на Бобби Робсона, уволенного «Ньюкаслом». Сэму Эллардайсу, проверенному тренеру, в том же клубе дали шесть месяцев. Нелепо. Я с раздражением просматривал пятничную прессу. Никто не спрашивал меня в лицо: «У вас не истек срок годности?» Но они написали это. Они используют силу пера, чтобы уничтожить тренера.

У импульса своя логика. Фаны скажут: «То, о чем ты пишешь, правильно, но я говорил это годами». Я знал, куда мы движемся. Я знал, что нам нужно время. Немного времени, потому что на том этапе карьеры, у меня не было безлимитного кредита доверия. Если бы я не чувствовал, что нахожусь на грани построения новой хорошей команды, я ушел бы сам. Я верил в Руни и Криштиану. Я верил в силу скаутинговой службы. Они найдут игроков, которые вернут нас на прежний уровень. Несмотря на то что в 2006-м мы выиграли только Кубок лиги, команда выдала несколько отличных матчей.

После поражения от «Бенфики» мы набрали форму и победили «Уиган», «Астон Виллу», «Вест Бром» и «Болтон». Мы отставали от «Челси» на 9 очков. К нам присоединились Видич и Эвра. Мы отрабатывали действия в обороне почти каждую неделю, особенно — с забросами: позиция, отбор мяча, движение нападающих, выход защитников. Мы начинали с центрального круга с двумя нападающими и двумя парами крайних игроков. Сначала шла передача одному из форвардов, который бил по воротам. Мгновенно второй мяч летел на фланг, откуда край навешивал; третья подача шла с угла штрафной. Защите приходилось реагировать на удар, кросс и подачу в штрафную. Три теста в одном.

Наша игровая культура изменилась. Вы знаете много центральных полузащитников, которые любят обороняться? Видич любил. Он любил верховые единоборства. Борьба на «втором этаже» вдохновляла его. Смоллинг — футболист того же типа: любить защищаться. Видич — суровый, бескомпромиссный парень. И гордый сын Сербии. В 2009-м он пришел ко мне и предупредил, что его могут призвать:

«О чем ты, какой призыв?» — забеспокоился я.

«Косово. Я собираюсь туда. Это мой долг».

Он держал руку на пульсе.

В поисках талантов мы пересекали границы и континенты. Жерара Пике мы нашли на молодежном турнире. Дверь к молодым игрокам «Барселоны» открыл «Арсенал», подписавший Сеска Фабрегаса, на этом мы основывались в переговорах с семьей Пике. Проблема заключалась в том, что дед Пике состоял в правлении «Камп Ноу». Семья Жерара имела тесные связи с историей «Барселоны».

В «Барселоне» поточно сменилось несколько тренеров. Пике — потрясающий игрок, я глубоко расстроился, когда он сообщил о желании вернуться в Испанию. Исключительный футболист с отличным пасом, личность с психологией победителя. В его семье все победители, они успешные люди. Его родители как будто из глянца. К сожалению, он не хотел ждать, пока распадется пара Фердинанд — Видич. Это была моя проблема. Пике и Эванс могли стать отличной парой на десяток лет.

После ничьей 0:0 с «Барселоной» в полуфинале Лиги чемпионов отец Пике посетил меня в гостинице (они очень милые люди). Он объяснил, что «Барселона» хотела бы вернуть его сына. Родители Жерара тоже мечтали о его возвращении. Они скучали. Жерару недоставало игр за главную команду, он считал, что сможет завоевать место в основе «Барселоны». Все было просто. Возможная сумма отступных составляла 8 млн евро. Мы купили его, согласно тогдашним правилам УЕФА, за 180 тысяч евро.

Большие европейские клубы впоследствии выработали меры, чтобы ограничить отток молодежи в Англию. Им не нравилось, что игроки вроде Пике и Фабрегаса год за годом уезжают из страны. Если мы хотели купить молодой английский талант, который заиграет в первой команде, приходилось платить по 5 млн фунтов. Но почему от нас требуют 500 тысяч фунтов за игрока, который не пригодился его клубу? Ричард Экерсли — интересный случай: «Барнли» предложил за него полмиллиона фунтов. Мы хотели миллион. Мы 12 лет растили его. Компенсация должна увеличиваться, если игрок попадает в первую команду. Я не думаю, что продающий клуб будет жаловаться, особенно если получит долю от возможного трансфера футболиста в третий клуб.

Мы все ошибаемся в оценках, я совершил несколько ошибок в те годы: Клеберсон, Джемба-Джемба и так далее. До самого конца меня доставали Ральфом Милном, в свое время я заплатил за него 170 тысяч фунтов. Меня бесили упоминания о нем. Мои помощники говорили мне: «Босс, нам нужен еще один Ральфи Милн». Они работали со мной 20 лет и не забыли. Уилльям Прунье. Даже Патрис Эвра спросил однажды: «Босс, у вас играл Прунье?»

Райан Гиггз опустил голову, ожидая ответа.

— «О, мы как-то взяли его на просмотр», — ответил я.

— «На просмотр? Надолго?» — уточнил Эвра.

— «На две игры».

— «Двухматчевый просмотр?»

Патрис нашел цель.

Первое, что нужно сделать с новичком, — устроить его: банк, дом, язык, транспорт и так далее. Язык обычно самая большая проблема. Так случилось с Валенсией. Для Антонио это был вопрос уверенности. Я могу писать и читать по-французски, но мне не хватает уверенности, чтобы говорить на нем. Антонио знал это. «Как ваш французский?» — спросил он однажды. Намек понятен. Но я объяснил ему, что если бы я работал во Франции, то попытался бы говорить на их языке. Валенсия работал в Англии, то же самое касалось его.

Валенсия был дьявольски смелым игроком. Невозможно напугать Антонио. Парень из фавел. Ему не раз приходилось драться. Жесткий, он обязательно рванет в гущу борьбы, обхватывая соперника руками.

Еще один значимый трансфер лета-2006 — Майкл Кэррик. Мы хотели его купить, и до Дэвида Гилла дошли слухи, что «Тоттенхэм», возможно, не прочь его продать. Дэвид спросил: «Во сколько ты его ценишь?»

«Если ты купишь его за 8 млн, то совершишь хорошую сделку».

Я навсегда запомнил слова, с которыми Дэвид вернулся: «Даниэль Леви сказал, что тебе придется повысить ставки, прежде чем они примут предложение».

Мы торговались неделями. Мы наблюдали за игрой Майкла против «Арсенала» в конце сезона, и Мартин сказал мне: «Он определенно футболист для «Манчестер Юнайтед». Я думаю, первоначальное предложение составило 14 млн фунтов, затем цена увеличилась до 18 млн.

Майкл был прирожденным распасовщиком, когда Скоулз приближался к середине четвертого десятка. В Кэррике меня впечатлило стремление отдавать вперед. Он обладал огромным диапазоном передач, мог взрывать игру. Я чувствовал, что имеющиеся футболисты подходят для игры через длинные передачи. Через несколько месяцев мы сказали, что не понимаем, почему он еще не забил за «МЮ». На тренировках он демонстрировал хороший удар, но в матчах не бил с выгодных позиций. Мы вместе поработали над этим. Мы дали ему больше свободы, чтобы раскрыть сильные стороны, о которых он, возможно, сам не знал. Вероятно, в «Тоттенхэме» он играл низко в полузащите и редко появлялся в чужой штрафной. У нас он развил новые качества.

Майкл — отличный игрок. Он скромный парень, которого нужно встряхивать время от времени. Он не слишком хорошо начинает сезон, мы пытались выяснить, почему, и поговорить с ним, но к концу октября он в порядке. В нем нет лоска, что порой ошибочно умаляет его ценность.

Когда я ушел, Моуринью вернулся в «Челси». За «синих» раньше выступал мой любимый иностранный футболист Премьер-лиги (за исключением «Юнайтед», конечно). Джанфранко Дзола играл волшебно. Я помню, как он забил нам на «Стэмфорд Бридж»: замахнулся и сделал паузу перед ударом. Пока Дзола артистично завершал, Большой Палли проскользил в подкате мимо него. Сколько Палли выслушал в тот день. Брайан Робсон спросил: «У тебя была хоть малейшая возможность устоять на ногах?» Но я любил Дзолу, потому что он играл с улыбкой.


Примечание:

1 — Barca-Velha — португальское вино из винограда, растущего в долине реки Дуэро. Tignanello — итальянское вино из виноградников в регионе Больери.

Глава 13.Соперничество с Венгером

На поле брани и в церкви вы ведете себя по-разному. За пределами стадиона Арсен Венгер — отличный товарищ. Компанейский человек, способный поддержать широкий круг тем. Мы можем говорить о вине или других вещах. На семинарах УЕФА он считает своим долгом помочь другим тренерам. Он ответственный представитель нашей профессии. Но когда речь заходит о его команде и матче, Венгер превращается в совершенно другого зверя.

Я всегда чувствовал, что понимаю Арсена. Со стартовым свистком во мне происходят аналогичные перемены. Если выделить у нас одну общую черту, это будет абсолютная ненависть к поражениям. На заре карьеры мой «Сент-Миррен» проиграл «Рэйт Роверс» (они вили из нас веревки), я отверг рукопожатие Берти Пэйтона1, тренера «Рэйт Роверс». Мы дружили и когда-то вместе играли за «Данфермлайн». Берти, протестуя, побежал за мной. О да. Иногда требуется маленький урок, чтобы понять свою неправоту, в тот день я поступил неправильно. Небольшое напоминание, что жизнь больше, чем игра. Такое поведение мелочно и недостойно.

В итоге мы подружились с Арсеном. Мы многое пережили вместе и уважали взаимные попытки сделать свои команды лучше. Но у нас случались конфликты. Он начал с жалоб на то, что я жалуюсь на календарь. Жалоба на жалобу. Я выстрелил в ответ: «Он только что приехал из Японии, что он знает об этом?» На тот момент я был прав.

Следующие два года уже Арсен жаловался на слишком плотный календарь. Иностранный тренер, который приехал в Англию и думает, что сможет сыграть 55 матчей за сезон без переносов, обманывает себя2. Это тяжелая и изматывающая лига. Поэтому в современном футболе нужно ротировать состав, чтобы продолжать борьбу. Арсен адаптировался к этому. Он справился с первичным шоком от матчей в субботу, среду и субботу.

Перед первым матчем своего «Арсенала» на «Олд Траффорд» Арсен зашел ко мне в офис. Поначалу наши отношения складывались хорошо. Проблемы начались, когда его «Арсенал» уступил. Ему было сложно винить подопечных, и он переключился на соперников. Он часто акцентировал внимание на силовой борьбе. Не мог смириться с тем, что соперники жестко играли против его парней. В его интерпретации силовой борьбой считался чуть ли не каждый отбор мяча. В его голове устоялось мнение, что никто не должен вступать в силовую борьбу с его футболистами.

Меня захватывали матчи лучших версий «Арсенала». Мне всегда нравилось смотреть его матчи. Игра против «Арсенала» подразумевала особенный вызов, и я часами думал, как противостоять ему. Считал, что должен изучить все придумки Арсена, потому что его команда могла удивить на каждом участке поля. «Челси» доставлял проблемы другого типа: опытные игроки, знающие каждый трюк. «Арсенал», с другой стороны, играл правильно.

В первые годы Венгера у «Арсенала» была худшая дисциплинарная статистика, но никто не называл их грязной командой или грязными футболистами. Просто Стив Болд и Тони Адамс вытряхивали из вас душу, и все это знали. Они постоянно дежурили за спинами соперников. Но, по сути, команды Арсена не играли грязно. Изменчивые и агрессивные — так будет правильнее. К боевому звену — Адамс и Болд, — о котором я уже говорил, они купили Патрика Виера, бойца, способного драться и перемещаться по всему полю. Найджел Уинтерберн был кем-то вроде легавого, постоянно вклинивался между игроками. Иан Райт, их ведущий форвард, обладал неприятным ударом.

В 2010-м Арсен неожиданно раскритиковал Пола Скоулза, рассказал журналистам о его темной стороне. У него не было причин высказываться о моем футболисте, игры с «Арсеналом» в ближайшее время не планировалась, между нами не было трений. На тот момент Скоулз выиграл десять чемпионатов и одну Лигу чемпионов, а Арсен обсуждал его, как он выразился, «темную сторону». Уму непостижимо!

Игроки удивляют. Порой прогрессом, порой падением. Арсен пытался принять это как фактор, объясняющий поражения. Высокое напряжение на поле обнажает лучшие и худшие качества. В игре с высокими ставками футболист может не справиться с нервами и вспылить. Об этом не нужно сожалеть. В «Арсенале» случалось немало подобных эпизодов, и Арсен пытался убедить себя, что внутренние слабости выливаются в поражения. Порой разгадка внутри. Я не утверждаю, что тренеры видят все, но мы видим большую часть. Поэтому после матчей Арсен занимал оборонительную позицию: «Я этого не видел». Я же использовал иную линию поведения: «Мне нужно взглянуть еще раз». То же базовое послание, но я выигрывал время. На следующий день эта тема устареет. Что-то еще произойдет и отвлечет внимание.

Меня удаляли восемь раз, и последний случай вышел самым глупым, потому что я был тренером. Соперник исподтишка бил нашего футболиста, и я сказал Дэйви Провану, стоявшему справа от меня: «Я пойду и достану того парня». Дэйв ответил: «Не глупи, сиди спокойно».

«Если он еще раз заденет нашего мальчика Торранса, я пойду». Он, конечно, задел. «Все, я пошел».

Через две минуты меня удалили.

В раздевалке я раздельно сказал: «Если. Я. Хоть раз. Услышу. Хоть слово. Об удалении, вы покойники». Мне казалось, спина судьи повернулась ко мне, когда я его толкнул. Метр девяносто ростом, бывший военный.

Когда я впервые играл против «Арсенала», его тренировал Джордж Грэм. Я смотрел развязку чемпионской гонки-1989 у себя в спальне и сказал Кэти, что меня нет для посетителей и звонящих по телефону. Когда Майкл Томас забил «Ливерпулю» и «Арсенал» выиграл титул, я взбеленился. Через два года «Арсенал» снова взял чемпионство, победив нас 3:1 в сезоне, когда мы выиграли Кубок обладателей кубков. После одного из матчей на «Хайбери» мы сидели с Джорджем. Он собрал фантастическую коллекцию солодового виски. «Выпьешь?» — спросил он. «Я не пью виски». Джордж открыл бутылку вина.

«Какой сорт солодового ты предлагаешь гостям?»

«Никакой. Никто не получает солодовый. Для них у меня купажированный Bell’s».

«Типичный шотландец», — заметил я.

Джордж засмеялся: «Это моя пенсия».

Наша первая встреча на «Олд Траффорд» превратилась в войну. После игры наш общий друг убедил Джорджа зайти в мой офис. Против его «Арсенала» игралось очень тяжело. Когда Арсен принял «канониров» после непродолжительной работы Брюса Ройча, я мало о нем знал.

Однажды я спросил Эрика Кантона: «Что скажешь о Венгере?» Эрик ответил: «Думаю, он чересчур увлекается обороной». «Это правда», — согласился я. Вначале Арсен играл с пятью защитниками. Но сейчас вы вряд ли согласитесь, что его команда играет от обороны. Я улыбаюсь, вспоминая о критике Эрика.

С конца 90-х и до середины 2000-х «Арсенал» оставался нашим конкурентом. Никого не было видно на горизонте. «Ливерпуль» и «Ньюкасл» изредка давали о себе знать. «Блэкберн» однажды выиграл чемпионат. Но если вы изучите историю до прихода Моуринью в «Челси», то вы узнаете, что у нас не было постоянного соперника, кроме «Арсенала». «Челси» слыл хорошей кубковой командой, но вершина Премьер-лиги была им не по плечу.

Когда «Блэкберн» взял титул3, мы знали, что это ненадолго, потому что у них не было истории, чтобы закрепить достижение такого масштаба. Их титул принес пользу футболу и порадовал Джека Уолкера4, благодетеля, пригласившего классных игроков, особенно Алана Ширера. «Блэкберн» знал славные времена. Опыт подсказывает, что нужно беспокоиться только о конкурентах с серьезными традициями борьбы за большие трофеи. Когда «Арсенал» и «Ман Юнайтед» долгое время боролись друг с другом, мы знали, что притязания «канониров» подкреплены историей и мощной идентичностью.

В мой предпоследний сезон во главе «МЮ» я завтракал в зале заседаний на их стадионе и говорил себе: «Вот это класс. Настоящий класс». На «Хайбери» я разглядывал бюст Херберта Чепмана5 и почувствовал, что малейший признак ностальгии перевешивается сплоченностью в достижении новых целей, которая передается через эти мраморные залы. Успех царит там всегда: с Херберта Чепмена и 30-х прошлого века и до сегодняшнего дня.

Раздевалки великолепны. У строительства стадиона с нуля бессчетное количество плюсов. У вас чистый лист. Каждая деталь в раздевалке «Арсенала» отражает особенности Венгера. Он удовлетворил все потребности команды. В центре стоит стол с мраморной крышкой, куда кладут еду. После матчей за ней жадно тянутся футболисты. Еще один показатель класса. У персонала свои помещения.

Я не переставал восхищаться «стандартами», которые «Арсенал» привносил в наше состязание. История помогала нам, но и им тоже, к тому же они пригласили нужного тренера. Арсен — правильный выбор, потому что, получив однажды шанс в Англии, он взвалили на себя ношу и никогда не собирался от нее избавиться. Хотя ходили слухи о его уходе в «Реал», я не верил, что Арсен когда-нибудь покинет «Арсенал». Я говорил себе: «Придется с ним уживаться. Он пришел навсегда. Лучше привыкнуть к нему».

Временами отношения накалялись. Хотя Арсен никогда не заходил выпить после матчей, Пэт Райс, его ассистент, всегда пропускал стаканчик. До «Битвы в буфете» на «Олд Траффорд».

В моей памяти всплывает эпизод, когда Рууд ван Нистелрой зашел в раздевалку и пожаловался, что Венгер критиковал его, когда Рууд покидал поле. Я тут же рванул к Арсену и потребовал, чтобы он отстал от моих игроков. Он злился из-за поражения и вел себя воинственно.

«Тебе нужно спросить прежде всего со своих ребят», — добавил я. Он посерел и сжал кулаки. Я понимал, что он уже не контролирует себя. У Арсена был пунктик по поводу ван Нистелроя. Он как-то говорил, что хотел подписать Рууда, но решил, что голландец недостаточно хорош для «Арсенала». Я соглашался с ним в том смысле, что, возможно, ван Нистелрой, не великий футболист, но очень забивной.

В любом случае в следующее мгновение в меня полетели куски пиццы.

После каждого матча мы клали еду около гостевой раздевалки: пицца, цыпленок. Большинство клубов так поступает. «Арсеналу» досталась лучшая еда.

Они сказали, что пиццу бросал Сеск Фабрегас, но до сих пор я не знаю, что за паразит это сделал.

В коридор прибежала куча людей. «Арсенал» защищал 49-матчевую беспроигрышную серию и надеялся оформить 50-ю юбилейную игру на нашем поле. Кажется, от поражения у них снесло крышу.

«Манчестер Юнайтед» — «Арсенал» — 2:0. Прервалась 49-матчевая беспроигрышная серия «канониров».

В тот день между нами разверзлась пропасть. Без сомнений, раскол коснулся и Пэта Райса, который перестал заходить на бокальчик после матчей. Рана не затянулась до полуфинала Лиги чемпионов в 2009-м. После поражения Арсен пригласил нас в свой кабинет и поздравил с победой. Когда через несколько недель мы принимали их на «Олд Траффорд», то Арсен и Пэт после игры заглянули на несколько минут.

Инциденты в футболе отражают конфликты в обычной жизни. Иногда — в личной. Когда ваша жена перестает с вами разговаривать, вы думаете: «Боже, что я сделал не так?»

Спрашиваете: «Нормально прошел день?» — «Да», — бормочет она. И злость уходит, а потом обычно возвращается. В футболе так же. Я ненавидел молчание между мной и Арсеном, оно отравляло обоих.

Я выработал модель поведения после поражений. Сказав что-то в раздевалке, обязательно перед тем, как выйти к прессе, попасть в объективы, поговорить с другим тренером, я повторял себе: «Забудь. Игра окончена». Я всегда так поступал.

Я следил за атмосферой в своем кабинете, куда люди заходили после матчей: ни холода, ни напряжения, ни обвинений рефери.

В сезоне-2009/2010 «Астон Вилла» впервые за десятилетия победила «МЮ» на «Олд Траффорд». Мартин О’Нил, чье общество я очень ценил, буквально вломился ко мне с женой и дочерью. Казалось, прошло полтора часа. Выдался отличный вечер. К нам присоединился ассистент Мартина Джон Робертсон и несколько моих друзей, получилась настоящая вечеринка. Чтобы добраться домой, мне пришлось вызывать шофера.

Когда мы проиграли «Лидсу» в третьем раунде Кубка Англии, их физиотерапевт Алан Саттон не мог сдержать смех в моем офисе. Когда он уходил, я сказал: «Ты все не уймешь свой гребаный смех!»

«Не могу», — ответил он. Впервые за мою карьеру в «МЮ» «Лидс» победил нас на «Олд Траффорд», и он просто не мог контролировать себя. Нездоровое поведение. Нужно сказать себе: я человек, я должен вести себя достойно.

Я гостеприимно встречал всех тренеров, которые заходили ко мне после матчей.

В последние годы я заметил в Арсене перемены. Когда строились «Непобедимые»6, мы переживали переходный период. Примерно в 2002-м мы перестраивали команду. «Арсенал» оформил победу в АПЛ-2001/02 на нашем поле, и наши болельщики стоя аплодировали ему. Отличительная черта фанов «МЮ» — они всегда отдают должное классу. Иногда я с горечью думал: «Продолжайте, аплодируйте им, почему бы нет. Тем временем я пойду в раздевалку и приободрю футболистов». Таковы наши болельщики. Я помню, как стоя аплодировали бразильцу Роналдо после лигочемпионского хет-трика. Покидая поле, Роналдо выглядел растерянным, как и его тренер. «Странный клуб», — наверное, решили они. Во время последнего матча в Англии Гари Линекера, выступавшего за «Тоттенхэм», тоже тепло встретили. Много примеров. Лучшее, что есть в футболе. Если вы видите класс, восторг, зрелище, вы обязаны признать это.

Эти люди видели лучшие составы «Юнайтед», они знают толк в хороших командах. У них есть образцы для сравнения. Они знают, каким должен быть топ-игрок. На этой высоте ты должен признавать поражения. Здесь ничего не поделаешь. Обижаться — мелочно. Матч на «Олд Траффорд» в 2002-м не был для меня особенным, даже учитывая, что мы боролись за второе место. Было очевидно, что команда Арсена выиграет чемпионат. Получился поворот судьбы.

Такие моменты резали глаз, мы приняли вызов, чтобы перегруппироваться и преуспеть снова. Нас мотивировали успехи «Арсенала». Они подталкивали меня. Скажу больше: не уверен, что без подобных провокаций я получал бы столько же удовольствия от работы.

Через несколько лет мы лучше поняли мышление «Арсенала». У Арсена был шаблон относительно того, как он видит своих футболистов и игру команды. Нам не нужно было бороться за мяч, нужно было только прервать его задумки. Когда передача шла Фабрегасу, он, стоя спиной к воротам, обогнул защитника и получил обратный пас. Он пасовал обратно и открывался с другой стороны защитника. Мы говорили игрокам: «Оставайтесь с бегущим и перехватывайте передачи». Потом быстро начинайте контратаку.

На «Олд Траффорд» они действовали опаснее, чем дома. Вдали от своего поля им не нужно было сломя голову бросать вперед. Они играли консервативнее.

«Барселона» была организована гораздо лучше, чем «Арсенал». Потеряв мяч, они бросались за ним, как свора собак. Каждый футболист пытался его вернуть. «Арсеналу» не хватало такой одержимости при потере. «Барселона» повторяла характерное для «канониров» избыточное владение, они это очень любили. В 2009-м против «Реала» на «Сантьягу Бернабеу» Месси в чужой штрафной обыгрывал одного-двух. Не одного, а двух-трех, хотя в штрафной «Реала» было много защитников. «Барселона» победила 6:2, но временами мне казалось, что она упустит преимущество.

Мы воздеваем руки к небу, если в команде появляются физически мощные футболисты, но Арсен никогда на это не шел, здесь его слабость. Можно признать вину, если тебя удалили. Тебе должно быть не по себе, ты подвел команду. У меня имелись претензии к Полу Скоулзу. Я даже штрафовал его за безответственность. И не расстраиваюсь, когда игрок получает карточку за единоборство, но если его удаляют по глупости — Скоулз этим грешил, — его штрафуют. Но вы ждете чуда, если надеетесь, что игрок пройдет сезон без карточек.

Мягкий центр «Арсенала» в последние годы отражает тип футболистов, которых Венгер приглашал в клуб. Есть возможность пригласить Насри, и Арсен берет его. Росицки доступен — и его берет, потому что это его тип футболиста. Аршавин доступен, и он приходит. Когда таких футболистов много, они повторяют друг друга. Команда, которую унаследовал Арсен, помогла ему преуспеть в Англии.

До самого конца мы шли параллельными курсами. Конечно, нас объединяло стремление найти и вырастить молодых футболистов в соответствии со своими представлениями.

Аарон Рэмси перед матчем «МЮ» и «Арсенала» сказал, что выбрал «канониров», а не «Юнайтед», потому что «Арсенал» подготовил больше молодых футболистов, чем мы.

Я подумал: «Он что, с луны свалился?» Мальчиком могли манипулировать, чтобы он так сказал. Он сам отклонил предложение «Юнайтед». Я думаю, он сделал неправильный выбор, у нас он бы получил больше возможностей, чтобы заиграть в первой команде. «Арсенал» вырастил не так много своих футболистов. Они помогают игрокам развиваться, это разные вещи. Они покупают их во Франции или где-то еще. Единственный по-настоящему доморощенный игрок, которого я могу вспомнить, это Джек Уилшир.

Гиггз, Невилл, Скоулз, Флетчер, О’Ши, Браун, Уэлбек — все они продукты «Ман Юнайтед»

Возвращаясь к теме, скажу: ничего не заменило бы мне соревнования с Арсеном, который был моим соперником 17 лет.


Примечания:

1 — Берти Пэйтон (род. 1942) — бывший шотландский тренер и футболист.

2 — Венгер приехал в АПЛ из Японии, где в сезоне-1995/96 тренировал «Нагоя Грампус Эйт».

3 — «Блэкберн Роверс» выиграли Премьер-лигу в сезоне-1994/95.

4 — Джек Уолкер — английский миллионер (состояние около 600 млн фунтов), бывший председатель правления «Блэкберна». Уроженец одноименного города. Умер в 2000 году в возрасте 71 года.

5 — Херберт Чепмен (1878—1934) — английский футболист и тренер. Обладатель большого числа трофеев. Создатель тактической схемы «дубль-вэ». С 1925 по 1934 тренировал «Арсенал».

6 — «Непобедимые» — в сезоне-2003/04 «Арсенал» не проиграл ни одного матча, за что и получил такое прозвище.

Глава 14.«Класс-92»

Каждый раз, когда кто-нибудь из наших великих воспитанников покидал клуб, я пересчитывал оставшихся. Двум — Полу Скоулзу и Райану Гиггзу — удалось доиграть до моего ухода. Почти полный путь прошел со мной и Гари Невилл. Даже сейчас перед моими глазами стоят шестеро ребят, подтрунивающих друг над другом после тренировки. Скоулз пытался попасть мячом в голову Ники Батта. Едва ли не чаще доставалось Гари. Скоулз обожал подобные шутки. Это была неразлучная шестерка.

Они росли крепкими парнями: из тех, кто ненавидит проигрывать. Ребята уважали клуб и понимали его цели. Они стеной защищали наши идеалы. Каждый родитель боится момента, когда 21-летний сын придет домой и скажет, что собирается переехать в собственный дом или даже в другой город со своей подругой. И дети оставляют тебя одного. В футболе то же самое. Я невероятно привязался к парням, которых знал с юных лет, к так называемому «Классу-92». Помню их с того времени, когда им было всего 13.

Взять хотя бы Ники Батта. Он всегда напоминал героя мультфильма: веснушчатый, с огромными ушами и выпяченными вперед зубами. В нем было что-то злое, дьявольское. «Класс-92» так долго находился под моей опекой, что я воспринимаю их как членов семьи. Я наказывал их чаще остальных, потому что считал их родственниками, а не наемными работниками. Ники — сорвиголова. Но еще он был храбр как лев, не уклонился ни от одного стыка.

Бекхэм, Гари Невилл, Батт и Скоулз в 1998 году в форме сборной Англии. Батт не попал в окончательную заявку на чемпионат мира

Ники один из самых популярных игроков «МЮ». Он был обычным манчестерским парнем. Приземленным, но сильным духом. Как и Фил Невилл, Ники достиг точки, в которой играл не так часто, как хотел. Это заставило его рассмотреть предложения других клубов. Опять же, мы отпустили его задешево, всего за два миллиона фунтов. Наши воспитанники не должны нам ни копейки. Мы их взяли бесплатно из своей академии. Клуб не требовал денег, эту символическую сумму нам предложили. И до конца своей карьеры Ники отождествлял себя именно с «Манчестер Юнайтед».

Уверен, за моей спиной парни выражали недовольство, что им постоянно от меня достается. «Опять я! — думали они. — Почему бы ему не обратить внимание на других?»

Быстрее, чем к другим, я привязался к Гиггзу. В молодости они никогда не дерзили. Но с годами Райан научился постоять за себя. Ники тоже мог ответить — что тогда, что сейчас. Мог что-то ляпнуть и Гари. В таком случае уже завязывалась долгая перепалка. Споры у него возникали каждый день. Гари вставал в шесть утра, пролистывал газеты и писал смс нашим пресс-атташе Ди Лоу, а позднее — Карэну Шотболту: «Ты читал эту статью в Telegraph или The Times?»

Гари всегда просыпался в плохом настроении. Он из любителей поспорить. Гари — прямой, откровенный парень. Заметив ошибку или чье-то упущение, он никогда не молчал. Он не вел диалог, а навязывал свою точку зрения.

Гари — взрывной человек, с ним невозможно договориться. Иногда даже небольшая проблема занимала все его мысли. Но он чувствовал грань, за которой кончается мое терпение. Я говорил ему: «Гари, иди надоедай кому-нибудь другому!» В ответ он смеялся, и напряжение спадало.

Я не представляю себе клуба без доморощенных футболистов. Они были основой нашей команды. Они обеспечивали клубу стабильность. «Манчестер Юнайтед» ассоциируется с игроками, которых мы нашли за 26 лет моей работы в клубе. Начиная от Брайана Робсона, Нормана Уайтсайда и Пола Макграта до Кантона и Роналду. Но наши воспитанники хранили дух «Манчестер Юнайтед». Вот что они дали клубу — дух. Своим примером они отлично демонстрировали тренерскому штабу, чего могут добиться выходцы из «молодежки». Что касается юных футболистов, проходивших через клуб, то для них ребята были образцом для подражания. Их история доказала следующему поколению 19-летних: «А этого можно достичь! Новый Кантона может родиться в нашей академии».

Я всегда буду помнить первый день Пола Скоулза в «Манчестер Юнайтед». Он пришел вместе с невысоким пареньком по имени Пол О’Кифи. Его отец Имонн играл за «Эвертон». Они стояли позади Брайана Кидда, который попросил меня взглянул на парочку ребят. Им было по 13 лет. «Ну и где эти ребята?» — спросил я Брайана. Они были такими маленькими, что их невозможно было углядеть за спиной Брайана!

Они были примерно 140 сантиметров ростом. Я посмотрел на эту крохотную парочку и подумал: «И как они могут стать футболистами?» Позднее эта фраза стала крылатой. Когда Скоулз пришел в юношескую команду, я как-то сказал в тренерской: «У этого

Скоулза нет шансов. Он слишком низкий». Даже в 16 лет он оставался крошечным. Но вдруг он резко вымахал. К 18 годам он подрос на 8-10 сантиметров!

Пол редко что-то говорил. Он был слишком застенчивым. Его отец был хорошим футболистом. От отца к Полу по наследству перешло прозвище Арчи1. После того как я высказал свои сомнения по поводу его габаритов, я долгое время не видел его в игре, хотя следил за ним на тренировках. Свою технику он улучшал в нашем тренировочном центре. В молодежную команду Пол пришел в роли центрфорварда. «Он недостаточно быстр для этого амплуа», — заметил я. Его поставили играть под нападающим. В одном из своих первых матчей на Клиффе он ударил с лету с такой силой, что у меня захватило дух.

«Он хорош, но вряд ли из него что-нибудь выйдет. Он слишком маленький», — сказал Джим Райан, смотревший игру вместе со мной. Вскоре эта фраза стала штампом: Скоулз слишком мелкий.

Время шло, и у Пола Скоулза начались проблемы из-за астмы. Он не играл за «молодежку» в сезоне, в котором они взяли Кубок Англии среди юношей. Бекхэм присоединился к той команде лишь ближе к финальным раундам, так как он рос слишком хлипким. Капитаном команды был Саймон Дэвис, позднее выступавший за сборную Уэльса. В основе был и Робби Сэвидж2. Большинство футболистов той команды позднее выступали за различные сборные. Мог выйти на международный уровень и Бен Торнли, но ему помешали проблемы с коленом.

Будучи молодым форвардом, Скоулз гарантировал 15 голов за сезон. Потом он переквалифицировался в центрального полузащитника. У него был ум для игры в пас и талант руководить, разгонять атаки. Эти умения у него от природы. Я любил наблюдать за командами, пытавшимися закрыть Скоулза. Он сначала смещался на невыгодную противникам позицию, пробрасывал мимо них мяч, обводил, после чего отдавал передачу в свободную зону. Соперники целую минуту преследовали его и, как оказывалось, зря. Все заканчивалось тем, что они галопом неслись к собственным воротам. Таким образом Пол избавлялся от персональной опеки.

Пол пережил несколько сложных периодов, вызванных длительными травами. Но после них он возвращался еще лучшим игроком. Его не сломили ни проблемы со зрением, ни повреждение колена. Он возвращался на поле с новыми силами.

Перейдя 30-летний рубеж, он был несколько подавлен из-за возросшей конкуренции в центре поля. Я делал ставку на пару Даррен Флетчер — Майкл Кэррик. Признаю: я совершил ошибку. Наигрывание определенной связки не является ошибкой, но в подобной ситуации в команде могут появиться недовольные. Тогда я считал, что в случае чего всегда могу выпустить Скоулза. Он был преданным подопечным, всегда жаждущим выйти на поле. Но тогда я считал, что карьера Пола близится к закату.

В римском финале Лиги чемпионов, в котором мы уступили «Барселоне», я выпустил Пола во втором тайме. За первую половину Андерсон сподобился всего на три передачи. За последнюю двадцатиминутку Скоулз выполнил 25. Я думал, что разбираюсь в футболе. На самом деле — нет. Неверно считать кого-то гарантированными игроками «старта», а кого-то — подмены. В таком случае ты забываешь, насколько хороши игроки на скамейке.

Поэтому ближе к концу карьеры я использовал Пола куда чаще и давал ему отдых в нужное время. Люди просят составить меня символическую сборную «МЮ» за 26 лет. Нельзя не включить в нее Скоулза и Брайана Робсона. Они оба организовывали как минимум десяток голов за сезон. Но тогда возникает вопрос: а как забыть Кина? Если выбирать всех трех, так что делать с Кантона, который всегда лучше играл в паре? Да и попробуй выбрать одного среди Макклера, Хьюза, Сульшера, ван Нистелроя, Шерингема, Йорка, Коула, Руни и ван Перси. Нельзя забывать и о Гиггзе. То есть собрать команду всех звезд «МЮ» не получится, ведь нельзя не включить в нее Кантона, Гиггза, Сколуза, Робсона или Роналду.

Возможно, Скоулз был лучшим британским полузащитником со времен Бобби Чарльтона. За все мои годы в Англии именно игра Пола Гаскойна чаще всего заставляла меня приподниматься с кресла. Но за последние годы карьеры Пол заслужил место выше Гаскойна. Во-первых, за долгожительство, во-вторых, за прогресс после тридцати.

Пол был таким мастером, что длинной передачей мог буквально снять скальп. Гари Невилл как-то спрятался от него в кустах, но Скоулз нашел его и там, зарядив по Гари с 40 метров. Как-то раз подобный удар достался и Петеру Шмейхелю, после чего Полу пришлось убегать от Шмейхеля по тренировочному полю. Скоулз был первоклассным снайпером.

Игроком я не обладал врожденными способностями Кантона или Скоулза. У них словно были глаза на затылке. Однако я видел множество игр и подмечал подобные умения у других. И я понимал, насколько важны такие ребята для команды.

Скоулз, Кантона, Верон, Блан. Бекхэм также отлично видел поле. Он не из тех, кто отдает выдающиеся передачи вразрез, однако Дэвид умел перевести игру на другой фланг. Тедди Шерингем и Дуайт Йорк видели все происходящее вокруг себя. Но Пол был лучшим среди них. Когда мы вели с разницей в несколько мечей, Скоулз мог выдать какой-нибудь безрассудный пас. В такие моменты я говорил: «Похоже, Скоулзу наскучила игра».

Райан Гиггз символизировал то поколение. К нему лучше всего подходит определение чудо-футболист. Выпустив его на поле еще в 16 лет, мы не представляли, с каким феноменом столкнулись.

Когда Райан был маленьким, мне позвонил один итальянский агент. «Чем занимаются твои сыновья?» — спросил он. «Марк получает ученую степень, Джейсон собирается работать на телевидении, Даррен пока только учится». Он ответил: «Продай мне Гиггза, и я сделаю их богатыми!» Естественно, я отклонил предложение.

Сравнение с Джорджем Бестом тут же приклеилось к нему, и с этим ничего нельзя было поделать. Все мечтали пообщаться с Райаном. Но Гиггз умно поступал. «Сначала спросите менеджера», — отвечал он на все просьбы об интервью. Он не хотел беседовать с журналистами и нашел легкий способ свалить вину за все отказы в разговорах на меня. Райан соображал.

Однажды Брайан Робсон представил Райану агента — Харри Свэйлза. Но перед подписанием контракта Райан посоветовался со мной. Брайан был уверен, что Харри — тот, кто нужен Гиггзу. И он не прогадал. Харри — фантастический человек. Однажды на вокзале он встретил потерявшуюся женщину из Швейцарии. Вскоре они поженились. Ему был 81 год. Харри — бывший старшина с пышными усами. Он пристально следил за Райаном. К тому же за Райаном присматривала строгая мать, да и его дедушка с бабушкой были замечательными людьми.

Чтобы отыграть на высоком уровне два десятилетия, Райану приходилось следовать тщательно подобранной фитнес-программе. В нее входили и занятия йогой, которые продлили его жизнь в футболе. Дважды в неделю после тренировок Гиггз занимался с тренером по фитнесу. Эти упражнения стали для него жизненно необходимыми. В те годы, когда он страдал от травм подколенного сухожилия, мы никогда не были уверены, надолго ли его хватит. Подколенные сухожилия постоянно беспокоили его. В некоторых играх мы давали Райану отдохнуть, чтобы он подготовился к следующим. Но к концу карьеры мы делали скидку только на его возраст. Он был в фантастической форме, мог провести 35 игр за сезон.

Райан был воспитан так, что не выставлял личную жизнь напоказ. Да, он был несколько необщительным, но на него всегда равнялись. Гиггз был королем, Человеком. Да, некоторое время они с Полом Инсом щеголяли в идиотских костюмах, однако это продлилось недолго. У Райана до сих пор сохранился костюм, который заставляет меня ужасаться: «Что это, черт побери?!»

Инс любил ярко одеваться. Они с Гиггзом были хорошими приятелями. Неразлучная парочка. Но Райан был настоящим профессионалом. Он почитал клуб, в котором все его уважали и равнялись на него.

Когда Гиггз стал медленней, мы перевели его в центр поля. Никто и не ждал, что он будет носиться мимо защитников, как в молодости. Немногие заметили, что даже во время реинкарнации Гиггз сохранил умение играть на разных скоростях, что иногда даже более важно, чем максимальная скорость. Его умение устоять на ногах тоже никуда не делось.

Осенью 2010-го Джонатан Спектр из «Вест Хэма» повалил Гиггза в штрафной площадке. Я задался вопросом, сколько пенальти заработал Гиггз для «МЮ». Ответ: пять. Все потому, что он всегда остается на ногах. Райан может споткнуться, но не упасть. Если бы после серьезного контакта в штрафной я спросил, почему он не стал падать, Гиггз посмотрел бы на меня так, как будто у меня выросли рога. «Я не буду падать», — ответил бы он.

Райан — тихий парень, спокойно переносящий все трудности. Глупо даже говорить, что он всегда лучше входил в игру с первых минут, чем с лавки. Но в московском финале Лиги чемпионов он, выйдя на замену, сыграл важнейшую роль. Равно как и в матче с «Уиганом», в котором он отличился, а мы взяли золото Премьер-лиги. Он снял все сомнения по поводу пребывания на скамейке, доказав, что может принести неоценимый вклад, находясь на поле с первых минут.

Гиггз повернулся спиной к славе и известности. Его характер не позволял выставляться. Гиггз — довольно замкнутый человек. Для гламурного образа жизни нужно много сил — чтобы мотаться по всему свету и постоянно светиться перед объективами камер. К тому же нужно быть немного тщеславным: нужно верить, что ты создан для этого. Многие актеры говорили, что всегда мечтали выступать на сцене или сниматься в кино. Меня же, да и Гиггза, слава так никогда не манила.

Я надеюсь, что наши воспитанники обеспечат преемственность поколений, как Ули Хенесс и Карл-Хайнц Румменигге в «Баварии». Они понимают, как функционирует клуб, каким требованиям должны соответствовать игроки. Такие люди однажды могут стать главными менеджерами, если у них имеются и тренерские задатки. Гиггз и Скоулз умные люди, пропитанные духом «Юнайтед», да и к тому же великие в прошлом игроки. У них есть все, чтобы работать в клубе и дальше.

Райан определенно способен стать менеджером. Он мудр, игроки безгранично уважают его. То, что он тихоня, не станет помехой. В футболе полно тренеров, не любящих болтать попусту. Но твой характер должен быть крепким. Чтобы работать в таком клубе, как «МЮ», твой авторитет должен быть выше, чем у футболистов. И ты должен полностью контролировать клуб. У тебя в подчинении великие, известные на весь мир игроки, и ты должен уметь ими управлять, главенствовать над ними. В «Юнайтед» только один босс — главный тренер. Райану нужно прибавить в этом аспекте. Впрочем, я сам над этим работал последние 32 года.

В школе нас спрашивали: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» Я отвечал: «Футболистом». Но куда больше детей хотели стать пожарными. Сказать «футболистом» не означает стать всемирно известным. Это значит, что ты хочешь зарабатывать на жизнь, играя. Гиггз как раз из таких.

Дэвид Бекхэм всегда знал, к чему идет. Ему нравился светский образ жизни, и он стремился добиться высокого статуса. Никто другой не мечтал о всемирной славе. Это им было не нужно. Представьте себе Гари Невилла на фотосессии: «Черт возьми, ты можешь его поторопить?!»

Им повезло, что они были под опекой по-настоящему хороших родителей. Невиллы — действительно крепкая семья. Да так можно сказать про каждую. Они были должным образом воспитаны: хорошие манеры, уважение к старшим, стремление играть до последнего. Если бы я кого-то назвал из старших по имени, отец бы отвесил мне оплеуху. Нужно непременно обращаться «мистер».

Сейчас такого нет. Все игроки называют меня боссом. Как-то ко мне подошел Ли Шарп и спросил: «Как дела, Алекс?» На что я ответил: «Мы что, учились в одной школе?»

Или еще. Молодой ирландский парень Падди Ли как-то спускался по лестнице и заметил Брайана Робсона и меня. Он спросил: «Все в порядке, Алекс?»

Я ответил: «Мы учились вместе?»

— «Нет», — засмущался он.

— «Тогда не называй меня Алексом!»

Сейчас подобные случаи вспоминаются с улыбкой. И, несмотря на жесткий ответ, в душе я тогда смеялся. Падди Ли каждое Рождество смешил всех своими пародиями на животных. Он изображал уток, коров, птиц, львов, тигров — всех. Даже страусов. Футболисты по полу катались от смеха. К сожалению, Падди не задержался в команде и вскоре ушел в «Мидлсбро».

Джордж Швитцер4 был другим. Типичный выходец из Солфорда5. В столовой на нашей базе он любил выкрикнуть что-нибудь на весь зал, после чего весь тренерский штаб оборачивался в поисках смельчака.

«Привет, босс!» Или «Арчи!» — это Арчи Ноксу. На протяжении долгого времени мы не могли найти виновника. По лицам игроков невозможно было ничего понять. Но однажды я поймал его. «Все в порядке, сынок? — спросил я. — Еще раз повторишь — будешь бегать вокруг поля до остановки пульса».

«Простите, босс», — заикаясь, ответил Швитцер.

Несмотря на то, что многие считают меня строгим, мне нравятся люди с капелькой дьявольщины. Они держат тебя в тонусе. В общении с ними тебе понадобится уверенность в себе, чуть больше выдержки. Если вы окружены людьми, боящимися самовыражаться, то они испугаются и на поле, в игре. Те парни 1992 года ничего не боялись. Они были могучими союзниками.


Примечания:

1 — Стюарт Скоулз, отец Пола, работал скаутом «МЮ».

2 — Робби Сэвидж и Саймон Дэвис выступали за национальную сборную Уэльса. У Сэвиджа 39 матчей, у Дэвиса — 58.

3 — «Класс-92» — Братья Бенджамин и Гейб Тернеры сняли документальный фильм о «Манчестер Юнайтед» под названием «The Class of 92». Картина посвящена поколению «МЮ» 1992-1999 годов, представленного Дэвидом Бекхэмом, Райаном Гиггзом, Никки Баттом, Полом Скоулзом и братьями Гари и Филом Невиллами.

4 — Солфорд — город в Великобритании, расположенный на северо-западе Англии в составе графства Большой Манчестер.

5 — Джордж Швитцер — воспитанник «МЮ», не сыгравший за главную команду ни одного матча. Большую часть карьеры провел в клубе «Хайд» из английской Конференции. Кроме футбола подрабатывал водителем грузовика.

Глава 15.«Ливерпуль» — великая традиция

В по-настоящему выдающихся клубах после тяжелых времен обязательно наступают успешные периоды. Возможно, мне повезло возглавить «Юнайтед» как раз в то время, когда у них были проблемы. Они не выигрывали чемпионский титул уже 19 лет, и от команды многого не ждали. Мы стали кубковой командой, и болельщики надеялись, скорее, на турниры с выбыванием, нежели на лигу, где шансы были малы.

Мои предшественники Дэйв Секстон1, Томми Дохерти2 и Рон Аткинсон3 были успешными людьми, но не постоянными участниками гонки за чемпионство в чемпионате. То же самое можно сказать и о «Ливерпуле», когда «Юнайтед» стал доминировать, начиная с 1993 года. Тем не менее я всегда ощущал их дыхание в спину, даже за 25 миль.

Если такой прославленный клуб, как «Ливерпуль», выигрывает три кубка за сезон, как это было в 2001-м, когда под руководством Жерара Улье они взяли Кубок Англии, Кубок футбольной лиги и Кубок УЕФА, то это наводит ужас. Я тогда подумал: «Нет, только не они. Кто угодно, только не «Ливерпуль». С такой историей, наследием и фанатичной поддержкой болельщиков, а также удивительными выступлениями на домашнем стадионе «Ливерпуль» всегда оставался непримиримым соперником даже в блеклые сезоны.

Если такой прославленный клуб, как «Ливерпуль», выигрывает три кубка за сезон, как это было в 2001-м, когда под руководством Жерара Улье они взяли Кубок Англии, Кубок футбольной лиги и Кубок УЕФА, то это наводит ужас. Я тогда подумал: «Нет, только не они. Кто угодно, только не «Ливерпуль». С такой историей, наследием и фанатичной поддержкой болельщиков, а также удивительными выступлениями на домашнем стадионе «Ливерпуль» всегда оставался непримиримым соперником даже в блеклые сезоны.

Решение сделать ставку на человека не из системы «Ливерпуля» стало большой культурной революцией. Прежде в «Ливерпуле» последовательно назначали своих тренеров: Билл Шенкли, Боб Пейсли, Джо Фэган, Кенни Далглиш, Грэм Сунесс, Рой Эванс. К концу первого тренерского срока Кенни Далглиша наметились перемены. Команда состарилась, и «Ливерпуль» ударился в непривычные трансферы: Джимми Картер, Дэвид Спиди. Они не вписывались в концепцию команды. Грэм Сунесс затеял необходимую смену поколений, но слишком поспешил, сломав костяк команды. Кроме того, он отпустил одного из лучших молодых игроков — Стива Стонтона4. Грэм потом и сам признавал, что совершил ошибку. Не стоило отпускать Стонтона. Грэм — славный малый, но слишком импульсивный. Он постоянно пытался сделать все быстро. И тогда эта черта характера навредила ему.

Замечательной стороной соперничества с «Ливерпулем» в те годы были визиты всей их толпы в мой офис после матчей. Мы всем менеджментом посещали их на «Энфилде», и они поступали так же на «Олд Траффорд». Члены тренерского штаба «Ливерпуля» имели значительно больше опыта в таких делах, но я быстро научился. Случалось ли поражение, ничья или победа — мы все равно встречались большой компанией и поддерживали отношения между двумя тренерскими кланами. Сильное разделение между городами и напряженное соперничество на поле только способствовали проявлению достоинства, вне зависимости от результата. Было важно не показать своих слабых сторон, поэтому к представителям «Ливерпуля» относились так же, как и к другим.

Жерар стажировался в «Ливерпуле» во время учебы в Университете Лилля5 и изучил клуб с академической стороны. Когда его пригласили работать на «Энфилд», он уже имел представление о традициях клуба. Он был знаком с местными идеалами, ожиданиями. Он был умным и приветливым человеком. Когда Улье попал в больницу после серьезного сердечного приступа, я спросил у него: «Может быть, тебе лучше завязать с тренерской работой?»

А он ответил: «Я не могу этого сделать — я люблю свою работу». Он был настоящим футбольным человеком. И проблемы с сердцем не могли его остановить.

Ожидания всегда давили на тренеров «Ливерпуля», и как раз это, как мне кажется, подорвало работу Кенни Далглиша. У него не было опыта руководства к тому моменту, когда он закончил выдающуюся игровую карьеру и перешел на тренерскую должность. Такая же неувязка случилась и с Джоном Грейгом в «Рейнджерс». Возможно, лучший игрок клуба за всю историю, он получил разваливающуюся команду, которую нельзя было быстро восстановить. А тут еще «Абердин» и «Данди Юнайтед» набрали ход. Кенни было очень непросто в один миг сменить гламурную роль выдающегося бомбардира команды на тренерскую работу. Я помню, как он приезжал ко мне в Шотландию за советом по поводу одного предложения о работе тренером. Тогда я еще не знал, насколько большую должность ему предложили.

«Это хороший клуб?» — спросил я у него.

«О, да, это хороший клуб», — ответил Кенни.

И я сказал ему: «Если это хороший клуб, с хорошей историей, с финансовыми возможностями и председателем, знающим толк в футболе — у тебя будет шанс. Если же хотя бы двух из этих условий нет, тебе придется туго».

Без серьезной подготовки, полученной в «Абердине», мне вряд ли хватило бы опыта справиться с «Манчестер Юнайтед». Я начинал в «Ист Стерлингшир» без копейки свободных средств, с 11-12 игроками в обойме. Похожая история с «Сент-Мирреном». В первый сезон я избавился от 17 игроков, которые попросту не дотягивали до уровня команды. До моей зачистки у них было 35 футболистов. В то время я сам заказывал для команды еду, моющие средства и программки. Вот это была настоящая школа жизни!

Когда Улье начал приглашать в команду многих зарубежных игроков, я подумал, что это поможет клубу вернуться на лидирующие позиции, и три выигранных в тот сезон кубка подтвердили мое предположение. Такие игроки, как Владимир Шмицер, Сами Хююпия и Дитмар Хаманн, создали фундамент, на котором Улье мог строить новую команду. Если выигрываешь три Кубка за один сезон, это о чем-то говорит. Кто-то скажет, что им повезло в финале Кубка английской лиги против «Арсенала». Тогда команда Арсена Венгера доминировала, но Майкл Оуэн вырвал победу в концовке.

В то время меня волновали не отдельные игроки, а имя: «Ливерпуль», его история. Я знал, что, если их подъем продолжится, они снова станут нашими основными соперниками, опередив «Арсенал» и «Челси». Спустя год после тройного успеха они финишировали вторыми в чемпионате, но после того, как Жерар привел в команду Эль-Хаджи Диуфа, Салифа Дьяо и Брюно Шейру, «Ливерпуль» занял пятое место, и многие комментаторы увидели прямую связь между этими событиями. Мы присматривались к Шейру, когда он играл в «Лилле». Он не отличался скоростью, но был крепким и отлично играл левой ногой. Диуф зарекомендовал себя на чемпионате мира, играя в сборной Сенегала. Поэтому можно было понять интерес Жерара.

Я всегда остерегался покупать игроков, основываясь на их хорошем выступлении в каком-нибудь турнире. После чемпионата Европы-1996 я пригласил в команду Йорди Кройфа и Карела Поборского6, отлично себя там проявивших. Однако уровень их игры за клуб значительно отличался от того, что они показывали в сборных. Я не говорю, что это были неудачные приобретения, но иногда игроки крайне мотивированы перед топ-турнирами, а после расслабляются.

Диуф обладал талантом, который требовал огранки. Он бросался в глаза, и не всегда в хорошем смысле. Он проявлял несдержанность на поле, но усердно работал и обладал хорошими данными. Его бунтарская душа не сочеталась с таким великим клубом, как «Ливерпуль», где нужно проявлять дисциплину, чтобы добиться успеха. И Жерар вскоре это понял. Когда предстоит играть столько напряженных матчей против соперников уровня «Арсенала» и «Челси», нужны игроки, на которых можно положиться. Как мне кажется, Диуф к ним не относился. У Шейру не сложилось в Премьер-лиге — ему просто не хватало скорости.

Еще одна серьезна проблема, с которой боролся Улье, синдром «Спайс Бойз», прижившийся в команде. Я слышал истории о том, как игроки «Ливерпуля» ездили развлекаться в Дублин. И приход в команду Стэна Коллимора7 едва ли способствовал стабильности. В свое время я чуть было не купил Коллимора, ведь он был талантливым футболистом. Но когда я смотрел на его выступления за «Ливерпуль», то не видел ничего особенного и думал, как же мне повезло, что я не купил его тогда. Очевидно, в «Юнайтед» было бы то же самое. Вместо этого я взял Энди Коула, который всегда сражался как лев и отдавал все силы на поле.

До подъема эпохи Улье «Ливерпуль» попал в такую же ловушку, в которой раньше был и «Манчестер Юнайтед». Они делали необдуманные покупки. Если вспомнить «Манчестер Юнайтед» середины 70-80-х, покупка игроков напоминала агонию: Гарри Бертлс, Артур Грэм из «Лидс Юнайтед», Питер Дэвенпорт, Терри Гибсон, Алан Брэзил. Казалось, покупали всех, кто забивал «Юнайтед». Недальновидные приобретения. И в «Ливерпуле» сложилась та же тенденция. Ронни Розенталь, Дэвид Спиди, Джимми Картер. Покупались игроки, которые едва ли вписывались в концепцию «Ливерпуля». Коллимор, Фил Бэбб, Нил Раддок, Марк Райт, Джулиан Дикс.

Жерар приглашал на «Энфилд» разноплановых игроков: Милан Барош, Луис Гарсия, Шмицер и Хаманн — все они сослужили ему хорошую службу. Я видел стратегию в его покупках, в отличие от трансферов Рафаэля Бенитеса. Игроки приходили и уходили. Я смотрел на их стартовый состав, и мне казалось, что это их самая незамысловатая команда, против которой мне доводилось выступать. Однажды он использовал Хавьера Маскерано в центре полузащиты, с классическими четырьмя защитниками, но Стивен Джеррард играл на левом фланге, а Альберто Аквилани был выдвинут вперед. Он заменил Дирка Кейта и выпустил Райана Бабела на левый фланг, а Джеррарда передвинул на правый. И в итоге все три полузащитника стали играть в центре. Бабел выходил на левый фланг, но его там ни разу не увидели. Не знаю, какую задачу ему ставил Бенитес, но помню, как я сказал помощникам, что для него самое время выпустить Райана на левый фланг против подсевшего Гари Невилла. И я попросил Скоулза передать Невиллу, чтобы он сосредоточился. Но «Ливерпуль» и не собирался играть широко, используя фланги.

Однажды Рафаэль Бенитес приезжал на нашу тренировочную базу по приглашению Стива Макларена, но я не припомню, чтобы мы встречались. К нам приезжало много зарубежных тренеров, и тяжело запомнить всех. У нас побывали люди из Китая и Мальты, небольшие группы из cкандинавских стран. Часто к нам приезжали представители других видов спорта: команда Австралии по крикету, игроки НБА, Майкл Джонсон, Усэйн Болт. Кстати, Джонсон, который тренирует в Техасе8, поразил меня своей эрудицией.

Вскоре после назначения Бенитеса я был на «Энфилде» в качестве зрителя, и они с женой пригласили меня вместе выпить. Неплохо. Но со временем наши отношения ухудшились. Бенитес совершил ошибку, превратив противостояние команд в личную конфронтацию. И у него не было шансов после перехода на личности, ведь на моей стороне был успех, и я мог позволить вести себя спокойно. А Бенитесу позарез нужны были трофеи, и он еще решил вступить в перепалку со мной. Не самое мудрое решение.

В тот день, когда он выдал свой знаменитый список «фактов», свидетельствующих о моем влиянии на арбитров, мы знали, что «Ливерпуль» готовит что-то, что позволит Бенитесу выступить с атакой на нас. Такая практика используется в футболе. И я в том числе прибегал к ней. Другими словами, наша пресс-служба предупредила меня:

— Мы предполагаем, что Бенитес будет сегодня вас критиковать.

— По какому поводу? — спросил я.

— Не знаю, но до нас дошла такая информация.

И вот на пресс-конференции Бенитес надевает очки и зачитывает с листка бумаги список «фактов».

Ничего из этого не было правдой.

Во-первых, он заявил, что я запугиваю судей. Несмотря на то, что Футбольная ассоциация за две недели до этого оштрафовала меня на десять тысяч фунтов и я отказался поддержать кампанию «Уважение», если верить Бенитесу, они боялись меня. Кампания «Уважение» стартовала в тот сезон, а Бенитес обращал внимание на мою критику Мартина Аткинсона во время кубковой встречи годом ранее, когда новые правила еще не вступили в силу. Это означало, что он был неправ в первых двух вещах, о которых говорил. Прессе нравилась атака Бенитеса, несмотря на ее лживость. Журналисты надеялись, что начнется война, что я приму ответные шаги.

А я лишь сказал, что Рафаэль, очевидно, был огорчен чем-то, и я понятия не имел, что бы это могло быть. Этим я намекнул Рафаэлю, что он ведет себя несерьезно. Никогда не стоит переходить на личности. Это был первый раз, когда он прибег к этой тактике, и впоследствии он не однажды этим занимался.

По моим сведениям, он злился из-за того, что я ставил под сомнение перспективы «Ливерпуля» в борьбе за чемпионство и их способности выдержать давление. Если бы я был тренером «Ливерпуля», я счел бы это за комплимент, но Бенитес принял мои слова за оскорбление. Если я как тренер «Манчестер Юнайтед» говорю о «Ливерпуле» и стараюсь выбить их из колеи колкими фразами, моему коллеге должно быть ясно, что его команда меня беспокоит.

Когда Кенни руководил «Блэкберн Роверс», и они лидировали в чемпионской гонке, я заявил: «Ну теперь нам нужен Девон Лоч».

Мои слова разошлись по всем изданиям. И «Блэкберн» стал терять очки. Мы должны были выиграть чемпионат в том году, но «Роверс» удержали преимущество. Без сомнения, мы усложнили им жизнь, напомнив о знаменитой неудаче лошади Королевы-матери на ипподроме «Эйнтри». Еще до приезда Бенитеса в Англию поговаривали, что он одержим контролем, и это оказалось правдой. До такой степени, что этот контроль шел ему во вред. Он не пытался завести знакомство с другими тренерами, а это не самая разумная тактика. Ведь многие коллеги из менее успешных клубов хотели бы с ним выпить и набраться опыта.

В сезоне-2009/10 на «Энфилде» он все-таки зашел ко мне пропустить по стаканчику, но чувствовал себя неловко и вскоре попрощался, сославшись на дела. Его помощнику Сэмми Ли я тогда сказал: «Уже что-то».

Однажды в прессе появились слова якобы Роберто Мартинеса, тренера «Уиган Атлетик», о том, что у меня есть «друзья», которые стояли на моей стороне в отношениях с Бенитесом (в частности, Сэм Эллардайс). В тот же день мне позвонил Роберто, подключил Ассоциацию тренеров лиги и спросил, стоит ли ему сделать заявление, уточняющее его слова. Он сказал мне, что не имел никаких отношений с Бенитесом, который никак ему не помогал. Я думаю, Мартинес давал интервью испанской газете о том, как Бенитес относился к нам, своему главному сопернику в Англии, но не разделял его мнение. Он оказался просто посредником. Конечно, была мысль, что Мартинес с Бенитесом, будучи единственными испанскими тренерами в Англии, станут друзьями.

Бенитес жаловался, что ему не выделяют деньги на покупку игроков, но за время своей работы в «Ливерпуле» потратил больше, чем я. Намного больше. Я поражался, когда он приходил на пресс-конференции и жаловался на нехватку средств. Ему позволяли тратить целые состояния. На самом деле, его подводило качество приобретений. За исключением Торреса и Рейны, немногие игроки, которых он покупал, соответствовали стандартам «Ливерпуля». Да, были хорошие, работящие ребята, вроде Маскерано или Кёйта, но не было по-настоящему классных игроков уровня «Ливерпуля». Не было таких игроков, как Сунесс, Далглиш, Ронни Уэлан или Джимми Кейс.

Тем не менее у Бенитеса было два очень успешных трансфера: вратарь Пепе Рейна и форвард Фернандо Торрес. Последний был чрезвычайно талантливым футболистом. Мы частенько просматривали его и пытались подписать, когда ему было еще 16. Мы снова хотели заполучить его за два года до того, как он пришел в «Ливерпуль». Но всякий раз, когда мы проявляли интерес, дело заканчивалось новым, улучшенным контрактом с «Атлетико Мадрид». Мы следили за его выступлениями на юношеских турнирах и восхищались. Казалось, он родился в футболке «Атлетико», поэтому мы очень удивились, узнав о его переходе в «Ливерпуль». Должно быть, сработали испанские связи Бенитеса.

Торрес обладал удивительной природной хитростью, граничащей с беспринципностью. В его игровом характере даже виднелась какая-то подлость, и еще удивительная способность к перемене темпа. В 40-метровом спринте он не превосходил других игроков «Ливерпуля», но обладал убийственной сменой ритма. Его длинные шаги вводили соперников в заблуждение. Он мог резко ускориться и оставить их позади. Обратной стороной его таланта была неспособность справляться со сложными ситуациями. Возможно, его разбаловали в «Атлетико» — там он был этаким «золотым мальчиком», которому доверили капитанскую повязку уже в 21 год.

У него отличные физические данные: подходящие для нападающего рост и сложение. И он стал лучшим бомбардиром «Ливерпуля» со времен Оуэна и Фаулера. Другой звездой команды того времени, конечно, был Стивен Джеррард. Он не всегда хорошо играл в матчах против «Манчестер Юнайтед», но мог решить исход отдельных встреч в одиночку. Как и «Челси», мы в свое время хотели заполучить его, так как ходили слухи о его желании покинуть «Энфилд». Но кому-то вне клуба был невыгоден его переход, и история закончилась ничем.

Казалось, его трансфер в «Челси» — решенное дело. Меня постоянно мучил один вопрос: почему Бенитес не использовал Джеррарда в центре полузащиты? В последние годы наших противостояний с «Ливерпулем» я точно знал, что если их опорные полузащитники перехватили мяч, то вряд ли создадут какую-то опасность. Если же там играл Джеррард и перехватывал мяч, следовало опасаться его ускорения и нацеленности на ворота. Никогда не понимал, почему в «Ливерпуле» его так редко ставили в центр полузащиты. В сезоне-2008/2009, когда они финишировали вторыми после нас с 86 очками, у них играл Алонсо, раздававший пасы, и Джеррард в подыгрыше Торресу.

Другим нашим преимуществом было то, что «Ливерпуль» перестал растить своих игроков. Майкл Оуэн, вероятно, последний воспитанник. Если бы он присоединился к нам в 12-летнем возрасте, он вырос бы в одного из самых выдающихся форвардов. Однажды он играл за сборную Англии на юношеском турнире в Малайзии вместе с нашими Ронни Уоллуорком и Джоном Кертисом. По возвращении я дал ребятам месячный отпуск, а Майкл сразу влился в первую команду «Ливерпуля» — без отдыха и дополнительных тренировок. За два года, проведенных в «Юнайтед», Майкл стал еще лучшим футболистом. Он оказал огромное влияние на команду и обладал отличными человеческими качествами.

Я думаю, недостаток отдыха и работы над техникой в юные годы сослужили ему плохую службу. Когда в команду пришел Улье, Оуэн уже сформировался как игрок и добился звездного статуса. Его уже нельзя было заставить снова работать над техникой. Мне следовало раньше подписать Майкла. Конечно, он ни за что не перешел бы к нам напрямую из «Ливерпуля», но мы должны были вмешаться, когда он уходил из «Реала» в «Ньюкасл». Это замечательный молодой человек.

Из других игроков «Ливерпуля», доставлявших нам проблемы, я выделил бы Дирка Кёйта. Честный и трудолюбивый игрок. У меня ощущение, что за время своего пребывания в «Ливерпуле» он стоптался сантиметров на десять от тяжелой работы. Я никогда не видел форварда, который бы так усердно отрабатывал в обороне. И Бенитес ставил его на каждый матч. Но, с другой стороны, в опасной ситуации в чужой штрафной хватит ли ему остроты? Или он будет уставшим от всей этой беготни?

Несмотря на мое холодное отношение к Бенитесу, как к человеку и тренеру, он заставлял игроков отдавать все силы на поле. Очевидно, у него было какое-то мотивирующее свойство: страх, уважение или мастерство. Его команда никогда не выбрасывала белый флаг — стоит отдать ему должное.

Почему же он не добился на «Энфилде» успехов, каких мог бы добиться, с моей точки зрения? Его больше заботила оборона и разрушение, чем победа. А с таким подходом сегодня тяжело быть успешным.

Жозе Моуринью более искусно обращался с игроками. Настоящая личность. Когда на бровке стоят Жозе и Рафа, несложно выбрать победителя. «Ливерпуль» всегда стоит уважать, как и работу, которую проводил Бенитес, ведь они не зря выиграли Лигу чемпионов, с ними приходилось трудно. В его работе были положительные стороны. Да, иногда ему сопутствовала удача, но ведь и мне тоже.

Он постоянно находился на краю технической зоны, откуда руководил игроками, показывал им, где располагаться. Но я не уверен, что они следили за ним и следовали его указаниям. Никто не понимал смысла его жестикуляций. А в случае с Моуринью, напротив, я заметил, как во время матча между «Челси» и «Интером» футболисты подбегали к нему, будто спросить: «Что, босс?» Они прислушивались к его идеям.

В команде нужен сильный тренер. Это основа. И Бенитес как раз из таких. Он верит в себя и достаточно упрям, чтобы не слушать критиков. Он не изменяет себе. И выиграв финал Лиги чемпионов-2005 в Стамбуле у «Милана», он получил определенную защиту от людей, критикующих его методы работы.

«Милан» лидировал к перерыву со счетом 3:0 — по слухам, некоторые игроки уже праздновали победу, надев футболки с пожеланиями и танцуя. Паоло Мальдини и Дженнаро «Рино» Гаттузо старались образумить одноклубников и заставить их бороться до конца.

В тот вечер «Ливерпуль» одержал выдающуюся победу, доказав, что никогда не стоит опускать руки.

После недолгой работы Роя Ходжсона на тренерский пост «Ливерпуля» вернулся Кенни Далглиш, и команда снова начала перестройку. Однако немногие из его приобретений привлекали мое внимание. Мы присматривались к Джордану Хендерсону — Стив Брюс всегда отлично о нем отзывался. Но мы обратили внимание, что Хендерсон бежит «от колена», с прямой спиной, а современные футболисты бегут «от бедра». Мы решили, что такая особенность может вызвать в дальнейшем физические проблемы.

За Стюарта Даунинга «Ливерпуль» выложил 20 миллионов фунтов. У него определенно был талант, но Даунинг не самый смелый или самый быстрый. Он блестяще отдавал дальние передачи и бил по мячу, но 20 миллионов? Энди Кэрролл, за которого заплатили 35 миллионов, ходил в нашу северо-восточную школу вместе с Даунингом и Джеймсом Моррисоном, который позднее выступал за «Мидлсбро», «Вест Бром» и сборную Шотландии. Футбольная ассоциация затем закрыла школу из-за жалоб «Сандерленда» и «Ньюкасл Юнайтед». Тогда мы и стали развивать академии. Покупка Кэрролла была реакцией на удачный трансфер Торреса за 50 миллионов. Проблема Энди заключалась в его подвижности и скорости на поле. Он может проявлять себя только в том случае, если мяч постоянно находится в штрафной площади соперника, но ведь сегодня защитники отлично отодвигают игру от ворот. Современный форвард должен быть подвижным. Суарес, например, не отличается скоростью, но как он быстро соображает!

А вот молодняк «Ливерпуля» отлично себя зарекомендовал. В частности, Джей Спиринг. Он начинал как центральный защитник, как и Джон Флэнаган, но был на голову выше одноклубника: быстрый, задорный, настоящий лидер. В нем что-то было. Он неплохо справлялся и в центре полузащиты, но сложно было представить, как ему развиваться дальше. Его телосложение играло против него.

Кенни выиграл Кубок лиги и дошел до финала Кубка Англии, но когда его вместе с помощником Стивом Кларком вызвали на совещание с владельцами клуба в Бостон, я почуял неладное. Я думаю, футболки с протестными текстами и поддержка Суареса в эпопее с Эвра не добавили ему популярности. Стал бы он так рьяно защищать своего футболиста, если бы это был не Суарес, а игрок запаса?

Издания «Нью-Йорк Таймз» и «Бостон Глоуб» показали общее отношение к истории, игнорируя рукопожатие Эвра и Суареса. Проблема Кенни, на мой взгляд, заключалась в том, что слишком много молодых игроков боготворили его. В славные годы «Ливерпуля» председатель Питер Робинсон не допустил бы, чтобы ситуация получила такой резонанс. Клуб всегда должен быть выше личности.

Следующим тренером «Ливерпуля» стал 39-летний Брендан Роджерс. Я удивился, что они доверили работу такому молодому специалисту. Джон Генри, как мне кажется, совершил ошибку, решив подробно освещать внутреннюю жизнь клуба в первые недели после прихода Брендана летом 2012-го. Обратить всеобщее внимание на такого молодого человека — не лучшая идея. Поскольку проект не имел успеха в Америке, я не мог понять, какой в этом смысл. Наверное, игроков обязали давать все те интервью, которые показывали по телевизору.

Стоит отдать должное Брендану — он всегда давал шанс молодым игрокам и получал от них хорошую отдачу. Думаю, он видел, что некоторые футболисты не дотягивают до высокого уровня. Хендерсон и Даунинг, например, должны были оправдывать доверие. В любом случае нужно давать шанс даже игрокам, которых ты не очень высоко ценишь.

Наше соперничество с «Ливерпулем» всегда было напряженным. Однако в основе противостояния лежало взаимное уважение. Я гордился своим клубом в день публикации отчета о трагедии «Хиллсборо»10: шла знаковая неделя для «Ливерпуля» и людей, боровшихся за справедливость. Мы соглашались со всем, о чем они просили нас для увековечивания памяти жертв трагедии, и они оценили наш вклад.

В тот день я сказал своим футболистам: никаких ярких празднований голов, если вы нарушите правила, помогите сопернику подняться. И арбитр Марк Халси провел безупречный матч. Перед стартовым свистком Бобби Чарльтон преподнес Иану Рашу венок, который тот возложил у мемориала «Хиллсборо» у Ворот Шенкли. Венок состоял из 96 роз — по одной на каждого погибшего болельщика. Изначально «Ливерпуль» хотел, чтобы церемонию проводили я и Иан Раш, но я решил, что Бобби Чарльтон будет более подходящей фигурой. Все прошло хорошо, не считая нескольких выкриков в конце.

Очевидно, что «Ливерпулю» потребовались бы огромные средства, чтобы выйти на уровень «Манчестер Юнайтед» и «Манчестер Сити». Их стадион оставался еще одним сдерживающим фактором. Американские владельцы предпочли постройке новой арены для «Ливерпуля» реконструкцию «Фенуэй Парк», домашнего стадиона «Бостон Ред Сокс». Новый современный стадион сегодня стоит около 700 миллионов фунтов. В итоге «Энфилд» остался прежним, и даже раздевалки не изменились за 20 лет. А команде, по моему мнению, требовалось восемь новых игроков для выхода на чемпионский уровень.

К тому же, если совершаешь ошибки на трансферном рынке, потом приходится отдавать футболистов задешево.

Брендан Роджерс продолжал работать с командой, а Рафу Бенитеса я не видел. Но затем, осенью 2012-го, его пригласили в качестве исполняющего обязанности тренера в «Челси» после увольнения Роберто Ди Маттео, который выиграл Лигу чемпионов в мае того года. На одной из пресс-конференций я обмолвился, что Бенитесу везет в плане наследования готовых команд.

Я хотел упомянуть его заслуги. Он выиграл Испанский чемпионат-2001/02 с 51 забитым голом, что говорило о его прагматичном характере. И когда он возглавил «Ливерпуль», смотреть стало неинтересно — их футбол мне казался скучным. И меня удивило приглашение от «Челси». На счету Бенитеса было два чемпионских титула с «Валенсией», Лига чемпионов и Кубок Англии с «Ливерпулем». За шесть месяцев Ди Маттео выиграл Кубок Англии и Лигу чемпионов.

Так что их показатели можно было сравнивать. И все же Рафа снова оказался в Англии.


Примечания:

1 — Дэйв Секстон — тренировал «Челси» и «Манчестер Юнайтед» в в 70-х, выиграл Кубок и Суперкубок Англии, Кубок обладателей кубков.

2 — Томми Дохерти — тренировал «Челси», «МЮ», «Астон Виллу», «Порту», сборную Шотландии и другие английские и австралийские клубы в 60-80-х. Выиграл Кубок футбольной лиги, Второй дивизион и Кубок Англии.

3 — Рон Аткинсон — в 70-90-х тренировал «МЮ», «Вест Бромвич», мадридский «Атлетико» и другие английские клубы. С «МЮ» выиграл Суперкубок и дважды Кубок Англии.

4 — Стив Стонтон перешел из «Ливерпуля» в «Астон Виллу» в 1991 году. В 1998-м вернулся в команду, но через два года Улье не стал продлевать с ним контракт, и Стонтон снова оказался в «Астон Вилле».

5 — Жерар Улье изучал английский язык в Университете Лилля один год, но из-за болезни отца вынужден был пойти работать школьным учителем. В 1969-1970 стажировался в ливерпульской школе.

6 — Йорди Кройф играл за «МЮ» с 1996 по 2000-й, провел 34 матча, забил 8 голов. Карел Поборски играл с 1996 по 1998-й, провел 32 матча, забил 5 голов.

7 — Стэн Коллимор после завершения игровой карьеры стал актером и снялся во второй части «Основного инстинкта».

8 — Майк Джонсон тренирует команды по американскому футболу. Сэр Алекс ошибается, он никогда не работал с командой из Техаса.

9 — Девон Лоч — лошадь, упавшая на финишной прямой национальных скачек в 1956 году, хотя лидировала с большим отрывом. На ипподроме присутствовала королева Великобритании.

10 — Трагедия на «Хиллсборо» — давка, произошедшая 15 апреля 1989 года на стадионе «Хиллсборо» в Шеффилде во время полуфинального матча Кубка Англии по футболу между клубами «Ноттингем Форест» и «Ливерпуль» и повлекшая смерть 96 болельщиков «Ливерпуля» (766 получили ранения).

Глава 16.Мир талантов

С момента, когда «Манчестер Юнайтед» стал открытой публичной компанией в 1990 году, я не сомневался, что клуб приобретет частный владелец. Компания BSkyB Руперта Мердока1 была крупнейшим претендентом, пока Малкольм Глейзер2 не купил долю в 2003-м. Наша история и аура не могли остаться вне поля зрения частных инвесторов. Единственное, что меня удивило: семья Глейзеров не относилась к богатым болельщикам команды.

Когда Глейзеры воспользовались случаем и купили «МЮ», мне позвонил Энди Уолш из объединения болельщиков «Юнайтед» и сказал, что я должен подать в отставку. Энди — хороший парень, но я даже не думал удовлетворить его требование. Я был тренером, а не директором. Я не был владельцем акций, продавшим клуб. Смена владельцев никоим образом не касалась меня.

«Мы все поддержим вас», — добавил Энди. Я спросил: «А что станет с моим персоналом?» За мной ушло бы большинство моих помощников. Некоторые работали со мной 20 лет. Последствия отставки тренера порой шире, чем кажутся.

Я переживал, признаю. Меня заботило количество денег, которые мы сможем инвестировать в команду. Но я был уверен в клубной структуре и в своей способности находить хороших футболистов. Глейзеры с самого начала понимали, что покупают успешный целостный клуб.

Первым на контакт вышел отец Малкольм. Он позвонил мне. Через две недели приехали сыновья Джоэл и Ави, чтобы прояснить свою позицию. Они сказали, что изменения не затронут спортивную составляющую. По их мнению, клуб находился в хороших руках. Я был успешным тренером. Они не сомневались и полностью поддерживали меня. Все, что я хотел бы услышать от них, я услышал в тот день. Я понимал, что на презентациях принято пускать пыль в глаза. Люди уверяют, что все прекрасно, а потом возникает миллион оговорок. Некоторые лишились работы; нужно было затянуть пояса, чтобы выплатить долги. Но «Юнайтед» остался неделимым и с новыми владельцами, несмотря на займы, о которых говорили люди, и выплаты процентов.

Из года в год болельщики просили меня обозначить свою позицию относительно клубных долгов, я неизменно отвечал: «Я тренер. Я работаю в клубе, принадлежащем американцам». Такова моя точка зрения. Я никогда не думал огорчать руководство клуба, включаясь в дебаты о лучшей модели управления. Если бы Глейзеры заняли более агрессивную позицию, возможно, я отвечал бы иначе. Если бы от меня, например, потребовали уволить одного из помощников. Любые изменения, подрывающие мою работу, повлияли бы на всю динамику развития, но подобному давлению я никогда не подвергался. Итак, вы сложили бы полномочия, если бы некоторые болельщики потребовали вас уйти с работы всей жизни?

Когда я пришел в «Юнайтед», существовала группа болельщиков — Second Board. Они собирались в «Грилл Рум» и решали, что не так с «Манчестер Юнайтед». Вначале, когда моя позиция была более хрупкой, повернись они против меня, могли мне навредить. Мои предшественники на посту тренера находились в аналогичном положении. Когда я играл за «Рейнджерс», группа влиятельных фанов путешествовала с командой и не без успеха лоббировала свое мнение. Армия болельщиков «Юнайтед» была куда больше. В знак протеста против Глейзеров некоторые сдали абонементы и основали «Юнайтед оф Манчетер».

Футбольному болельщику нужно платить определенную цену, она заключается в том, что нельзя побеждать в каждом матче. Нельзя тренировать до конца жизни. «Юнайтед» повезло иметь двух тренеров, которые в сумме работали полвека. В зависимости от результата, настроение ухудшается или улучшается. Футбол по природе противоречив. Я помню, как после поражения от «Рейнджерс» болельщики бросали из окон кирпичи.

Летом 2005-го, кроме моего возраста, у Глейзеров не было причин менять тренера. Я даже не рассматривал этот вариант, не чувствовал напряжения вокруг себя.

Десятки миллионов фунтов, потраченные на обслуживание долгов, повысили желание защитить клуб. Я понимал это, но ситуация ни в коем случае не подразумевала обязательную продажу какого-то игрока или чрезмерную осторожность на трансферном рынке. Сильным звеном Глейзеров был коммерческий отдел в Лондоне, он находил множество спонсоров по всему миру: турецкие авиалинии, телефонные компании в Саудовской Аравии, Гонконг, Таиланд, пивные компании на Дальнем Востоке. Они приносили десятки миллионов, позволяя выплачивать долги. На футбольном поле мы здорово преуспели. 76 тысяч болельщиков приносили хорошие деньги.

Приход Глейзеров никак меня не ограничивал. Мы отказывались от футболиста, если его трансферная стоимость или зарплатные требования доходили до абсурда. Такие решения мы принимали вместе с Дэвидом Гиллом. Сверху не требовали тратиться в соотвествии с клубными долгами.

Вместо этого наша галактика расширялась. С 2007 года в Керрингтон приезжало все больше иностранцев из Южной Америки, Португалии и Болгарии. Ни один легионер в те годы не привлекал больше внимания, чем Карлос Тевес. Он оказался в центре споров по поводу вылета «Шеффилд Юнайтед» из Премьер-лиги и закончил в составе соперников из «Манчестер Сити». Его изобразили на провокационном биллборде в светло-голубой футболке, а внизу была надпись «Добро пожаловать в Манчестер».

История началась, когда Тевес выступал за «Вест Хэм». Его агент Кия Журабчан названивал Дэвиду Гиллу, уверяя, что его подопечный будет счастлив играть за «Ман Юнайтед». Такие истории мы слышали много раз. Для агентов обычное дело звонить и рассказывать, что их игрок мечтает выступать за нас. Я считал, что не стоит ввязываться в мутные переговоры со стороной Тевеса. Дэвид согласился. Было очевидно, что правами на игрока владело несколько человек. Также я обратил внимание Дэвида на то, что энергия Тевеса оказывала влияние на события на поле, и статистика была на приличном уровне. Все зависело от условий сделки.

Дэвид сказал, что может взять Тевеса в двухлетнюю платную аренду. Так и вышло, и в первом сезоне Карлос выступал отлично. Он забил важные мячи «Лиону», «Блэкберну», «Тоттенхэму» и «Челси». Он действовал энергично и вдохновенно. Он не отличался высокой скоростью и не выкладывался на тренировках. Он брал небольшие паузы, ссылаясь на боль в голени. Учитывая особенности нашей подготовки, порой это раздражало. Мы требовали искреннего желания тренироваться, чем отличаются топ-футболисты. Но Тевес отрабатывал в играх.

Тевес играл в финале Лиги чемпионов-2008 в Москве и реализовал послематчевый пенальти в серии с «Челси». Он бил первым. Я заменил Руни и оставил на поле Тевеса, потому что он играл лучше Уэйна. В следующем сезоне я подписал Димитара Бербатова и сделал ставку на пару Бербатов — Руни.

Наблюдая за Димитаром в «Тоттенхэме», я думал, что он далеко пойдет. Он отличался самообладанием и пониманием игры, которого не хватало нашей группе атаки. Он демонстрировал качества, характерные для Кантона и Тедди Шерингема: не самый быстрый, но способный поднять голову и отдать неожиданную передачу. Я считал, что он повысит наш уровень и будет разнообразить нашу игру.

Приезд Бербатова отодвинул Тевеса на вторые роли. Примерно в декабре, в его второй сезон, мы почувствовали, что он не особенно старается. Думаю, причина в том, что он футболист, которому нужна постоянная игровая практика. Если ты не тренируешься интенсивно, чего Тевес не делал, ты должен регулярно играть. Зимой Дэвид Гилл спрашивал: «Что ты думаешь делать?» Я ответил, что нужно подождать до конца сезона, чтобы принять решение. «Они хотят знать сейчас», — говорил Дэвид. Я повторил: «Передай им, что я пытаюсь найти для Тевеса больше игрового времени, чтобы верно оценить его, потому что Бербатов очень важен для команды».

Во второй половине сезона-2008/09 Тевес очень нам помогал. Особенно в домашней игре с «Тоттенхэмом». При счете 0:2 в пользу «шпор» я выпустил его на замену, чтобы оживить игру. Он выгрызал абсолютно все. Он вдохновил команду и принес победу 5:2. Он переломил игру.

В полуфинале Лиги чемпионов в 2009-м мы встречались с «Арсеналом». Я использовал трио Роналду — Руни — Пак. Они же играли в финале, что не вдохновило Тевеса. Финал в Риме против «Барселоны» превратился в бардак. Мы выбрали плохой отель. Он был ужасен. Мы бездарно спланировали подготовку. Я выпустил Тевеса в перерыве и почувствовал, что он тянет одеяло на себя. Из этого я заключил, что внутренне он согласился с переходом в «Сити». После игры в Риме он сказал мне: «Вы никогда не выказывали желания заключить со мной полноценный контракт». Я объяснил, что ждал окончания сезона, поскольку он сыграл слишком мало матчей, чтобы я был уверен. Дэвид предложил за него 25 миллионов фунтов, но я понял, что мы разговариваем со стеной. Мы пришли к выводу, что он уже согласился на переезд в другую часть города.

По неподтвержденным слухам, «Сити» заплатил за него 47 миллионов фунтов. Тевес вел переговоры и с «Челси» — думаю, его советчики не могли прийти к согласию. Говорили, что «Челси» предложил 35 миллионов, но «горожане» перебили их. Для меня это невероятные суммы. Он был хорошим игроком, но я не стал бы платить такие деньги. Я совершил ошибку: мне очень нравился Бербатов, и я хотел, чтобы он преуспел. Он был из тех, кто нуждается в постоянном подтверждении собственного величия. Выбор между ним и Тевесом превратился в головоломку.

У меня не было дисциплинарных проблем с Тевесом, вроде случая с Роберто Манчини, когда Карлос отказался разминаться с «Сити», очевидно, в матче Лиги чемпионов в Германии. Но вокруг Тевеса создавался большой ажиотаж из-за его роли в возвращении «Шеффилд Юнайтед» в Чемпионшип в 2007-м. Голы Тевеса спасли «Вест Хэм» от вылета, когда в конце сезона они приехали на «Олд Траффорд». Их оштрафовали за нарушение правила, запрещающего третьей стороне владеть правами на футболиста, но очки в АПЛ не сняли. Тевес забил нам, играя за «Вест Хэм», что помогло сохранить прописку в Премьер-лиге, а «Шеффилд» опустился во второй дивизион. Нил Уорнок, их тренер, пытался обвинить нас в том, что мы намеренно выставили против «молотобойцев» ослабленный состав.

Через неделю после матча с «Вест Хэмом» нам предстоял финал Кубка Англии. Мы располагали одной из сильнейших команд лиги, и на протяжении всего сезона, в зависимости от обстоятельств, я ротировал состав. Если вы посмотрите матч, в нашу пользу не назначили два или три пенальти, а их голкипер провел потрясающую встречу. Они убежали в отрыв, и Тевес забил. «Вест Хэм» не играл, мы их «возили». Во втором тайме я выпустил Роналду, Гиггза и Руни, но мы так и не сломили их.

Тем временем мистер Уорнок обвинил нас в сдаче матча. В последней игре чемпионата они встречались с «Уиганом». Чтобы остаться в АПЛ, хватило ничьей. В начале января Уорнок без компенсации отпустил в «Уиган» Дэвида Унсворта, и тот реализовал пенальти, выбивший «Шеффилд» из Премьер-лиги. Любой здравомыслящий человек удивился бы: «Он смотрел на себя в зеркало, он напомнил себе, что для выживания хватило бы ничьей с «Уиганом». Обвинения Уорнока выглядели нелепо.

В январе 2007-го к нам присодинился настоящий аристократ, пусть и на два месяца. Луи Саа вылечился к началу сезона, но получил еще одну травму. В октябре наш главный скаут Джим Лавлор сказал, что Хенрик Ларссон маринуется в Швеции, хотя ему есть что сказать на высоком уровне. «Хельсинборг», где выступал Ларссон, отказался его продавать. Тогда я попросил Джима выяснить, как руководство клуба отнесется к его аренде в январе. Хенрик тоже повлиял на работодателей.

В «Юнайтед» он казался культовой фигурой для наших игроков. Они благоговейно произносили его имя. Для 35-летнего человека он удивительно хорошо воспринимал тренерские указания. Каждая тренировка поглощала его. Он хотел слушать Карлуша, лекции по тактике, он вникал в каждый нюанс работы.

На тренировках он выглядел великолепно: движение, выбор позиции. Три его гола за «Юнайтед» не отражают реального вклада. В своем последнем матче за «МЮ» Хенрик опустился в полузащиту и продолжал добросовестно отрабатывать. Футболисты выстроились по пути в раздевалку и аплодировали ему, к ним присоединился персонал. Некоторые футболисты могут добиться такого и за два месяца. Культовый статус может раствориться за две минуты, если игрок станет отлынивать от работы. Он выглядел прирожденным игроком «Манчестер Юнайтед»: активным и мужественным. Он замечательно влиял на молодежь.

Я мог подписать его раньше. Я готовился сделать предложение, когда он играл за «Селтик», но Дермот Десмонд, мажоритарный акционер «Селтика», позвонил и сказал: «Ты огорчаешь меня, Алекс, у тебя куча футболистов, а он нужен нам».

Через месяц после возвращения Хенрика в Швецию мы одержали одну из величайших международных побед — 7:1 над «Ромой» 10 апреля. Наша крупнейшая победа в Лиге чемпионов. По два гола забили Майкл Кэррик и Роналду, по одному — Руни, Алан Смит и Патрис Эвра (он впервые отличился в еврокубках).

Большие матчи выигрывают восемь человек. Без троих можно обойтись, если они не в форме, играют спустя рукава или выполняют тактическое задание, помогая сохранить результат. Полдюжины раз за карьеру вы добиваетесь того, что все 11 футболистов играют на топ-уровне.

Тем вечером у нас получалось абсолютно все. При втором голе шесть человек пасовали в одно касание. Алан Смит забил с передачи Гиггза между двумя центральными защитниками. Хлоп — и в сетку. Великолепный гол. О таких матчах говорят — нельзя сыграть лучше.

Я помню, как в гостях в 1999-м мы победили «Ноттингем Форрест» 8:1. Мы могли забить 20. У «Ромы» была отличная команда: Даниэле Де Росси, Кристиан Киву, Франческо Тотти, и мы размазали их по газону. В Риме мы уступили 1:2, Скоулза удалили за убийственный фол на боковой линии. Парень практически выбежал за поле, когда Скоулз настиг его. На нас оказывалось определенное давление. Пока мячи не начали залетать в ворота «Ромы».

Еще одна классика — гостевой матч с «Уимблдоном» в феврале 1994-го в рамках Кубка Англии. Мы победили 3:0, один из голов мы забили после 38 передач. Люди называют лучшим голом «МЮ» мяч Гиггза в полуфинале кубка против «Арсенала» или удар Руни через себя в игре с «Манчестер Сити». Но для меня лучший — гол «Уимблдону». Каждый игрок команды коснулся мяча. На первой минуте матча Винни Джонс пытался достать Кантона. Стык — Эрик лежит на газоне. Все наши игроки набросились на Джонса, но Эрик сказал: «Оставьте его». Они вместе играли за «Лидс», и, возможно, Кантона чувствовал родственную душу. Кантона провел волшебный матч, он открыл счет ударом с лету, предварительно подбросив мяч самому себе.

Считается, что «Уимблдон» не умел играть. Это не так. Доставка мяча атакующим игрокам, особенно кроссы, была на высоком уровне. Они опасно разыгрывали «стандарты». Они не были обделены талантами. Они использовали их против тех, кто слабее. Если ты не пробил головой — тебе конец. Побороться за мяч — без шансов. Если ты не можешь совладать со «стандартами» — ты покойник. Играть против них было очень трудно, поэтому победа 3:0 на чужом поле особенно ценна.

Две крупные победы над «Арсеналом» стоят особняком. В игре Кубка лиги (1990) с «Хайбери», окончившейся со счетом 6:2, Ли Шарп оформил хет-трик. В феврале 2001-го мы разгромили их 6:1 на «Олд Траффорд». Ирландская семья купила на аукционе билеты на нашу игру с «Ливерпулем» в декабре 2000-го, но из-за тумана они не смогли приехать. Мы уступили 0:1 при ужасной игре. Они позвонили мне и спросили, что делать. Я сказал, что скоро мы принимаем «Арсенал». И они видели убийственные 6:1. Вот в чем разница. К перерыву мы вели 5:1. Йорки рвал их на части.

Несмотря на победу над «Ромой», наша лигочемпионская кампания оборвалась в Милане 2 мая после поражения 0:3. В предшествующую субботу нам пришлось играть основой против «Эвертона» на «Гудисон Парке», мы победили 4:2. «Милан» дал отдохнуть девятерым основным игрокам перед вторничной встречей с нами. Итальянские соперники лучше подготовились. Мы пропустили дважды за 15 минут, дождь лил как из ведра, и мы не могли перевести игру на чужую половину. Титаническими усилиями мы победили в субботу, уступая «Эвертону» 0:2, и на 5 очков оторвались в таблице Премьер-лиги.

Кроме Тевеса и Ларссона, мы приглашали других талантов с разных концов планеты. Карлуш по своим португальским связям узнал о бразильском пареньке из «Порту» Андерсоне. Ему было 16 или 17. Мы следили за ним. Он держался на грани основы: одну игру начинал с первых минут, во второй выходил на замену. Он играли против нас на турнире в Амстердаме, и я решил действовать. Но на следующей неделе он сломал ногу.

Когда он восстановился, я отправил Мартина смотреть все его матчи на протяжении четырех или пяти недель. Мартин заключил: «Алекс, он лучше Руни».

«Боже мой, Матрин, что ты говоришь. Он должен быть действительно хорош, чтобы превзойти Руни». Мартин был тверд. В то время Андресон играл под нападающими. К концу турнира мы решили купить его и Нани, которого просматривал лично я. В Нани меня привлекли скорость, сила и игра в воздухе. Он отлично действовал обеими ногами. Все при нем, что привело нас к старому вопросу: что он за парень? Ответ: хороший, тихий, достаточно хорошо говорил по-английски, никогда не имел проблем в «Спортинге», отлично работал на тренировках. Я решил, что он подходит.

Тренированный. Все физические нормативы на высшем уровне. У него была хорошая основа. Карлуш поехал с Дэвидом Гиллом: подписали в лиссабонском «Спортинге» Нани и поехали в Порто за Андерсоном. Все в один день.

Спустя два года, я мог сказать, что мы руководствовались правильными причинами, подписывая Нани и Андерсона. Проблемы с бразильцем начались зимой-2009/10. Он играл меньше, чем хотел, и выразил желание вернуться домой. Он был бразильцем, и проблемой, как обычно, стал Кубок мира, на котором он отчаянно хотел сыграть. Он планировал уехать в «Васко да Гама» до конца сезона, чтобы попасть в состав на чемпионат мира в ЮАР. «Ты не уедешь. Мы не вкладывали миллионы фунтов в футболиста, который может сорваться в Бразилию», — сказал ему я. Андерсон был приятным человеком.

Я всегда уважал бразильских футболистов. Назовите бразильца, который не блистал в большой игре? Они рождены для великих дел. У них особенное качество — они очень горды собой. Великая вера. Существует миф, что бразильцы воспринимают тренировки, как обременительные перерывы в сибаритствующей неге. Неправда. Они добросовестно тренируются. Мнение о том, что они ненавидят холод — еще одно заблуждение. Например, братья Да Силва: никаких спортивных штанов или перчаток. Ни одна страна не предлагает такую богатую смесь ингредиентов, какую вы найдете в хорошем бразильском игроке. Аргентинцы — большие патриоты, но им не хватает харизмы, которая есть у бразильцев.

Нани мы купили очень сырым: незрелый, нестабильный, но с чудесными задатками. Он играл обеими ногами, бил головой, обладал физическими данными, мог пасовать и бить. Когда покупаешь игрока со всеми этими талантами, задача в том, чтобы упорядочить их. Нани был неорганизованным. Нани был обречен находиться в тени Роналду: вингер из Португалии с похожими игровыми характеристиками. Если бы он приехал из Сербии, никто бы и не подумал их сравнивать. Но Роналду и Нани играли в «Спортинге» и рассматривалась в сравнении. Роналду наделен невероятным талантом, он смел, играет двумя ногами, замечательно прыгает. Возможно, на фоне Роналду Нани побаивался заявлять о притязаниях на место в стартовом составе «МЮ». Конкурировать с Роналду — уже большая проблема. В первый год он часто оставался в запасе. Нани быстро выучил язык, Андерсону требовалось больше времени. Ведь он бразилец, поэтому работает невероятно самоуверенно. Бразильцы думают, что могут играть против кого угодно.

Я спрашивал Андресона: «Ты видел этого Неймара в Бразилии?»

— «О, великий игрок. Фантастический».

— «А Робиньо видел?»

— «Волшебный. Восхитительный игрок».

На любую бразильскую фамилию, которую я упоминал, я получал аналогичные ответы. Он считал, что каждый на его родине играет на мировом уровне. Когда Бразилия победила Португалию в товарищеском матче, Андресон сказал Роналду: «В следующий раз мы выставим пятый состав, чтобы у вас появился шанс». Роналду рассмеялся. Такова Бразилия. Я люблю историю о том, как в Рио организовали соревнования, чтобы найти новых «десяток», и приехали тысячи претендентов. Один мальчик провел в автобусе 22 часа. Это огромная страна, полная талантов.

О трансфере Оуэна Харгривза я вспоминаю не так тепло. Он феноменально играл летом 2006-го и был отличным кандидатом, чтобы закрыть брешь, которая образовалась после ухода Роя Кина. Мы начали договариваться о цене. Но я изучил его статистику и засомневался. Внутри меня ничего не говорило в его пользу. Дэвид Гилл тяжело работал над его переходом из «Баварии». Я встретился с агентом Оуэна в Берлине на финале чемпионата мира. Приятный человек, юрист. Я сказал, что в «Юнайтед» он сможет прогрессировать. Все обернулось катастрофой. Оуэн совершенно не верил в себя. Он не особенно старался справиться с психологическими проблемами. На тренировках он выбирал простейший путь. Он стал одним из самых неудачных трансферов в моей карьере.

Он ездил по свету, пытаясь вылечить свои травмы: Германия, Америка, Канада. Я думаю, ему не хватало уверенности, чтобы справиться с повреждениями. Становилось все хуже и хуже. Он провел в США большую часть года. Его голень осматривал доктор «Баварии» Ханс Мюллер-Вольфарт. Когда он играл, я не сомневался в его самоотдаче. Он быстро входил в игру и прекрасно выполнял стандартные положения. Он мог играть на позиции правого защитника, правого вингера или правого полузащитника. В финале Лиги чемпионов-2008 против «Челси» он начинал на правом краю полузащиты, когда центральное трио «синих» стало переигрывать нас, он передвинулся в центр, а Руни ушел на правый фланг, и это сработало. Он определенно принес пользу. Но все терялось в тумане его редкой игровой практики. Он фантастически сыграл за Англию на чемпионате мира-2006: закрывал зоны и отбирал мячи.

В сентябре 2011-го мы услышали от Харгривза, что наш медицинский штаб запустил его лечение. Он утверждал, что мы использовали его «как морскую свинку» при лечении его тендинита и прочих проблем с коленом. Мы проконсультировались с юристом и могли подать на него в суд, но доктор не слишком хотел юридических разбирательств. Мы делали для этого парня все, что могли. Несмотря на это, он решил по-своему.

Я спрашивал: «Как ты чувствуешь себя с утра?»

— «Отлично, босс, но думаю, мне лучше позаниматься самому. Чувствую небольшой дискомфорт».

Он необоснованно утверждал, что мы поставили его на игру с «Вулверхэмптоном» в ноябре 2010-го, хотя он просил не выпускать его. Бред. За три недели до матча он сказал нам, что будет готов к такой-то дате, которая выпадала на еврокубковую встречу. Я отказался выпускать его в еврокубке после столь долгого отсутствия. На неделе свой матч проводила вторая команда, он должен был сыграть, но отказался.

На той неделе, когда состоялась игра против «волков», он ничего не говорил персоналу о проблемах. Я беспокоился, и поделился с Миком Феланом мнением, что он травмируется на разминке. Я исходил из того, что он рассказал одному из партнеров, что чувствует дискомфорт в ахилловом сухожилии. Но когда он вернулся с разминки, я специально спросил его: «Ты в порядке?» Я задал вопрос для перестраховки. Мой посыл был — наслаждайся. Что ж, его хватило на пять минут. Ахилл подвел. Это неудивительно.

Когда я подписал Оуэна, мне не понравилась одна его черта. Настоящий лидер должен обладать чутьем. Я говорил себе: «Что-то здесь не так». Когда они приехал на медобследование на «Олд Траффорд», я все еще испытывал непонятные сомнения. Он был рубахой-парнем. Слишком дружелюбный. Клеберсон тоже вызывал у меня сомнения, но потому, что был слишком робким, с трудом смотрел в глаза. Клеберсон обладал хорошими данными, но легко поддавался влиянию жены и отчима.

Позже я прочитал, что Футбольная ассоциация планировала выдать Харгривзу тренерскую лицензию в ускоренном порядке. Что-то не так с нашим футболом. Такое невозможно представить во Франции, Германии или Голландии, где ты три года зарабатываешь признание.

Бебе был единственным футболистом, которого я подписал без просмотра. В Португалии работал наш проверенный скаут, который обратил на него внимание. Мальчик играл среди бездомных и попал на просмотр в клуб второго дивизиона. Он играл по-настоящему хорошо. Скауты говорили: «Вам нужно посмотреть на него». Мадридский «Реал» включился в борьбу. Я знаю, что это правда: Жозе Моуринью сказал, что «Реал» готов подписать его, но мы опередили их. После небольших торгов мы заплатили 7 млн евро.

Бебе приехал с недостатками, но талант был очевиден. Фантастические ноги. Он идеально бил с обеих. Он не был готовым футболистом, но мы тренировали его. Они отдали его в аренду в Турцию, и через две недели он порвал связки в колене. Мы вернули его, провели восстановительную работу, подвели ко второй команде. Он все делал правильно. Хорошо смотрелся в усеченных двухсторонках «восемь на восемь». В игре на все поле его понимание командной игры нуждалось в доработке. С его ногами он мог забивать по 20 голов за сезон. Тихий парень, сносно говорил по-английски, и очевидно прошел трудную школу жизни на улицах Лиссабона.

К нам приходило множество игроков, и я гордился работой, проделанной с теми, кто попал в другие клубы. Например, весной 2010 года в Англии, Шотландии и Европе играли 72 воспитанника «МЮ». 72.

Фабио Капелло сказал одному моему другу, что если одеть футболистов «МЮ» в мантии и маски, он все равно узнает их за милю, что я расценил как комплимент. Их поведение и работа на тренировках выделялись. Трое играли в Дании, один в Германии, два в Бельгии, остальные по всей Англии. Среди них семь вратарей, которые так и не дебютировали за главную команду: Кевин Пикингтон, Майкл Поллитт, Бен Уильямс и Люк Стил.

Мы преуспели в поиске талантов, которые заиграют в первой команде. Вы видите что-то в классном игроке «Манчестер Юнайтед», и это что-то заставляет вас взять его в главную команду. Даррон Гибсон — пример футболиста, который привел меня на перекресток, где нужно принять решение о перспективах игрока в первой команде.

В 2009-2010-м мы боялись обмануть его. Он обладал качествами, отличными от имевшихся полузащитников. Главная особенность — умение забивать из-за пределов штрафной. Только Скоулз умел это, но его карьера подходила к концу. Назревало трудное решение, поскольку был Том Клеверли, игравший за «Уотфорд». Выступая на позиции полузащитника, он забил 11 голов. Клеверли не отличался физическими данными: чертовски худой, но смелый, как лев, и умел забивать. Однажды Дэвид Гилл спросил: «Что ты собираешься делать с Клеверли в следующем году? Он много забивает за «Уотфорд». Я ответил: «Я собираюсь проверить, сможет ли он забивать за мою команду, как за «Уотфорд».

Сможет он забить за «МЮ» 6 голов? Никто из полузащитников не забил полдюжины. Майкл Кэррик отличился пять раз. Если Клеверли, играя в полузащите, забьет шесть голов в Премьер-лиге, мы поговорим о нем. Пограничная линия проходит между тем, что футболист может, и тем, чего он не может. Смогут ли они выигрывать матчи? Если они могут забивать по шесть голов, я закрою глаза на некоторые недостатки.

Иногда в 20-21 год игроки замедляют развитие. Если к этому возрасту они не попали в главную команду, они могут разочароваться. Я пережил это во время своей игровой карьеры. В 21 год я был сыт по горло «Сент-Джонстоном» и готовил бумаги, чтобы эмигрировать в Канаду. Иллюзии рушились. «Футбол не для меня», — говорил я. Меня никуда не берут. В резервной команде «Юнайтед» мы постоянно встречались с этой проблемой. Мы отправляли игроков в аренды, надеясь, что они вернутся окрепшими. Но обычно мы посылали их в команды соответствующего уровня, где они могли построить долгосрочную карьеру. Мы горды тем, что устроили 72 человека.

Уйдя в аренду, футболисты получают возможность доказать право на место в первой команде. Например, Уэлбек. С одной стороны я отдал его в аренду, чтобы он попал в сборную Фабио Капелло на чемпионат мира-2010, к тому же у него были проблемы со скоростью роста. В 19 он все еще быстро рос, что вызывало проблемы с коленями. Я сказал ему быть осторожнее на тренировках и сохранять запал для матчей. Он близился к тому, чтобы перевалить за 1,9 метра. Но Уэлбек был хорошим игроком. Уверенный в себе мальчик. Я сказал ему однажды: «Когда-нибудь я тебя убью» (потому что он был наглым придурком). Он ответил: «Наверное, я этого заслуживаю». Туше. На все готов ответ.

Постоянной темой в наших дискуссиях о молодых футболистах была их способность справляться с давлением толпы на «Олд Траффорд» и медийным ажиотажем. Вырастут они или сникнут в футболке «Юнайтед»? Мы знали подноготную каждого доморощенного игрока, который выходил в «основе» «Юнайтед», с тренировок и матчей за резервную команду. К тому времени, как футболист перерастал молодежную или резервную команду, мы были уверены в его темпераменте, характере и спортивных качествах.

Об иностранных футболистах мы знали меньше. Как бы детально мы не исследовали их бэкграунд, водоворот матчей за «Юнайтед» мог дискредитировать их имена. В 2009-2010-м мы следили за Хавьером Эрнандесом по прозвищу Чичарито («Горошина»). Ему был 21. Скаут провел в Мексике целый месяц. Он сообщил, что Чичарито — домашний мальчик, который отказывается покидать Мексику. Мы нашли человека в Мексике, который помог детально узнать его историю.

Болельщики «Юнайтед» порой эксцентричны. Если мы подпишем игрока за 2 млн фунтов, некоторые фаны посчитают это слабостью и снижением стандартов. Габриэль Обертан относился к этой ценовой категории. Быстрый, как молния. Но на последней трети поля его ноги иногда ходили беспорядочно. Его задачей было согласовать скорость с работой мозга, чтобы наносить сопернику урон на последней трети.

Маме Бирам Диуфа посоветовал Уле-Гуннар Сульшер через свои контакты в норвежском «Мольде». Узнав о нашем интересе, «Ганновер» и «Айнтрахт» завертелись вокруг него. Мы отправили Уле и представителя клубной администрации и купили его за 4 млн евро. Основания снова были верными, но Диуф так и не нашел себя в «МЮ».

Криса Смоллинга мы купили у «Фулхэма» в январе 2010-го с расчетом, что он присоединится к нам в начале кампании-2010/11. Еще в 2008-м он выступал за нелиговый «Мэидстоун», Но Рой Ходжсон очень заботился о нем в «Фулхэме». Он обошелся примерно в 10 млн фунтов. Мы пригласили его, когда у Рио Фердинанда начались проблемы со спиной и другие болячки дали о себе знать. Мы повсюду искали центрального защитника. В сезоне-2009/10 мы постоянно просматривали кандидатов и решили, что молодой Смоллинг созрел для «основы». В долгосрочном периоде я вижу пару центральных защитников Смоллинг — Эванс. Даже в лучшие времена мы не стояли на месте. Чем дольше я работал, тем дальше заглядывал. Обновление происходило каждый день.


Примечания:

1 — Руперт Мердок (11 марта 1931, Мельбурн, Австралия) — австралийский и американский предприниматель, медиа-магнат, владелец СМИ, кинокомпаний и издательств в США, Австралии, Европе, Латинской Америке и Азии. CEO и экс-Председатель совета директоров News Corporation.

2 — Малкольм И рвинг Глейзер (родился 25 мая 1928 года в Рочестере) — американский бизнесмен и владелец спортивных команд. Является президентом и главным исполнительным директором холдинга First Allied Corporation, объединяющего различные бизнесы, в первую очередь в сфере пищевой промышленности. Он владеет контрольным пакетом акций английского футбольного клуба «Манчестер Юнайтед», а также является владельцем клуба НФЛ «Тампа Бэй Баккэнирс» из города Тампа во Флориде, США.

3 — Киа Журабчан — иранский бизнесмен, за которым, как сообщают в британской прессе, стояли Борис Березовский и Бадри Патаркацишвили, давние знакомые и партнеры по бизнесу.

Глава 17.Одна ночь в Москве

До московского финала Лиги чемпионов-2008 я был действующим обладателем, возможно, худшей статистики послематчевых пенальти. Я проиграл в серии одиннадцатиметровых два полуфинала с «Абердином», еврокубковый плей-офф с «Абердином», матч Кубка Англии на «Олд Траффорд» против «Саутгемптона», финал Кубка Англии против «Арсенала» и матч Кубка УЕФА в Москве1. Шесть поражений и одна победа — неутешительный бэкграунд, с которым я наблюдал, как Карлос Тевес ставит мяч на точку, чтобы начать серию против «Челси» в родном городе Романа Абрамовича.

Учитывая эти воспоминания, трудно было сохранять оптимизм. Прошлые разочарования крутились в голове, когда матч перешел в овертайм и плавно перетек в следующие сутки. Игра началась в 22.45 по местному времени. Когда ван дер Сар парировал удар Николя Анелька, я едва мог встать с кресла, поскольку не верил, что мы победили. Несколько мгновений я стоял недвижимо. Роналду по-прежнему лежал на газоне и плакал из-за промаха в серии пенальти.

Наш тренер вратарей собрал всю информацию, которую только можно было найти, и показал ван дер Сару на видео, куда может пробить каждый футболист «Челси». Несколько дней мы обсуждали порядок ударов наших игроков. Все чувствовали себя хорошо, кроме Роналду, который реализовывал одиннадцатиметровые на протяжении всего сезона. У Гиггза вышел лучший удар: сильно и низом впритирку со штангой. Харгривз выстрелил в верхний угол. Нани повезло, голкипер достал его удар, но мяч от перчаток залетел в сетку. Кэррик пробил по центру. Роналду засомневался и остановился.

Джону Терри оставалось реализовать свой удар, чтобы принести «Челси» победу. В тот момент я молчал и думал, что сказать игрокам. Я знал, что после поражения нужно осторожно выбирать слова. Несправедливо пихать им, после того, как парни дошли до финала Лиги чемпионов, они тяжело работали, чтобы попасть сюда. Это глубоко эмоциональный момент после жаркой борьбы. Когда Терри промазал, и серия продолжилась до первого промаха, оптимизм вернулся ко мне. Удар Андерсона заставил наших фанов вскочить с кресел, бразилец побежал к ним праздновать гол. Они вернулись в дело. Пенальти били в ворота, за которыми сидели наши болельщики, что давало преимущество.

Московский финал во всех отношениях отличался от других. Часовой пояс — первая особенность, матч начался в 22.45. Я помню, что дождь не переставал и испортил мои ботинки, поэтому на вечеринку после победы я пришел в кроссовках, из-за чего услышал не одну шутку от футболистов. Я знаю, нужно было взять запасную пару. Мы добрались до буфета примерно в 4-5 часов утра. Подали плохую еду, но игроки подарили Гиггзу замечательный сувенир, чтобы увековечить момент, когда он превзошел рекорд Бобби Чарльтона по количеству матчей за «МЮ». Это была его 759-я игра3. Со сцены пели его имя.

Игра превратилась в настоящую драму, где некоторые наши игроки замечательно проявили себя. Думаю, Уэс Браун провел один из лучших матчей в футболке «Юнайтед», после его великолепного кросса Роналду открыл счет.

В полуфинале Майкл Эссьен играл правого защитника, и, понаблюдав за командой Аврама Гранта, я решил выпустить на левый фланг Роналду, чтобы осложнить жизнь Эссьену, номинальному полузащитнику.

В эпизоде с голом Роналду перепрыгнул Эссьена, поэтому план сработал. Полузащитник, играющий правого дефа против нападающего калибра Роналду, вызывает вопросы, и Криштиану разорвал его в клочья. Перевод Роналду налево открыл вакансию на правом краю. Я выбрал Харгривза, быстрого, энергичного, умеющего отдать длинную передачу. Он хорошо справился со своей ролью. В центре полузащиты вышли Скоулз и Кэррик, Полу пришлось покинуть поле из-за разбитого носа. Гиггз заменил его и преуспел.

Несмотря на культурный шок от Москвы и гостиницы, наши приготовления шли гладко. В полуфинале мы победили «Барселону»: ничья 0:0 в Испании и 1:0 дома. Скоулз забил волшебный мяч, классический громовой удар с 25 метров. В первые 20 минут на «Камп Ноу» мы действовали хорошо, как и всегда против «Барселоны»: попали в каркас ворот и не реализовали пенальти. Затем они перехвати инициативу, а мы прижали к своей штрафной, что мы могли сделать и в финалах ЛЧ в 2009-м и 2011-м, если бы я не хотел победить в своем стиле.

Можете назвать это тактической наивностью, но я не согласен. Мы стремились следовать нашей философии и победить в правильном стиле. В полуфиналах мы пережили множество моментов, от которых замирало сердце. Мы боролись на границе своей штрафной или даже внутри нее, отчаянно пытаясь спастись. На «Олд Траффорд» мы должны были победить крупнее, мы хорошо контратаковали. После выхода Тьерри Анри на последние 15 минут, они осаждали нас в штрафной площади. Я агонизировал на боковой линии, поглядывая на часы. Позже я назвал ту игру лучшим примером того, как болельщики стояли за свою команду. Каждый вынос мяча из нашей штрафной вызывал громовую поддержку. Анри упустил хороший момент. Мы показали великий характер. Мы выдержали мощное давление и не потеряли концентрацию.

После матча я сказал: «Игроки не имели права робеть перед соперником. От них требовалось быть мужчинами, и они были ими».

Мы всегда ценили Кубки чемпионов 1968 и 1999 годов. Мы хотели быстро взять мяч под контроль в Москве. Так и вышло. Мы играли изобретательно и азартно, могли забить три-четыре гола. Казалось, что дело закончится разгромом.

Голы могут перевернуть игру с ног на голову. «Челси» повезло перед перерывом, когда Фрэнк Лэмпард сравнял счет, а мы упустили инициативу. «Челси» с того момента воспрянул духом и доминировал следующие 25 минут второго тайма. Дрогба пробил в штангу. Я воспринял это как сигнал к быстрым мерам по возврату контроля. Я отправил Руни направо и перевел Харгривза в центр, что позволило нам перехватить инициативу. К концу я чувствовал, что мы коллектив выдающихся игроков.

Переживая взлеты и падения на бровке, нельзя быть уверенным в зрелищности матча. Но тогда все чувствовали, что идет восхитительное представление, один из лучших финалов Кубка чемпионов. Мы с удовлетворением принимали участие в шоу, которое столь солидно представляло нашу лигу. Я должен отдать должное ван дер Сару, проявившему интеллект, отражая удар Анелька. Когда Анелька подходил к мячу, я думал — прыгни влево от себя. Эдвин, как и раньше, прыгнул вправо. За исключением предпоследнего удара Саломона Калу, Эдвин прыгал в левый от себя угол. Поэтому когда Анелька решал, куда бить, он, вероятно, был первым игроком «Челси», спросившим себя: «В какой же угол он прыгнет?» Ван дер Сар смещался влево, нервируя бьющего. Да, Анелька пробил плохо, но Эдвин выбрал правильный угол.

Аврам Грант — приятный человек. Я боялся, что он недостаточно силен, чтобы управлять звездами «Челси». Они ужасно вели себя в финале, выходили по одному на второй тайм, пререкались с рефери по дороге в раздевалку. Команда выходит вместе, а не бредет по одному. Судья пытался поторопить их, но футболисты не обращали на него внимания.Они испробовали все известные уловки. Вероятно, они достали судью, когда тот показал Дрогба красную карточку.

Дрогба удалили после стычки с Карлосом Тевесом, когда Видич подбежал, чтобы поддержать партнера. Дрогба ударил Виду в лицо. Если распускаешь руки, у тебя нет шансов. Насколько я понимаю, рефери спросил у бокового, кто был зачинщиком. И бум — Дрогба уходит в раздевалку. К тому времени мы уже вернули игровое преимущество. Удаление Дрогба не стало поворотной точкой. Удар Гиггза выбили из пустых ворот. Мы создавали моменты в дополнительное время и должны были дожимать «Челси». Соперник играл на ничью и делал ставку на серию пенальти.

Несмотря на удаление тем вечером, Дрогба всегда доставлял нам неприятности. Мощный и большой парень, его выделял талант забивать красивые голы, например, ударом с разворота с 28 метров. Меня удивило его отсутствие в стартовом составе в матче против нас в последние недели работы Карло Анчелотти. Торрес вышел в «основе», Дрогба появился во втором тайме, забил и вернул «Челси» в игру.

В той команде «Челси», с которой приходилось очень трудно, выделялся голкипер Петр Чех. Я мог и должен был подписать его, когда ему исполнилось 19 лет. «Челси» купил его тем летом за 8 миллионов фунтов.

Джон Терри оказывал огромное влияние на команду. Эшли Коул заряжал энергией, чтобы идти вперед. И Фрэнк Лэмпард невероятно надежно и целостно играл от штрафной до штрафной. Будучи премьером, он иногда избегал черновой работы, но играл по всему полю и почти не пропускал матчи. Вместе с Дрогба они составляли ядро команды, ее центральную пятерку, мощную силу в раздевалке.

Я ни в коем случае не думал, что «Челси» окажется под большим давлением из-за московского прошлого Абрамовича. Он сидел на трибуне, наблюдая за своими огромными вложениями. Я не думаю, что это как-то отразилось на игре. Наибольшее беспокойство у меня вызывала безопасность. Москва — город великих загадок. Я читал об Октябрьской революции и Сталине, он был хуже царей, убивал своих сограждан ради коллективизации. Мы привезли с собой двух шеф-поваров, в основном еда была хороша, в отличие от Рима, где безобразие доходило до смешного.

Что за сезон выдал в еврокубках Роналду. 42 гола для вингера? В некоторых матчах он играл центрфорварда, но в основном в наших схемах он действовал на фланге. В каждом матче он создавал себе по три момента. Однажды я смотрел, как он играл за «Реал», он раз 40 ударил по воротам.

После Москвы мы облегченно выдохнули, потому что я всегда говорил, что «Манчестер Юнайтед» должен добиваться в Европе большего. Мы в третий раз взяли Кубок чемпионов и приблизились к пяти трофеям «Ливерпуля». Я всегда чувствовал, что в обозримом будущем мы способны настичь мерсисайдцев, даже несмотря на поражения от «Барселоны» в 2009-м и 2011-м. Мы заработали дополнительное уважение в Европе. Победив в одном из финалов против «Барселоны», мы с четырьмя кубками сравнялись бы на то время с «Аяксом» и «Баварией».

В момент триумфа мы не нашли в «Лужниках» шампанского. В отсутствие настоящего напитка, мы купили в баре какую-то шипучую жидкость. Бог знает, что это было. «Я даже не могу предложить вам бокал шампанского», — извинился я перед Энди Роксбургом, который пришел в раздевалку поздравить нас. Что бы ни было в тех бутылках, мы взболтали их. Весело и абсурдно игроки передавали бутылки друг другу. Я радовался и гордился ими. Дождь вымочил меня до нитки, я переоделся в спортивный костюм. Абрамович не показывался, я вообще не помню, чтобы кто-то из «Челси» зашел к нам.

Победа в 1999-м в Барселоне пришлась на день рождения сэра Мэтта Басби. Иногда надеешься, что бог с тобой, а старина Мэтт смотрит на тебя сверху. Я не очень верю в совпадения, но есть такая штука — судьба, возможно, нам было суждено победить в Барселоне и Москве. Мэтт с «МЮ» играл в еврокубках, когда английская лига относилась к ним негативно. Мэтт оказался прав, потому что английский футбол пережил в Европе несколько славных вечеров.

Завоевав главный трофей, нужно покупать игроков, чтобы освежить команду и избежать стагнации. Через несколько недель после финала к нам присоединился Димитар Бербатов. Он числился в списке наших целей еще до перехода в «Тоттенхэм». Он фонтанировал талантами: координированный, хладнокровный и забивной, в хорошем возрасте, высокий, атлетичный. Мы нуждались в большей уверенности на последней трети поля, атакующей трети.

Дело закончилось ссорой с председателем совета директоров «Тоттенхэма» Дэниэлом Леви8, что осложнило будущие переговоры по игрокам «шпор». После покупки Майкла Кэррика мы во второй раз прокатились на американских горках9. Мы закончили переговоры изможденными. С Дэниэлом невозможно обсуждать вопрос с двух точек зрения. Есть только он и его «Тоттенхэм», что совсем неплохо для «шпор».


Примечания:

1 — В сентябре 1992 года в рамках 1/32 финала Кубка УЕФА московское «Торпедо» дважды сыграло с «МЮ» 0:0, в серии пенальти на своем поле автозаводцы победили 4:3. Заглавное фото было сделано как раз перед тем матчем.

2 — Роман Абрамович родился в Саратове, редакторы книги допустили ошибку.

3 — Сейчас на счету Гиггза 867 официальных матчей за «МЮ»

4 — Почти половина шестой главы «Футболономики» Саймона Купера посвящена послемачевой серии «МЮ» и «Челси». По версии автора, Аврам Грант консультировался с экономистом Игнасио Паласиосом-Уэрта. Он разработал для «Челси» план ударов и предсказал, куда пробьет Криштиану, но Николя Анелька вопреки плану пробил в левый от себя угол.

5 — Игру обслуживал словак Любош Михел. Летом того же года он судил четвертьфинал Евро-2008 Россия — Голландия, а осенью завершил карьеру из-за проблем со здоровьем.

6 — «МЮ» — сравнительно непопулярная команда Дрогба. В ворота «красных дьяволов» ивуариец забил лишь 4 гола. «Арсеналу» — 13, «Ливерпулю» — 11.

7 — Энди Роксбург — бывший тренер сборной Шотландии. В 2008 году — технический директор УЕФА, с 2012 года — спортивный директор «Нью-Йорк Ред Буллз».

8 — После Бербатова «МЮ» не купил ни одного игрока «Тоттенхэма». Прошлым летом Леви добился своего — трансфер Гарета Бейла в «Реал» стал самым дорогим в истории футбола.

9 — Big Dipper — большой ковш, так в Великобритании называют американские горки.

Глава 18.Психология

Во-первых, вы должны говорить правду. Нет ничего плохо в том, чтобы сообщить игроку, что он потерял форму. Любому, чье доверие ослабло, я отвечу, что мы — «Манчестер Юнайтед» и не можем позволить себе опуститься до уровня других клубов.

Когда необходимо поговорить с футболистом, выступившим ниже наших ожиданий, я спрашивал: «Что за фигня?» Затем добавлял: «Для игрока с твоими возможностями», чтобы они пришли в себя после первоначального шока. Критикуй, но и подбадривай в меру: «Почему ты играешь плохо? Ты способен на большее».

Бесконечные похвалы звучат фальшиво. Футболисты чувствуют это. Важнейший компонент отношений тренер-футболист — умение заставить игрока нести ответственность за свои действия, ошибки, уровень игры и, в конце концов, за результат. Мы все работали на результат. Подчас вымученная победа важнее, чем разгром 6:0 с голом после 25 передач. Лейтмотив неизменен — «Манчестер Юнайтед» должен побеждать. Победная культура будет жить, только если я буду честно говорить футболистам, что думаю об их игре. И да, порой получалось решительно и агрессивно. Я говорил игрокам, чего клуб хочет от них.

Обращаюсь к молодым тренерам: не провоцируйте конфликты. Не ищите их, потому что они обязательно вас же и настигнут. Если идете на конфликт, игрок вынужден занять контратакующую позицию, и у него будет преимущество. Когда бывший капитан «Абердина», «Юнайтед» и сборной Шотландии Мартин Бакен1 возглавил «Бернли», он ударил капитана команды в первую же субботу. «Хорошее начало, Мартин», — сказал я ему.

Мартин был очень принципиальным парнем. Будучи игроком, он перешел в «Олдхэм» и получил 40 тысяч фунтов подъемных, огромные деньги на то время. Пребывая в плохой форме, он вернул деньги клубу. Он не мог оставить их у себя, потому что чувствовал, что их не заработал. Представьте такое сегодня. На протяжении моей карьеры люди считали, что я придерживаюсь принципов Макиавеллизма2. Я не прибегал к черной магии. Я пользовался взятками по контракту3. Мои высказывания о том, что мы всегда прибавляли во второй части сезона, можно расценивать как игры разума, и я был заинтригован, когда тренер «Челси» Карло Анчелотти зимой 2009-го раскусил меня. Он сказал примерно следующее: «Алекс утверждает, что «Юнайтед» сильнее во второй части сезона, но и мы тоже».

Из года в год я твердил: «Подождите до второй половины сезона». И всегда работало. Я влез в головы своих игроков и стал зудящим страхом для соперников. Во вторую часть сезона «Юнайтед» вступали, как завоеватели, с адским огнем в глазах. Это превратилось в самоисполняющееся пророчество.

Постукивание по циферблату — еще одна психологическая уловка. Я не следил за временем. Иногда поглядывал на часы: слишком сложно суммировать все паузы, чтобы точно знать, когда закончится игра. Суть в том, что постукивание по часам влияло на соперников, а не на нашу команду. Увидев, как я указываю на часы и жестикулирую, соперник беспокоился. Он боялся, что добавят еще минут 10. Все знали, что «Юнайтед» умеют забивать в концовках. Глядя на меня, стучащего по циферблату, они думали, что придется защищаться против нас еще прорву времени, которая казалась им бесконечностью.

Они чувствовали себя осажденными. Они знали, что мы никогда не сдаемся и любим поздние развязки. Клайв Тилдесли комментировал для ITV финал Лиги чемпионов-1999. Перед началом компенсированного времени он сказал: «Юнайтед» всегда забивают», что можно сравнить со словами Кеннета Волстенхолма5 во время финала чемпионат мира-1966. Вот это игры разума.

Существуют психологические правила обращения с отдельными футболистами. Нестандартное поведение помогает взглянуть на ситуацию их глазами. Все мы были молоды, поэтому поставьте себя на их место. Вы сделали что-то плохое, вы ждете наказания. «Что он скажет?» — думаете вы. Или: «Что скажет мой отец?» Цель — придать максимально возможный импульс. Что бы зацепило меня больше всего на данном этапе жизни?

Преимущество тренера в том, что он знает о желании футболиста играть. Все они хотят быть на поле. Поэтому лишая их этого удовольствия, вы отнимаете их жизнь. Это лучший рычаг воздействия.

В случае с Франком Макгарви я был последователен, говоря ему: «Ты больше никогда не будешь играть». Он поверил. Он верил три недели. Закончилось тем, что он молил меня о втором шансе. Он осознавал, что вся власть сосредоточена в моих руках. Свободы, которые гарантировал его контракт, расходились тогда с реальностью.

Люди без конца обсуждали мои игры разума. После каждого моего заявления рой аналитиков искал подтекст, хотя в 98 % случаев его не было. Но психологическое давление делает свое дело. Даже суеверия — ибо все им подвластны.

На скачках в Хейдоке в 2010-м одна женщина сказала мне: «Я вижу вас по телевизору, и вы очень серьезны, а здесь улыбаетесь и получаете удовольствие».

Я объяснил: «Вы хотите, чтобы я несерьезно относился к работе? Моя работа завязана на концентрации. Все, что крутится в моей голове должно быть во благо игроков. Я не имею права на ошибки. Я не делаю пометок, не рассчитываю на видеоповторы, я должен быть прав. Это серьезный бизнес, и я не хочу ошибаться».

Тем не менее я ошибался много раз. Я был убежден, что в полуфинале Лиги чемпионов против дортмундской «Боруссии» Петер Шмейхель совершил ошибку. Но тогда я не надевал очки на матчи. Петер сказал: «Там был рикошет».

«Рикошет у меня в заднице, — прокричал я, — не было там рикошета!»

Посмотрев повтор, я убедился, что мяч изменил направление. С тех пор я начал носить очки на игры. Я не мог допустить, чтобы такие ошибки сбивали меня с толку. Если ты спрашиваешь защитника, зачем он пытался оставить соперника в офсайде, а он отвечает, что не пытался, вы должны быть уверены в своей правоте.

Нельзя позволять футболистам убеждать самих себя, что тренер ошибся. Если они теряют веру в вашу компетенцию, они теряют веру в вас. На высшем уровне нужно постоянно держать в голове это утверждение. Нужно аккуратно подходить к тому, что говоришь игрокам. Попытка утвердиться в правоте может быть смешной. Мы играли в игру — угадай состав соперника. Однажды перед матчем Лиги чемпионов я сделал традиционный вдумчивый прогноз. Когда команда подошла к выходу, Рене Меленстен сообщил: «Босс, они сделали шесть изменений».

Я остолбенел, когда сравнил заявку со своим прогнозом. Ярость довела меня до кипения: «Вы это видите? — прорычал я игрокам, — они плюют на нас — думают, что могут привозить к нам второй состав!»

На заре карьеры мы играли с «Ковентри» в Кубке Англии на «Олд Траффорд» после того, как выбили «Ман Сити» в третьем раунде. За неделю до матча я поехал посмотреть игру «Ковентри» против «Шеффилд Уэнсдей». Вы не поверите, как плох был «Ковентри». Мы с Арчи Ноксом беззаботно вернулись домой. И знаете что? «Ковентри» великолепно сыграл с нами на «Олд Траффорд». Команды, приезжавшие к нам, часто представали в другом свете: другая тактика, другая мотивация, все другое. С тех пор я научился готовиться к домашним играми, исходя из лучшего, на что способны соперники: лучшая тактика, лучшее выступление. И делал все, чтобы этого все равно не хватило.

Лучшие команды приезжали на «Олд Траффорд», пытаясь нас напугать. Особенно «Арсенал». «Челси» — в какой-то степени, зачастую — «Ливерпуль». «Сити» с приходом шейха Мансура тоже приезжал с заметно возросшими амбициями. Как и команды, которые тренировали экс-футболисты «МЮ». Например, парни из «Сандерленда» Стива Брюса не робели на нашем поле.

За долгую тренерскую карьеру у меня выработался иммунитет против перешептываний и слухов, ходивших вокруг моих коллег, после трех поражений подряд. Успех оградил меня от СМИ, требовавших расправы. Они добирались до других, но не до меня. Это придавало мне сил в раздевалке. Плюсы касались и футболистов. Если тренер не уйдет, останутся и игроки. Тренеры и персонал сохранят работу, потому что тренер никуда не уходит. Стабильность. Постоянство. Редкость в современном футболе. В плохие времена мы не паниковали. Нам не нравилось происходящее, но мы не паниковали.

Мне нравится думать, что мы чувствовали дух игры. Йохан Кройф в 90-е сказал мне:

— Ты никогда не выиграешь Кубок чемпионов.

— Почему?

— Ты не жульничаешь и не покупаешь арбитров

— Если это напишут на моем надгробии, я согласен.

Профессиональный футбол требует жесткости, и я рано научился ей. Возьмите Дэйва Маккая7. Я играл против него в 16 лет. В то время я числился в «Куинз Парк», где выступал за вторую команду. Дэйв только вернулся после перелома пальца и играл за дубль «Хартса». В то время у них была великая команда.

Я играл левого инсайда, он — правого полузащитника. Я посмотрел на него на разминке: огромный, с бычьей грудью. Как только я получил мяч, он влетел в меня. В матче резервных команд.

Я подумал, что не выдержу. В следующем эпизоде я сбил его. Он спросил: «Ты хочешь доиграть до конца?» «Ты первый сбил меня», — заикался я. «Я отобрал мяч, если я собью тебя, ты узнаешь об этом».

Он напугал меня. А я никого не боялся. Легендарный игрок с невероятной аурой. У меня в офисе висела его фотография, где он схлестнулся с Билли Бремнером7. Как-то я рискнул и дерзко спросил его: «Ты тогда победил?» Я был на «Хэмпден-Парк», когда они собрали лучшую шотландскую команду в истории, и Дэйв не попал в нее. Все возмущались. Я могу критиковать свою команду публично, но я никогда не бичевал отдельных игроков перед прессой. Болельщики имели право знать, что я недоволен игрой. Но не кем-то отдельно. Я научился этому у Джока Стейна. Я постоянно спрашивал его обо всем. В «Селтике» он вел себя настолько смиренно, что это почти раздражало. Я спрашивал его о Джимми Джонстоне или Бобби Мердоче, ожидая, что он похвастается выбором состава или тактикой, но Джок лишь говорил: «О, малыш Джимми в прекрасной форме». Он никогда не хвалил себя. Я хотел, чтобы он хоть раз сказал: «Хорошо, что я решил сыграть 4-4-3, и это сработало». Но Джок слишком скромен, чтобы сказать такое.

Джок пропустил американское турне «Селтика» из-за автомобильной аварии, и Шон Фэллон отправил домой трех игроков за нарушение дисциплины. «Я сказал Шону, что не поступил бы так», — ответил Джок, когда я надоел с вопросом о его гипотетическом решении. «Поступая подобным образом, наживаешь кучу врагов».

— Но болельщики поймут, — спорил я.

— Забудь про болельщиков. У этих футболистов есть матери. Ты думаешь, мать поверит, что виноват ее сын? Их жены, братья, отцы, подруги — ты отворачиваешься от них. Реши проблему в офисе.

Порой лед работает не хуже пламени. Когда Нани заработал красную карточку в матче на «Вилла-Парк» в 2010-м, я не сказал ему ни слова. Я оставил его мучиться. Он смотрел на меня в поисках капли успокоения. Я знал, что он не хотел делать то, что сделал. На ТВ я назвал его действия наивными, сказал, что он не подлый игрок, но раз пошел двумя ногами, то должен получить прямую красную. Он не нанес серьезной травмы. Я лишь объяснил, что он совершил ошибку в отборе, потому что, как и все, подвержен эмоциям.

Люди считали, что я постоянно вел психологическую войну против Арсена Венгера, пытаясь смутить его. Не думаю, что провоцировал Арсена. Иногда я использовал игры разума в том смысле, что выдавал небольшие умозаключения, понимая, что пресса примет их за психологическую диверсию.

Помню, как мне позвонил Брайан Литтл, тренер «Астон Виллы», по поводу ремарки, которую я сделал накануне матча с ними: «Что ты имел в виду?»

«Ничего», — ответил я. Он сбил меня с толку. «Я подумал, ты снова играешь в свои игры», — добавил Брайан. Очевидно, повесив трубку, Брайан продолжил думать: «Что он хотел сказать? О чем он?»

Хотя это помогало мне нервировать соперников, часто я выбивал их из колеи ненамеренно, или понимая, что я сделал.


Примечания:

1 — Мартин Бакен (родился 6 марта 1949 года в Абердине, Шотландия) — известный в прошлом шотландский футболист, центральный защитник. С 1972-го по 1983 год выступал за «Манчестер Юнайтед», в котором на протяжении шести лет был капитаном. В качестве тренера работал лишь один год в «Бернли».

2 — Макиавеллизм — термин в политологии, обозначающий государственную политику, основанную на культе грубой силы, пренебрежении нормами морали и тому подобном. Термин произведен от имени итальянского мыслителя Никколо Макиавелли и связывается с идеями, изложенными им в его книге «Государь».

3 — Взятки по контракту (термин из бриджа) — количество взяток, определяемых уровнем контракта. То есть в это количество не входят возможные перебранные взятки, а также базовые шесть взяток («книжка»). Вероятно, Алекс Фергюсон имеет в виду, что команда оправдывала его прогнозы.

4 — Самоисполняющееся пророчество — предсказание, которое прямо или косвенно влияет на реальность таким образом, что в итоге неизбежно оказывается верным.

5 — Комментатор Би-Би-Си Кеннет Волстенхолм обрел бессмертие, произнеся после финального свистка финала ЧМ-1966, когда толпа фанов высыпала на поле: «Они думают, что все закончилось. Все только начинается!»

6 — Дэвид Маккай — шотландский футболист и тренер. Провел 22 матча за сборную Шотландии, вошел в символический список «100 легенд Футбольной лиги», был включен в английский и шотландский Залы футбольной славы.

7 — Билли Бремнер — шотландский футболист и футбольный тренер, наиболее известный по выступлениям за английский «Лидс Юнайтед». Голосованием болельщиков клуба в 2000 году Бремнер был признан величайшим игроком в истории «Лидса». Ему был установлен памятник перед домашним стадионом клуба. Бремнер включен в Залы славы английского и шотландского футбола.

Глава 19.«Барселона» (2009-2011) — маленькое великолепие

«Барселона» — лучшая из команд, против которых играл «Манчестер Юнайтед». Несомненно, лучшая. Они привнесли в соревнование правильное мышление. У нас в стране хватало полузащитников — Патрик Виейра, Рой Кин, Брайан Робсон — сильные мужчины, бойцы, победители. За «Барселону» играли малыши ростом 1,65 метра, храбрые как львы, они все время держали мяч и не позволяли отобрать его. Я восхищался блестящими Лионелем Месси, Хави и Андресом Иньестой.

«Барселона», победившая нас на «Уэмбли» в 2011-м в финале Лиги чемпионов, превосходила команду, обыгравшую нас в Риме двумя годами ранее. В 2011-м они достигли невероятных вершин мастерства. В обоих случаях мне приходилось мириться с мыслью, что мы имели действительно хорошую команду, но встретились с теми, кто был еще лучше.

Мне хотелось бы повторить римский финал на следующий день. Буквально на следующий. Прекрасный римский вечер, шикарная атмосфера на «Стадио Олимпико», и я проиграл в первом из своих пяти еврокубковых финалов. Больно получать медаль финалиста, когда знаешь, что твоя команда могла выступить гораздо лучше.

Нужно иметь храбрость, чтобы бросить вызов той «Барселоне». Лучшая команда поколения, как мадридский «Реал» в 50-60-х или «Милан» начала 90-х. Игроки мирового уровня объединились вокруг Месси. Потрясающе. Я не завидовал этим великим формациям. Сожалел после поражений — да, но ревности не испытывал.

В обоих финалах у нас было бы больше шансов, играй мы от обороны, но раз я добрался с «МЮ» до решающего матча, было бы неправильно менять подход. Я использовал оборонительную тактику, чтобы победить «Барселону» в полуфинале-2008: мы глубоко садились в защиту, я прошел через пытки, фаны — через ад. В следующей встрече с «Барселоной» я хотел выглядеть позитивнее, и отчасти из-за изменения подхода мы проиграли. Если бы мы отошли к своей штрафной, играли бы плотно в обороне, возможно, добились бы трусливой победы. Я не виню себя. Я лишь хочу, чтобы наш футбол приносил лучшие результаты.

После победы в Риме «Барселона» развилась в лучшую команду нашего времени. Победа разогнала их. Даже одна победа может обернуться таким катализирующим эффектом. Они впервые за четыре года победили в Лиге чемпионов, команда Пепа Гвардиолы стала первой в Испании, кому удалось выиграть Кубок страны, чемпионат и Кубок чемпионов за одну кампанию. Мы являлись действующими обладателями Кубка чемпионов, но не сумели стать первым клубом в современной истории турнира, который бы защитил титул.

Мы не должны были проигрывать в вечном городе. С «Барселоной» можно бороться, что мы доказали годом ранее. Их можно остановить — даже Месси. Мы сделали это за 12 месяцев до финала на «Камп Ноу». Мы оттянули Тевеса назад, а Роналду выдвинули на позицию центрфорварда. В итоге образовали два очага опасности для соперника. Роналду и Тевес проникали в их оборону и помогали нам контролировать мяч.

Было сложно, поскольку «Барселона» монополизирует контроль над мячом на долгих временных отрезках, и соперники попросту теряют интерес к происходящему. Они лишь наблюдают, как мяч перекатывается по полю.

Наш план был таков: при малейшей возможности Роналду бежал вперед в свободную зону, а Тевес открывался под короткий пас. Но их поглотило созерцание. В перерыве я сказал: «Вы смотрите игру, вы совсем не контратакуете». Наша модель отличалась от миланского «Интера». Итальянцы сидели в глубокой обороне и уповали на контратаки. Мы провели второй тайм в нападении.

Теперь я могу сказать, что главным негативным фактором в Риме стал выбор отеля. Там был хаос. Мы ели в комнате без света, еду подавали холодной и с опозданием. Мы привезли с собой шеф-повара, но на него не обращали внимания. Утром в день игры два или три наших футболиста, в частности Гиггз, чувствовали себя неважно, и так же сыграли. Роль Гиггза подразумевала гигантский объем работы, и малейший сбой в системе срывал весь план.

Задача Гиггза оказалась слишком объемной: переиграть центрального полузащитника «Барселоны» Серхио Бускетса, преуспеть в нападении и отработать в защите.

После всего того, что Райан Гиггз выиграл в составе «МЮ», его нельзя критиковать ни в коем случае. Просто жаль, что в тот вечер уровень его энергии оказался ниже привычного уровня.

Мы хорошо начали. Роналду трижды угрожал воротам Виктора Вальдеса: один раз со штрафного и дважды — дальними ударами. Но на 10-й минуте мы пропустили глупый гол. Защитники не помешали Иньесте отдать проникающий пас на Это’О, ван дер Сар почти справился с ударом, но мяч все-таки залетел в ближний угол.

«Барселона» начала с Месси на правом краю, Это’О в центре и Анри слева. После гола Это’О сдвинулся правее, а Месси сместился в полузащиту, играя оттянутого центрфорварда. Они передвинули Это’О, потому что Эвра постоянно убегал от Месси на фланге. Эвра упорно мчался вперед, и «Барселона» перестроилась, чтобы сдержать его. Впоследствии Гвардиола признал это. Месси убрали, чтобы избавить от противостояния с Эвра.

После перестановок Месси оказался на любимой позиции в центре поля. С тех пор он играл в этом кармане, вводя в замешательство четверку защитников. Они не знали, выдвигаться на Месси или оставаться сзади и не рисковать.

После гола Это’О и перемещения Месси «Барселона» получила дополнительного человека в средней линии. Иньеста с Хави затеяли перепасовку и контролировали мяч весь вечер. Они превзошли нас в циркуляции мяча. Я не буду тратить время, оспаривая этот факт. Мы заплатили большую цену, уступив контроль «Барселоне»: из-за их преимущества в полузащите нам досталась роль зрителей. В перерыве я выпустил Тевеса вместо Андерсона, и Карлос упустил отличный момент. Вместо удара он попытался во второй раз обыграть защитника и потерял мяч. Второй гол «Барселона» забила через час после первого. Хави навесил с правого фланга, а Месси в непривычном стиле пробил головой.

Позже я обсуждал эволюцию «Барселоны» с голландцем Луи ван Галом, их бывшим тренером. Фундамент их философии заложил Йохан Кроиф, восхитительный тренер, который разработал идею о ширине атаки и постоянном контроле мяча неизменно с дополнительным игроком в полузащите. После Бобби Робсона они вернулись к голландскому вектору: ван Гал и Франк Райкард. Пеп Гвардиола добавил методику прессинга. С Гвардиолой они довели до совершенства правило трех секунд.

После победы в Риме Гвардиола сказал: «Нам повезло работать с наследием Йохана Кройфа и Карлеса Решака. Они отцы, и мы следуем за ними».

Я никогда не мог понять, как их футболисты умудрялись проводить столько матчей. Они играли практически неизменным составом. Успех цикличен, неминуемы падения. «Барселона» как-то избежала их и отправилась в погоню за «Реалом». Я не люблю признавать, что нас победила великая команда, потому что мы не хотим произносить подобные слова. Максимальное допущение, на которое мы могли пойти: две великие команды играли в финале, но мы упустили свое. Наша цель — быть наравне с лучшими европейскими клубами.

Чтобы победить ту «Барселону», нужны безотказные центральные защитники. Рио и Видич достигли того возраста, когда предпочитают закрывать зоны. Никаких проблем, все правильно, но для «Барселоны» этого недостаточно. Нужны защитники, готовые сместиться вправо к Месси, не беспокоясь о происходящем за спиной. Да, он убежит на фланг. И отлично. Там он не так опасен, как в центре.

За них играли четыре футболиста мирового уровня: Пике, два центральных полузащитника и Месси. Несомненно, Пике был самым недооцененным игроком «Барселоны». Он великий футболист. Мы знали это, потому что он играл за нас. На одном из семинаров Гвардиола признался мне, что Пике — их лучшее приобретение. Он задавал темп, точно пасовал, обеспечивал уверенность и проникновение из глубины. Мы пытались нивелировать его прессингом нападающих, которые оказывались первыми на мяче, или заставляя дефов играть на отбой. Первые 20 или 30 минут все работало прекрасно, но после забили и сорвались с крючка.

Они очень талантливо освобождались от опеки. Вы забрасываете удочку в реку, и рыба клюет. Иногда нет. Хави пасует Иньесте в темпе, который заставляет вас думать, что вы перехватите мяч. Но вы не получите его — они убегут от вас. Сила паса, скорость, угол выманивают вас туда, где вы не должны находиться. Они великолепно освоили эту уловку.

Премьер-лига отчаянно хочет либерализовать выдачу разрешений на работу. Данный подход таит угрозу. Можно заполонить игру посредственными футболистами. Но большие клубы должны иметь такую возможность, потому что они могут позволить себе лучших игроков. Если вы хотите побеждать в Европе, первостепенная задача — упростить получение рабочих виз в пользу клубов. Мы можем подписывать футболистов из Евросоюза начиная с 16 лет.

Через два года «МЮ» снова добрался до финала, на этот раз на «Уэмбли». Мы начали, как и в Риме, но получили оборотку в центре поля и проиграли 1:3. Выпустили с первых минут ван дер Сара в воротах, Фабио, Фердинанда, Видича и Эвра в защите, Гиггза, Пака, Кэррика и Валенсию в середине и Руни с Эрнандесом в атаке.

Мы не удержали Месси. Наши центральные защитники не выходили на мяч. Они ждали на задней линии. Мы провели лучшую подготовку к матчу, какую я только помню. Отрабатывали схемы 10 дней. Но знаете, в чем проблема? Иногда футболисты играют эпизоды, а не матч. Уэйн Руни, например, разочаровал. В нашей тактике Руни должен был врываться в свободное пространство за центральными защитниками, а Чичарито — оттягивать их назад, с чем он справился. Но мы не сумели проникнуть за спины защитников. По какой-то причине Антонио Валенсия проспал весь матч. Он чертовски нервничал. Но я не хочу чрезмерно критиковать.

Мы по-настоящему не давили их левого защитника, который только вернулся после травмы и пропустил кучу матчей3. Мы считали большим плюсом, если он или Пуйоль сыграют там. Валенсия подошел к финалу в отличной форме. Он замучил Эшли Коула двумя или тремя неделями ранее и выпил всю кровь у защитника «Шальке». Возможно, в игре в «Барселоной» правильнее отойти к своей штрафной, но мы должны были лучше встречать Месси. Майкл Кэррик тоже сыграл ниже своего уровня.

Первой новостью того вечера стало отсутствие в заявке Димитара Бербатова. Вместо него в запасе остался Майкл Оуэн. Бербатов резко воспринял мое решение, и я отвратительно себя чувствовал. На «Уэмбли» есть уединенная уютная тренерская комната, где я объяснил ему свой выбор. Димитар порой перегорал и не всегда удачно выходил на замену. Я сказал: «Если нам понадобится поздний гол, Майкл Оуэн лучше сработает в штрафной». Возможно, это не совсем правда, но я должен был принять решение и не жалею о нем.

Бербатова подписал в 2008-м. Он проявлял завидное хладнокровие в завершающей стадии. Я думал, это добавит уверенности остальным игрокам, но тем самым я зашел в тупик с Тевесом, который не отличался самообладанием. Он выходил на замену, полностью играл следующий матч, а затем снова появлялся со скамейки. Нужно отдать должное: Тевес всегда оказывал влияние на игру. Определенно, эта ситуация дала его представителям повод для переговоров с другими клубами.

Удивительно, но Бербатову не хватало уверенности в себе. Он не был позером, как Кантона и Энди Коул, не отличался смелостью Тедди Шерингема. Эрнандес очень верил в свои силы — яркий и свежий. Мы доверяли Бербатову, но проблема заключалась в его стиле. Мы играли на определенных скоростях, и Димитар не мог поддержать темп. Он не относился к быстро реагирующим футболистам. Ему нравилось, когда игра развивалась спокойно, а он делал свое дело в чужой штрафной в привычном темпе. Черт возьми, сделай что-нибудь за пределами штрафной и включись в игру! Он обладал многими достоинствами. Хотя его хотели купить летом 2011-го, я не был готов отпустить Димитара. Мы заплатили за него 30 млн фунтов, и я не хотел перечеркивать это просто потому, что он не сыграл в нескольких важных матчах предыдущего сезона. Мы еще могли использовать его.

На тренировках мы отрабатывали быстрое перемещение мяча, но когда соперник перехватывал мяч, он ходил пешком. Так нельзя играть за «МЮ». Чтобы избежать открытых зон, нужно быстро перестраиваться, иначе соперник получал численное преимущество в атаке. Нам нужны были игроки, которые реагировали на потерю и прессинговали оппонентов. Но иногда он творил великие вещи. И обладал аппетитом Ники Батта. Ел, не поднимая голову, иногда брал еду домой.

Бербатов не вышел бы в матче на «Уэмбли», даже если бы попал в заявку. Мне пришлось выпустить Нани вместо Фабио, оставалось две замены. Я хотел выпустить Скоулза — мы нуждались в игроке, который сможет дирижировать комбинациями, поэтому Пол вышел вместо Кэррика. Мы много месяцев обсуждали уход Скоулза, я пытался переубедить его, уговорить еще на один сезон, но он считал, что 25 матчей в сезоне недостаточно. Пол признался, что не чувствует ног в последние 25-30 минут. Он перенес две операции на колене, много пропустил из-за проблем с глазом, но все еще играл на высоком уровне. Феноменально.

Летом в прощальном матче он забил великолепный гол. Он не оставил шансов Брэду Фриделю. Удар-ракета. Эрик Кантона, тренер команды гостей, аплодировал. В программе Talksport как-то сказали, что Пол не входит в число лучших английских игроков нового времени. Ведущий выше ценил Гаскойна, Лэмпарда и Джеррарда. Полная ерунда.

После второго поражения от «Барселоны» в финале Лиги чемпионов я задался вопросом, в чем же проблема. Факт номер 1: некоторые футболисты сыграли ниже своего уровня. К тому же мы привыкли к матчам, в которых превосходим соперников по владению. Когда «Барселона» забрала наш козырь, мы потеряли уверенность и концентрацию. Есть доля истины в том, что мы не привыкли играть вторым номером, даже футболисты вроде Гиггза и Джи Сун Парка, которые в четвертьфинале против «Челси» носились по всему полю и вгрызались в каждый мяч. Против «Барселоны» как будто вышли другие люди. Стартовый состав каталонцев: Вальдес, Алвес, Пике, Абидаль, Маскерано, Бускетс, Хави, Иньеста, Месси, Вилья и Педро.

Педро открыл счет после одного из бесчисленных умных пасов Хави, но Руни ответил голом после быстрой перепасовки с Гиггзом, забежав в зону позади центральных защитников. Затем карусель «Барселоны» с Месси во главе завертелась на полную мощность. Лионель и Вилья прикончили нас двумя голами. Ван дер Сар провел последний матч за «Юнайтед».

В перерыве я допустил ошибку. Я все еще фокусировался на победе и сказал Руни вбегать в пространство за центральными защитниками: «Если ты продолжишь врываться, мы победим». Я забыл о важнейшем аспекте матчей с «Барселоной». Они выиграли кучу игр в первые 15 минут второго тайма. Я должен был напомнить об этом футболистам. Было бы лучше на эти 15 минут отправить Пака держать Месси, а Руни перевести на левый край. С такой тактикой мы бы просели, но продолжили бы контратаковать. Перестройка оставила бы Бускетса без опеки, и он, вероятно, переместился бы к нашей штрафной, но Руни смог бы атаковать слева.

Я хотел заменить Валенсию после 10 минут второго тайма, но ногу Фабио вновь свела судорога, и пришлось перегруппироваться с учетом его травмы. В целом мне везло в финалах. Удача покинула меня в игре против «Барселоны». Учитывая результаты моих больших матчей и успехи, которых я добился, грех жаловаться на поражение на «Уэмбли», где в 1968 году «Юнайтед» победил «Бенфику».

Мы надеялись на угловые, но подачи не шли. В «Барселоне» не мелькнуло ни капли самодовольства, даже когда наше поражение стало очевидным. Никто из них не щеголял превосходством. Сразу после финального свистка Хави пошел обменяться футболками со Скоулзом. У футболистов должны быть примеры для подражания. Они должны говорить себе: «Вот таким я хочу быть». Примером для меня был Денис Лоу4. Он был старше меня на полтора года, и я говорил себе: «Хочу быть, как он».

После поражения я всерьез обратил внимание на тренировки в нашей академии. Мы с Гари Невиллом и Полом Скоулзом обменялись множеством мнений. Я думал о приглашении в академию другого технического тренера. Наш клуб всегда выпускал больших игроков, и новое поколение «Барселоны» не превосходило наших ребят. Ни в коем случае. Тьяго Алькантара сравним с Уэлбеком и Клеверли, но никто не сомневался в том, что остальные пробьются.

Жизненно необходимо смотреть вперед. Мы следили за Филом Джонсом задолго до финала ЛЧ. Я пытался прибрести его в 2010-м, но «Блэкберн» не продал. Эшли Янга купили на замену Гиггзу. Ситуация с голкиперами разрешилась в декабре. Мы верили в Давида Де Хеа, несмотря на неудачное начало карьеры в «МЮ». Смоллинг и Эванс — выдающиеся надежды. У нас играли Фабио и Рафаэл, на подходе были Уэлбек и Клеверли. Нани — 24, Руни — 25. Молодые таланты составляли ядро.

Тем летом мы расстались с пятью игроками: с приходом Джонса у Уэса Брауна и Джона О’Ши оставалось мало шансов на основу. Они сослужили хорошую службу. Самая ужасная часть работы менеджера — говорить людям, которые отдали вам все, что в ваших планах больше нет места для них. После парада под дождем в честь победы в АПЛ мы вернулись к школе, откуда началась процессия. Я спросил у Даррена Гибсона, как он видит свое будущее. Возможно, я выбрал не лучшее место для беседы, но он уловил суть моего вопроса. Вечером он уезжал в отпуск, и я не мог отложить разговор. Я пытался дозвониться до Уэса Брауна. Ужасно прощаться с такими опытными и преданными футболистами.

Я потерял пятерых игроков в возрасте около 30 и отпустил Оуэна Харгривза. Мы вернули из аренд Уэлбека, Македу, Клеверли и Маме Диуфа, и подписали трех новичков. Средний возраст нашей команды уменьшился до 24 лет.

Я планировал, что Скоулз и Невилл изучат обстановку: молодежную команду, академию и резерв, чтобы потом оценить, насколько мы сильны. Я взвалил на них огромную ношу — обрисовать контуры будущего, ведь никто лучше их не знал, что такое быть игроком «Юнайтед». Я долгие годы собирался влить своих лучших футболистов в общий поток.

Скоулз давал великолепные оценки — всегда в точку. Никаких «может быть». Когда у нас были проблемы с Руудом ван Нистелроем, Пол сразу же сказал, что не позволит ему внести раскол. Он говорил жестко. Гари переспросил: «Ты уверен, Сколзи?» Пол только завелся.

Тренерами работали Брайан Макклэир, Мик Фелан, Пол Макгинесс, Джим Райан и Тони Вилан. Они все играли за «Юнайтед» или вышли из академии. Я хотел усилить это направление. Клайтон Блэкмор и Квинтон Форчун внесли свою лепту в развитие.

После исследования я сказал себе: «В следующий раз, когда мы встретимся с «Барселоной» в финале Лиги чемпионов, Джонс и Смоллинг или Смоллинг и Эванс будут играть против Месси». Я не собирался терпеть издевки еще раз.


Примечания:

1 — Правило трех секунд (хотя в большинстве источников речь идет о шести секундах) — как только владение переходит к противнику, каталонцы мгновенно компактно стягиваются к участку, на котором находится игрок с мячом, лишая его пространства. На то, чтобы отобрать мяч, у них есть шесть секунд. Если вернуть владение не получилось, «Барселона» снова растягивает защиту, восстанавливая стандартные оборонительные порядки.

2 — Карлес Решак (13 января 1947 г.) — бывший испанский футболист и тренер. Работал ассистентом Йохана Кройфа, а также самостоятельно тренировал «Барселону» в 1991-м (Кройфу делали операцию на сердце) и в 2001-2002 годах.

3 — Слева у «Барселоны» играл Эрик Абидаль.

4 — Денис Лоу (родился 24 февраля 1940 года в Абердине, Шотландия) — один из лучших игроков в истории британского футбола. Лоу более известен по 11-летней карьере в английском клубе «Манчестер Юнайтед». Играл в связке с Бобби Чарльтоном и Джорджем Бестом, единственный шотландский обладатель «Золотого мяча». Занимает 2-е место в списке лучших бомбардиров «МЮ» всех времен (237 голов в 404 матчах) и удерживает рекорд клуба по количеству голов в сезоне (46 в сезоне-1963/64). За сборную Шотландии Лоу выступал на протяжении 16 лет (55 матчей, 30 голов). Лучший (наряду с Кенни Далглишем) бомбардир команды за всю историю.

Глава 20.Пресса

Лучший совет по поводу общения с прессой я получил от своего друга Пола Дохерти, работавшего на «Гранада-ТВ»1. Славный малый этот Пол. Однажды он встретил меня и сказал: «Я смотрел твои пресс-конференции и должен кое-что заметить. Ты слишком открываешь свои планы. Говоришь о том, что тебя волнует. Посмотри в зеркало и надень маску Алекса Фергюсона».

Беспокойство не поможет общению с прессой. Обсуждение проблем не пойдет на пользу твоей команде и не принесет победу в очередном туре. Пол был прав. Я рассказывал о тягостях работы. Нельзя превращать пресс-конференции в камеру пыток. Моя задача — защищать честь клуба и наше общее дело. Важно было по возможности самому контролировать беседу. Перед тем как переступить порог пресс-центра, я настраивал себя, готовился ментально. Помогал опыт. Я научился предугадывать вопросы на пятничных пресс-конференциях. Иногда журналисты договаривались между собой о ходе разговора: «Давайте вы начнете с этого, а я перейду на то». Я уже знал, о чем они будут спрашивать, это пришло с опытом. Кроме того, ты сам начинаешь быстрее думать. Мне нравилось, когда журналисты задавали длинные вопросы, у меня оставалось время обдумать ответ. Сложно отвечать на короткие вопросы: «Почему команда играла так плохо?»

Такие емкие вопросы заставляли тщательнее выбирать слова. Ты тянешь время, обдумывая ответ, а в итоге даешь им понять, что с командой все в порядке. Скрыть слабые стороны — настоящее искусство, о котором нужно думать в первую очередь. Всегда. Через три дня у тебя может быть следующий матч, нельзя забывать это во время интервью. Главная задача — выиграть следующую игру, а не заработать себе очков, умничая с журналистами.

Еще одна задача — не выставить себя дураком глупыми ответами. Это все я держал в уме, пока меня допрашивали. Такие навыки и мышление вырабатывались годами. Помню, как еще молодым игроком я отвечал на телевидении на вопрос о шестиматчевой дисквалификации, которую получил от Футбольной ассоциации Шотландии. Я тогда заявил в прямом эфире: «Ага, вот такая Звездная палата правосудия2 у нас в Шотландии».

Тут же в клуб пришло письмо из Ассоциации. Полагая, что ты должен непременно быть интересным, можешь ляпнуть что-нибудь такое, о чем будешь потом жалеть. И хотя я был тогда прав, мне пришлось писать объяснительное письмо. Тренер спросил меня: «Откуда вообще ты взял это — «звездная палата правосудия?»

Я не мог не сказать правду: «Прочел в книге, и мне понравилась фраза».

Конечно, самым затяжным моим конфликтом с прессой была семилетняя тяжба с BBC, которую я остановил лишь в августе 2011-го года. Они часто перегибали палку, включая сюжет в программе Match of the Day3, однако ключевым моментом стала их документальная передача «Ферги и его сын», вышедшая в эфир 27 мая 2004 года на телеканале BBC3, в которой они ужасным образом оклеветали моего сына Джейсона. Они связывали трансферы Япа Стама в «Рому» и Массимо Таиби в «Реджину» с работой Джейсона в «Элитном спортивном агентстве»4. Еще до выхода той передачи совет директоров клуба дал понять, что не имеет к нам претензий по проведению трансферов, но отстранил Джейсона от любых сделок в дальнейшем.

BBC так и не принесла извинений, а все их обвинения оказались ложными.

Впоследствии ко мне обратился Питер Сэлмон5 из BBC, и я ответил ему: «Посмотрите передачу и скажите, делает ли она честь вашему каналу?» Я собирался подать на них в суд, но мой адвокат и Джейсон был против. Сэлмон надеялся, что наша давняя дружба со времен канала «Гранада-ТВ» поможет прекратить конфликт.

«У BBC теперь офис в Манчестере», — сказал мне Питер.

«Замечательно, — ответил я. — Но вам по-прежнему нужно принести извинения». Он промолчал. Он хотел, чтобы я завел разговор о той передаче в интервью с Клэр Болдинг6. С чего бы я стал это делать? Но в конце концов мы уладили это дело, и я возобновил общение с журналистам BBC. К тому моменту я отстоял свою позицию.

В принципе, компания Sky полностью изменила атмосферу в спортивной прессе, повышая конкуренцию и создавая шумиху. Возьмите освещение истории с укусом Суареса весной 2013 года. Меня спросили об этом инциденте на пресс-конференции. Позже вышла статья с заголовком: «Фергюсон сочувствует «Ливерпулю». Когда меня спросили о Суаресе, я сказал: «Я понимаю их чувства, потому что Кантона в свое время дали девятимесячную дисквалификацию за удар болельщика в стиле кунг-фу». Я имел в виду, что десять игр — это плохо, но попробовали бы они потерять игрока на девять месяцев! А судя по заголовку в газете, я сочувствовал «Ливерпулю».

Как-то я прочел: «Фергюсон сказал, что Жозе Моуринью вернется в «Челси». Меня спросили: «Кто будет вашим основным соперником в следующем году?» Я ответил, что вижу «Челси» в качестве главного оппонента, а уж если, как сообщается, в команду вернется Моуринью, то они станут еще сильнее. Заголовок звучал так: «Фергюсон сказал, что Жозе Моуринью вернется в «Челси».

Мне пришлось написать Жозе сообщение с объяснением. А он ответил: «Все в порядке, я знаю, читал». Этот заголовок можно было увидеть повсюду. В итоге Моуринью вернулся в «Челси», но суть не в этом.

Современная пресса отличается непостоянством и все время держит тебя в напряжении, и с этим нелегко справляться. Ближе к окончанию карьеры я с трудом общался с журналистами. Работодатели оказывают на них такое давление, что им больше нельзя доверять. Когда я только приехал в Манчестер, я остерегался некоторых личностей, но в последние годы напряжение неимоверно возрасло. Были, конечно, достойные ребята вроде Джона Бина, Питера Фиттона, Билла Торнтона, Дэвида Уокера, Стива Миллара… Старые знакомые из Шотландии.

Во время туров мы проводили вечера с журналистами. Однажды вечером мы с Бином даже оказались в моей комнате, и он станцевал чечетку на столе.

Однажды часов в одиннадцать вечера, когда я уже лежал в постели, раздался телефонный звонок: «Алекс! Это правда, что вас сегодня видели в такси с Марком Хьюзом?»

Звонил Джон Бин. Я ответил: «Джон, я вряд ли смогу подтвердить это, потому что он сегодня играл за «Баварию» в Европе».

Джон воскликнул: «Ах, да, я смотрел эту игру!»

Я повесил трубку. В пятницу он подошел ко мне и сказал: «Тысяча извинений, Алекс. Я знаю, ты примешь их».

В последнее время молодые репортеры одеваются более неформально. Возможно, дело в разных поколениях, но мне это не нравится. Это нелегкая работа, ведь журналисты испытывают огромное давление со стороны редакторов. Они теперь не гнушаются публиковать материалы «не для печати». Просто забыли о моральной стороне дела. В сезоне-2012/13 я отстранил от пресс-конференций нескольких журналистов, позволивших себе кулуарные ремарки. Одного я выгнал за высказывание о том, что, мол, мы с Руни не общаемся на тренировках и вся команда была в курсе этого. Это ложь.

Я не читал все газеты подряд, но иногда наша пресс-служба находила лживую информацию и показывала мне. Это изматывает. Раньше я принимал меры, но это стоило денег. А извинения… Разве 40 слов, запрятанных на 11-й странице, равносильны длинной статье с большими заголовками на последней? Какой в этом смысл?

Выгоняя журналистов, я давал им понять: «Ваша версия событий не соответствует действительности». Опять-таки, я мог себе это позволить, потому что долгое время тренировал «Манчестер Юнайтед» и был успешен. Если бы я был каким-нибудь бедолагой с чередой неудачных результатов, была бы другая ситуация. Но в большинстве случаев я относился к журналистам с пониманием, потому что экстраполяция и преувеличение — неотъемлемая часть их работы. Газетам приходится соперничать с телевидением Sky, веб-сайтами и другими социальными медиаканалами.

У каждого главного тренера в Премьер-лиге должен быть опытный пресс-атташе, разбирающийся в прессе и способный быстро принимать меры. Всех контролировать, конечно, не получится, но если автор искажает факты, ему можно указать на это и попросить исправить. Кроме того, хороший пресс-атташе может вытянуть вас из неприятной ситуации. Sky News работают 24 часа в сутки семь дней в неделю. Историю будут повторять снова и снова. И общение с прессой становится для тренеров все более непростой задачей.

Допустим, у Пола Ламберта не складываются дела в «Астон Вилле». Понятно, что на пресс-конференции негативная атмосфера. Только человек, знающий прессу изнутри, научит тренера общению с репортерами. В трудные для меня времена в «Манчестер Юнайтед», Пол Дохерти дал совет: «Ты напряжен, и они будут к тебе цепляться. Перед пресс-конференцией посмотри в зеркало, потри лицо, натяни на него улыбку, соберись с мыслями. Не дай им съесть себя».

Потрясающий совет. Вот что нужно делать. Нужно расслабиться и повернуть ситуацию в свою пользу. Стандартный вопрос журналистов: «Чувствуете ли вы давление?» Конечно, я чувствую давление. Но черта с два я дам им такой заголовок. Я проводил пресс-конференции до тренировок. Многие тренеры предпочитают общаться после, но тогда ты не можешь полностью сконцентрироваться на тренировке, а думаешь о прессе. Фил Таунсенд7 консультировал меня по возможным вопросам перед утренними пресс-конференциями.

Он говорил мне, например, что меня могут спросить об укусе Луиса Суареса, или о допинговом скандале в Годольфине8, или о возможном переходе, скажем, Левандовского. Я обычно начинал разговор с обсуждения возможного состава. Затем акцент смещался на какие-то вещи, связанные с матчем, на отдельных игроков. The Sunday, например, любили останавливаться на чем-то одном, вроде хорошей формы Майкла Кэррика.

В целом, я неплохо справлялся с пресс-конференциями. Тяжело только касаться проблемы плохого судейства. Меня штрафовали за высказывания об арбитрах, ведь я отталкивался от футбольных стандартов, а не от стандартов судей, которые меня мало интересовали. Как главному тренеру мне хотелось, чтобы уровень судейства соответствовал уровню матча. Как коллектив, арбитры должны делать свою работу лучше. Они говорят, что это стало их постоянной, полноценной работой, но ведь это бред собачий.

Большинство из них начинают в шестнадцать или около того, будучи еще детьми. Мне нравится стремление быть арбитром. Футболу нужны такие люди. Я бы хотел, чтобы у нас было больше судей вроде итальянца Роберто Розетти. Рост под метр девяносто, фактурный, боксерского сложения, он летал по полю, одергивал игроков, держал игру под контролем. Мне нравилось наблюдать за работой классных арбитров, за правильным использованием данной власти.

Арбитра Премьер-лиги нельзя отстранить от дела на основании некомпетентности или избыточного веса. У них у всех есть адвокаты, их профсоюз слишком силен. К тому же не видно, чтобы подтягивались молодые арбитры, поэтому продолжают работать старые.

Что касается вопросов о судействе, лучше бы я уходил с пресс-конференций, не высказывая свое мнение по этому поводу. Через неделю судья мог ошибиться в нашу пользу, и мои претензии к судьям могли расценить неправильно.

Я поддерживаю ассоциацию арбитров. Будучи тренером «Абердина», я приглашал их на наши тренировки, чтобы они могли держать себя в форме. Я люблю стандарты. Мне нравится, когда судья в хорошей форме. И мне кажется, что сегодня в Англии уровень их физической подготовки недостаточно высок. То, сколько они могут пробежать, не является показателем их способностей. Важнее то, как быстро они могут сделать это. Получится ли у них успеть на другой конец поля в случае контратаки? На самом деле, если вспомнить наш полуфинал Лиги чемпионов 2009 года против «Арсенала», который судил Розетти, итальянец был в целых двадцати метрах от ворот, когда мы забили гол. Наша атака длилась девять секунд. Значит, арбитру нужно пробежать девяносто метров за девять секунд. Только Усэйн Болт способен на это.

Как правило, футбольная ассоциация выбирала в качестве мишеней только популярных игроков, ведь это делало им рекламу. Если вспомнить эпизод с Уэйном Руни в матче против «Вест Хэма», когда он выругался перед камерой, на судью явно оказали давление, и в итоге Руни получил трехматчевую дисквалификацию. Они объяснили это тем, что детям нельзя видеть, как спортсмены ругаются перед камерой. Согласен, но сколько было таких случаев до этого? Никогда нельзя было понять, кто стоял за всеми решениями, принимаемыми в английском футболе. Казалось, совета спрашивали даже в школах Эксетера9. Новому председателю Грегу Дайку следовало бы сократить количество людей, участвующих в принятии решений. Совет из ста человек не может принять разумное решение. Эти советы существуют скорее для того, чтобы отдать должное людям, «внесшим вклад в развитие игры», чем для нормальной работы организации. Это проблема всей системы. Реформаторы приходят туда с ростом под метр девяносто, а уходят, стоптавшись на двадцать сантиметров.

Обычно мы отлично проводили большие матчи. Как-то одна газета упомянула о нападках Роя Кина и Япа Стама на арбитра Энди Д’Урсо, и мы жестко ответили им. Мои слова «это не их дело» задели футбольную ассоциацию. Я также обратил внимание, что это был Кубок лиги, а не Кубок футбольной ассоциации. Меня никогда не впечатляла работа отдела контроля футбольной ассоциации.

Когда осенью 2009 года я критиковал физическую форму Алана Уайли, я хотел обратить внимание на проблему подготовки судей в целом. Я указал на его избыточный вес после ничьей 2:2 против «Сандерленда» на «Олд Траффорд». Мой комментарий, вызвавший столько возмущения, звучал так: «Темп игры требовал физически хорошо подготовленного арбитра. А он таким не был. За границей судьи находятся в блестящей форме. У него же уходило тридцать секунд на то, чтобы дать желтую карточку игроку. Ему нужно было перевести дыхание. Это просто смешно».

Позднее я принес личные извинения Алану Уайли и уточнил, что хотел обратить внимание на серьезную и важную проблему в нашем футболе. Однако спустя шестнадцать дней футбольная ассоциация оштрафовала меня за недостойное поведение. Меня дважды, в 2003 и 2007 годах, дисквалифицировали за высказывания об арбитре Марке Клаттенбурге. Позднее оштрафовали на тридцать тысяч фунтов и дисквалифицировали на пять матчей за комментарии в адрес Мартина Аткинсона после поражения 1:2 от «Челси». А после моего замечания Алану Уайли бывший судья Джефф Уинтер даже предложил применить «дисквалификацию всего стадиона, как это делают в ФИФА».

Я считаю, что уже долгое время в Премьер-лиге нет арбитра топ-класса. Грэм Полл, несмотря на некоторое высокомерие, лучше всех умел принимать решения. Его эго порой сказывалось на судействе, и уж если он становился раздраженным, то с ним приходилось нелегко. Но за мое время в «Манчестер Юнайтед» он был лучшим арбитром.

Не каждый судья справится с ревом 44 тысяч зрителей на «Энфилд» или 76 тысяч на «Олд Траффорд» после гола гостевой команды. Это одна из отличительных черт сильных арбитров: способность противостоять большинству, принимать решения, несмотря на рев толпы. Есть старая поговорка: «Судья играет на стороне хозяев». Это не значит, что он подыгрывает им, просто он поддается эмоциям болельщиков.

Тяжелее места для работы арбитров, чем «Энфилд», пожалуй, и не придумаешь, потому что там всегда была закрытая, враждебная атмосфера. На судей постоянно оказывается запугивающее давление со стороны трибун не только на стадионе «Ливерпуля».

Сорок лет назад публика не была такой возбужденной, как сегодня. Поэтому в отдельных случаях судьям и инспекторам не мешало бы проводить пресс-конференции и рассказывать о своих решениях. Например, я бы с удовольствием выслушал турецкого арбитра, работавшего на нашем матче Лиги чемпионов против мадридского «Реала» в марте 2013-го, и узнал, что он думает по поводу того возмутительного удаления Нани.

Короткие пресс-конференции с арбитрами пошли бы на пользу игре. Нельзя остановить прогресс. Возьмите, к примеру, футбольные бутсы. Я был совершенно против современных моделей, но производители вливали в спорт кучу денег, и приходилось это принимать. Размах подражательства сегодня впечатляет, производители заставляют детей покупать розовые, оранжевые бутсы. Многие клубы подключают производителей спортивной одежды при подписании игроков, предлагая им контракты с Nike или Adidas, и так далее. Естественно, им нужно вернуть свои деньги, и они продают бутсы.

Зрители никогда не будут довольны судьями, потому что все предвзято относятся к своим командам. Но арбитры, занимающиеся только этим делом, не добивались больших успехов, не считая навыков управления людьми. Человек не может заниматься своей повседневной работой и при этом полноценно уделять внимание тренировкам, которые проводят арбитры. Так что в этой системе большой изъян. Должны быть абсолютно соответствующие требованиям арбитры, которые каждый день будут приезжать в Сент-Джорджес-Парк10. Вы спросите, а как же он будет каждый день ездить из Ньюкасла в Бёртон-апон-Трент? Знаете, когда мы подписываем игрока из Лондона, мы находим ему дом в Манчестере. Возьмите Робина ван Перси. Если они хотят построить отличную судейскую систему, им стоит присмотреться к профессионализму клубов Премьер-лиги, учитывая современные финансовые возможности.

Майк Райли, глава профессиональной судейской коллегии, как-то заявил, что у них недостаточно средств для таких шагов. Если это правда, то я не понимаю, как, имея доходы от телевидения в пять миллиардов фунтов, можно не иметь средств для развития судейского корпуса. Просто смешно. Вспомните парашютных суммах, выплачиваемых клубам после вылета в Чемпионшип. Если арбитры будут работать на полную ставку, то и вознаграждение должно быть соответствующим. Нужно все хорошо обдумать и организовать.

Европейские арбитры, работающие на матчах Лиги чемпионов, позволяют себе высокомерие, ведь им не придется через неделю снова с тобой встречаться. Я четыре раза доходил до финала, и лишь в одном из них работал арбитр высшего уровня — Пьерлуиджи Коллина в финале 1999 года в Барселоне.

Я проиграл два важнейших европейских сражения Жозе Моуринью, но не по игре, а из-за судейских ошибок. Невероятный оборот принял матч с «Порту» в 2004 году. Худшим решением судьи был даже не отмененный гол Скоулза, который бы вывел нас вперед 2:0. Роналду, побежавшего в атаку за несколько минут до конца, снес левый защитник.

Боковой арбитр поднял флаг, указав на нарушение, но рефери отменил его решение и продолжил игру. «Порту» перехватил мяч и заработал штрафной. Тим Ховард парировал удар, но португальцы забили в добавленное время. Поэтому в Европе у нас богатый опыт решений не в нашу пользу.

Я был на игре «Милан» — «Интер», и человек из правления «Интера» сказал мне: «Знаете разницу между англичанами и итальянцами? В Англии никто не думает, что игра может быть коррумпирована. В Италии никто не думает, что игра может быть честной».

С другой стороны, в Англии арбитры стали лучше контролировать игроков. Это хорошо. Общение между арбитрами и игроками приняло более конструктивный характер. Люди, наделенные властью, должны принимать решения, но многие просто не способны делать это быстро. Человеку свойственно ошибаться, но хорошие судьи чаще принимают верные решения. Те, кто выносят ошибочные вердикты, не обязательно плохие судьи. Просто они не обладают способностью быстро принимать верные решения.

То же самое касается и игроков. Что отличает классных футболистов вблизи чужих ворот? Умение принимать решения. Мы все время говорили об этом своим игрокам. Если бы я заново начал тренировать, я бы заставлял всех игроков играть в шахматы, чтобы развивать концентрацию. Когда ты только начинаешь играть в шахматы, у тебя может уходить три-четыре часа на партию. Зато со временем ты сможешь делать тридцатисекундные ходы — вот это и есть показатель уровня. Быстрые решения, несмотря на давление. В этом и есть футбол.


Примечания:

1 — Granada Television — несмотря на название, британская телекомпания-подрядчик, вещающая в Северо-западной Англии.

2 — Звездная палата — существовавший в 1487-1641 годах чрезвычайный суд при короле Англии. Создан Генрихом VII для судов над дворянами после Войны Алой и Белой розы. В царствование Генриха VIII стала орудием для закрытых расправ с действительными и мнимыми оппонентами короля и по многим делам выступала как единственная инстанция.

3 — Match of the Day — субботная программа ВВС, в которой показываются обзоры матчей тура АПЛ. Самая долгоживущая программа канала, выходит с 1964 года.

4 — Elite Sports Group — агентская фирма, ведущая сейчас, по данным Transfermarkt, дела лишь двух футболистов: Даррена Флетчера и Роя Кэрролла.

5 — Питер Сэлмон — с 2008-го — глава североанглийского подразделения BBC North Group Division с офисами в Манчестере и Лидсе.

6 — Клэр Болдинг — британская теле и радиоведущая, ведет собственное спортивное шоу на ВВС.

7 — Фил Таунсенд — директор по коммуникациям «Манчестер Юнайтед».

8 — Godolphin Racing — конюшня, спонсируемая авиалиниями ОАЭ. В апреле прошлого года 11 скакунов тренера Махмуда Аль-Заруни были дисквалифицированы за применение анаболических стероидов.

9 — Эксетер — главный город английского графства Девоншир, на судоходной реке Экс, в 15 км выше её впадения в Ла-Манш.

10 — Сент-Джорджес-Парк — комплекс для тренировок сборных Англии всех возрастов, строительство обошлось в 105 млн фунтов.

Глава 21.19-й титул «Манчестер Юнайтед»

Перед сезоном, в котором мы выиграли чемпионат Англии, всех интересовало, сможем ли мы побить рекорд «Ливерпуля». Я был уверен, что рано или поздно мы превзойдем их, поэтому не стоило делать на этом акцент — важнее концентрация на чемпионате. Но, конечно, мне всегда хотелось опередить мерсисайдцев.

Команды «Ливерпуля» времен Сунесса и Далглиша украшали английский футбол 80-х (как раз тогда я перебрался в Англию из Шотландии). Те команды впечатляли. Я прочувствовал это сам, еще тренируя «Абердин», и, естественно, помнил, придя в «Манчестер». В Кубке чемпионов мы уступили «Ливерпулю» 0:1 на «Питтодри»1, хорошо играли первые 20 минут на «Энфилде», но все равно к перерыву горели 0:2. В раздевалке я, как обычно, разговаривал с парнями, и Дрю Джарви сказал: «Ребята, пара быстрых голов — и мы снова в игре».

Мы уступали 0:3 по сумме двух встреч и играли на «Энфилде», а он говорил о двух быстрых голах так, будто нам нужно было забить их в свои ворота. Я посмотрел на Дрю и сказал: «Ну что же, удачи тебе, сынок». Позже игроки не раз припоминали ему эти слова, они говорили: «Мы ведь не с «Форфаром»2 играли».

Если тот неподражаемый «Ливерпуль» вел 1:0, забрать мяч было делом безнадежным. Они катали его по всему полю, а Сунесс дирижировал. Хансен, Лоуренсон, Томпсон — кто бы ни играл в обороне, они отлично обращались с мячом. Когда я пришел в «Манчестер Юнайтед», за них все еще играли футболисты калибра Иана Раша, Джона Элдриджа. А покупка Джона Барнса и Питера Бирдсли дала им новый импульс.

Я тогда сказал: «Я хочу скинуть их с трона». На самом деле я не помню, когда говорил такое, но эту фразу мне приписали. В любом случае, это именно то, что я чувствовал, поэтому я не возражал против тех газетных заголовков. Исторически, индустриально и по футбольным причинам «Ливерпуль» был основным соперником «Манчестер Юнайтед», хотя в последнее время это уже не так актуально. Матчи «МЮ» и «Ливерпуля» проходили с особым накалом.

Первая победа в чемпионате пришла в 1993 году, и к миллениуму мы добавили еще пять титулов. В 2000 году я смотрел на «Ливерпуль» и понимал, что им нелегко будет вернуться на вершину. Их ждал тяжелый и долгий путь, особенно без четкой программы развития юношеских команд. Пропало ощущение, что они — серьезный конкурент.

Мы перехватили инициативу. Когда мы сравнялись с ними, завоевав 18-й титул, стало понятно, что «Манчестер Юнайтед» не остановится и побьет рекорд.

В выходные, когда мы отмечали девятнадцатый титул, в Манчестере творилось что-то невообразимое. «Сити» выиграли первый трофей после Кубка Лиги 1976 года, одолев «Сток Сити» в финале Кубка Англии, а мы сыграли вничью с «Блэкберн Роверс» благодаря пенальти Уэйна Руни на 73-й минуте. Когда я начал работу с командой в 1986 году, «Ливерпуль» вел у «Юнайтед» по количеству чемпионств 16:7. Мы вышли вперед в сезоне, когда «Челси» потратил 50 млн фунтов на Фернандо Торреса, «Сити» инвестировали 27 млн в Эдина Джеко, а мы скромно и удачно купили Хавьера Эрнандеса за 6 млн.

До проигрыша «Вулверхэмптону» 5 февраля 2011 года мы не уступали 24 матча кряду, и в итоге закончили сезон всего с четырьмя поражениями. Решающим моментом в чемпионской гонке стал выездной матч против «Вест Хэма» в начале апреля, в котором мы к перерыву уступали 0:2, но в итоге выиграли 4:2. Я связывал это с тем, что некоторые игроки ощутили вкус успеха, но хотели добиться большего. Среди них были Валенсия, Смоллинг, Эрнандес.

Победа в чемпионате была нашей главной целью в тот год, а то, что она стала 19-й для команды, стало приятным дополнением. Когда я закончил тренерскую работу, у нас было уже 20 титулов, и болельщикам нравилась эта цифра. А вот состав «Ливерпуля» не тянул на чемпионский, несмотря на несколько блестящих матчей. В апреле 2013 года я выходил с Кэти со встречи в «Гранд Нэшионал»3, ко мне приблизились два болельщика «Ливерпуля» и сказали: «Эй, Ферги, в следующем сезоне берегись!» Нормальные ребята.

«Ну, для этого вам нужно купить девять игроков», — ответил я.

Они приуныли: «Девять?»

«Погодите, мне нужно сказать об этом ребятам в пабе», — должно быть, он был фанатом «Эвертона». А другой, уходя, сказал: «Не думаю, что нам нужны девять игроков». Я почти прокричал ему вслед: «Ну хорошо, семь!» Все засмеялись.

В то лето не осталось сомнений в притязаниях «Манчестер Сити». Опасность исходила не из Лондона или Мерсисайда, она была так близка, что чувствовался ее запах. Появился человек со средствами, которых хватило на еще одну великую команду в Манчестере. Она прервала наше безраздельное господство в городе. Нам оставалось продолжить строительство молодой команды.

Нам нужно было заменить выдающегося Эдвина ван дер Сара. Большинство людей предполагало, что мы приобретем Мануэля Нойера. И хотя мы рассматривали такой вариант, основной целью был Давид Де Хеа. Мы следили за ним с детства и всегда считали, что он станет голкипером топ-класса.

Кроме этого, к лету 2011 года у Эшли Янга оставался лишь один год по контракту с «Астон Виллой». Мы не сомневались в необходимости его покупки: англичанин, разносторонний футболист, может играть на любом фланге, умеет действовать под нападающими плюс умеет забивать. Учитывая, что Чжи Сун Паку был уже почти 31 год, и Райан Гиггз тоже не молодел, я решил, что пришло подходящее время для покупки Янга. Гиггз все равно уже не будет взрывным фланговым полузащитником, как раньше.

Мы купили Янга за 16 млн фунтов — неплохая сделка. Возможно, чуть дороже, чем мы рассчитывали, учитывая, что у него оставался только один год по контракту с «Виллой». Зато мы быстро оформили трансфер.

Эшли проявил себя не с лучшей стороны в матче против «Куинз Парк Рейнджерс» в сезоне-2011/12, когда из-за его симуляции удалили Шона Дерри. Я исключил его из состава на следующий матч и сказал, что игроку «Манчестер Юнайтед» не пристало слыть симулянтом. Тот инцидент случился вне штрафной зоны, пенальти не было, а красную карточку Шона Дерри так и не отменили. Это был второй подобный случай с Эшли за две недели, но в итоге мы заставили его изменить свое отношение. Я не терпел симуляций.

Роналду проявлял похожие наклонности в ранние годы, за что получал от наших игроков на тренировках. На той скорости, с которой двигался Роналду, хватало легкого толчка, чтобы сбить его с ног. Мы часто говорили с ним о симуляциях. «Но он сфолил на мне», — возмущался Криштиану. «Я знаю, но ты переусердствуешь, преувеличиваешь нарушение», — убеждали мы. Со временем он перестал «нырять», стал по-настоящему взрослым футболистом.

Лука Модрич — хороший пример современного футболиста, который никогда не симулирует. Всегда остается на ногах. Гиггз и Скоулз никогда не симулировали. А вот Дрогба постоянно этим занимался. Матч с «Барселоной» на «Стэмфорд Бридж» в 2012 году — худший пример. Пресса никогда не уделяла этому внимания, не считая того матча Лиги чемпионов. Если бы журналисты начали писать о его симуляциях пятью годами раньше, это пошло бы футболу на пользу.

Покупка Фила Джонса была долгосрочным планом, когда «Блэкберном» еще руководил Сэм Эллардайс. Когда «Роверс» переиграли нас в юношеском Кубке Футбольной Ассоциации, я позвонил Сэму и спросил: «Что скажешь насчет Джонса?» Сэм засмеялся и сказал: «Нет, в субботу он будет играть за первую команду». Так и случилось. И Фил закрепился в основном составе. Он очень нравился Эллардайсу. «Блэкберн» не собирался продавать Джонса в зимнее трансферное окно, потому что они боролись за выживание. К концу сезона его хотели заполучить все лидеры: «Ливерпуль», «Арсенал», «Челси». Девятнадцатилетний Джонс вел переговоры со всеми четырьмя клубами, но нам удалось заманить его в «Юнайтед».

Когда он к нам присоединился, я еще не определил его оптимальную позицию. Со временем я пришел к мнению, что его лучше использовать в центре обороны. Он придавал вариативности. Он мог играть почти на любой позиции. В матче за Суперкубок Англии-2011 после первого тайма я снял с игры Видича с Фердинандом и выпустил Джонса и Эванса, чтобы они прессинговали соперника. Эванс тоже любит выходить вперед, к середине поля. Видич с Фердинандом были более консервативными защитниками, с отличным пониманием игры, не дававшими застать себя врасплох. Они составили отличную связку. Но со временем появилась возможность применять различные тактики в обороне, и Джонс всегда был частью моих планов.

Но Эванс нуждался во встряске. Он не обрадовался приходу Джонса и Смоллинга, подумав, что я не особо в него верю. После этого его выступления пошли на спад. Приятно наблюдать, когда приход новых игроков заставляет футболистов работать с двойной энергией.

Еще один подающий надежды молодой игрок, Том Клеверли, в начале того сезона серьезно пострадал в матче против «Болтона» — грубый подкат во многом испортил ему сезон. Вернувшись около месяца спустя, он перенес рецидив в матче против «Эвертона» и выбыл на три месяца. Мы собирались послать его на операцию, но он отказался, так как ему пришлось бы восстанавливаться девять месяцев. Он продолжил играть, и это сработало, но к тому моменту уже вернулись в строй Скоулз и Кэррик. Я не мог часто ставить Тома в состав.

Очень смышленый парень. Он мобилен и может успешно завершать атаки. Он попал в состав национальной сборной на Олимпийских играх в Лондоне, и это не могло не радовать меня, ведь такой вызов мог поднять его самооценку. Тем временем Даррен Флетчер боролся с хроническим заболеванием кишечника. Летом 2012 года ему предстояла операция, но Даррен был не готов, и ее перенесли. Учитывая его состояние, мы понимали, что до декабря он точно не мог вернуться в строй. А в предыдущем сезоне я предложил ему присоединиться к резервной команде в качестве тренера. И Флетчеру это понравилось. Он отлично проявил себя и сумел несколько раз серьезно настроить команду в перерыве. В это время к нам вернулся Скоулз. У двадцатилетнего Де Хеа, которого мы подписали из мадридского «Атлетико», выдался нелегкий старт в Премьер-лиге. Было ясно, что ему недостает физических кондиций ван дер Сара или Шмейхеля. Ему нужно было развивать мускулатуру, и мы разработали специальную программу для наращивания мышечной массы. Еще больше осложнила его положение первая игра сезона-2011/12 против «Вест Бромвича», в которой мы потеряли Фердинанда и Видича. Мы выиграли 2:1, но Де Хеа не смог отбить слабый удар Шейна Лонга. Я назвал это «английским приветствием».

Видич выбыл на шесть месяцев, а Фердинанд — на три. И в центре обороны перед Де Хеа играли молодые Смоллинг и Джонс. Он неплохо справлялся, но иногда все же совершал ошибки. Он не совсем уверенно боролся в штрафной площади. В октябре в матче с «Ливерпулем» он пропустил первый гол после розыгрыша штрафного. Конечно, он мог бы сыграть получше — не только он, но и Эванс со Смоллингом, действовавшие в том матче в центре защиты.

Они выбрали плохие позиции, и заперли Де Хеа во вратарской, но именно голкипер должен отвечать за такие ситуации. В апрельском решающем матче сезона против «Манчестер Сити» на «Этихад», во время розыгрыша углового Джонс заблокировал Де Хеа, и тот не смог помешать Компани забить гол. Над подобными ситуациями предстояло много работать. Однако по ходу сезона Давид приобретал уверенность, и его игра становилась эффективнее. Некоторые сэйвы восхищали. Мы не ошиблись: Де Хеа один из лучших молодых голкиперов в мире, мы гордились тем, что он оказался в нашем клубе, где мог развиваться, как это делали многие до него. В первом матче против мадридского «Реала» в Лиге чемпионов, в феврале 2013-го, он делал блестящие сэйвы после ударов Роналду, Фабиу Коентрау и Сами Хедиры.

Давид не говорил по-английски и не умел водить автомобиль, и это подчеркивало его молодость. Любому голкиперу с континента пришлось бы нелегко, приехав в Англию в двадцать лет. Если вспомнить серьезные вратарские трансферы последних двадцати лет, пожалуй, только Буффон сразу сумел проявить себя с лучшей стороны после перехода в «Ювентус» в молодом возрасте. Редко кому из вратарей уровня Де Хеа удавалось сразу влиться в команду. Но мы всегда стремились инвестировать в будущее. Все говорило о том, что он станет одним из лучших вратарей, и я был рад видеть его в команде года по версии Ассоциации профессиональных футболистов в 2013 году.

В сезоне-2011/12 Джонсу постоянно не везло с мелкими травмами. У Янга выдался неплохой сезон, в котором он забил восемь мячей. Неплохо для вингера. Он отлично читает игру и очень вынослив. Ему бы еще чуть шире шаг — цены бы не было. Хотя у него отличная скорость, и он наловчился здорово перекладывать мяч под свою сильнейшую правую ногу и подавать в штрафную. В середине поля он тоже хорошо смотрелся, где у нас и без того хватало отличных вариантов. Эшли мне очень нравился. Спокойный и усердный. Эти трое — Джонс, Янг и Де Хеа — оказались отличными приобретениями.

Какое-то время обсуждалось возможное возвращение в сборную Англии Пола Скоулза, хотя в это не особо верилось. К концу матчей Пол уставал — у него не было генов Райана Гиггза, да и он не горел желанием выступать за сборную. Когда в январе 2012 года Пол вернулся в команду, он по-прежнему оставался плеймейкером и задавал ход играм. Футбольная Ассоциация в итоге приняла решение Скоулза не выступать за сборную страны. Ассистент Фабио Капелло общался с ним перед чемпионатом мира-2010, но перед чемпионатом Европы-2012 в Украине и Польше его уже не беспокоили.

Интересная ситуация складывалась с Майклом Кэрриком. Ни один из тренеров сборной Англии не видел в нем основного центрального полузащитника. А сам Майкл не хотел просидеть весь Евро-2012 на скамейке запасных. Он получил отличную возможность залечить ахиллесово сухожилие.

Майклу не хватало показной удали Фрэнка Лэмпарда и Стивена Джеррарда. На мой взгляд, Лэмпард был блестящим игроком для «Челси», но я не видел в нем игрока национальной сборной топ-класса. Многие со мной не согласятся, но и Джеррарда я не считал игроком высшего уровня. Когда за «Юнайтед» играли Скоулз и Кин, у Стивена редко что-то получалось против нас. И вот в сборной Англии Кэррик находился в тени этих двух сильных личностей.

Настоящей головной болью для всех тренеров сборной было использование Лэмпарда с Джеррардом вместе из-за их несовместимости при схеме 4-4-2. В 2006 году команда играла лучше с Харгривзом в полузащите. Кстати, после четвертьфинала чемпионата мира-2006 против Португалии, который Англия проиграла, я сказал Стиву Макларену, что ему с Эрикссоном следовало воодушевить игроков после того как они дошли до серии пенальти, несмотря на удаление Руни. Чувство, что они смогли преодолеть сложную ситуацию и не проиграть в меньшинстве, должно было вдохновить футболистов, пробивающих одиннадцатиметровые удары. Такие мелочи очень важны. Это непременно дало бы положительный импульс игрокам.

Что касается тренеров сборной Англии, у меня сложились с ними странные отношения. После увольнения Фабио Капелло мне пришло письмо из Футбольной Ассоциации с просьбой не распространяться по поводу потенциальных кандидатов. В то время все говорили о возможном назначении Гарри Реднаппа, и я присоединился к общему мнению и подтвердил, что этот специалист отлично подойдет. Не знаю, почему они решили ко мне придраться. Ясно, что они понимали, что Реднапп не будет новым тренером, хотя все думали наоборот.

Мне предлагали стать тренером сборной Англии два раза. Адам Кроужер, председатель Футбольной Ассоциации с 2000 по 2002 год, общался со мной перед назначением Эрикссона в 2001 году. А еще раньше, когда председателем был Мартин Эдвардс, мне предлагали работу примерно в то время, когда у руля сборной встал Кевин Киган.

Но я не стал даже размышлять об этом. Можете представить меня главным тренером сборной Англии? Шотландца? Я отшучивался, что если приму предложение, то специально опущу сборную на 150-е место в мировом рейтинге, позади Шотландии.

Работа главного тренера сборной Англии требует особого таланта — умения терпеть журналистов. Стив Макларен совершил ошибку, перейдя на близкие отношения с несколькими из них. Если ты отвергаешь 90%, остальные будут охотиться за тобой. Если один благосклонно о тебе пишет, остальные устроят на тебя травлю. Меня никогда не прельщала такая неблагодарная работа.


Примечания:

1 — «Питтодри» — футбольный стадион в Абердине, домашняя арена футбольного клуба «Абердин».

2 — «Форфар Атлетик» — шотландский футбольный клуб из города Форфар, выступающий во Втором дивизионе Шотландии. Основан в 1885 году.

3 — «Гранд Нэшнл» — ежегодные скачки, проходящие в Ливерпуле.

4 — В 1985 году Алекс Фергюсон работал ассистентом Джока Стейна в сборной Шотландии. После смерти главного тренера возглавлял сборную на ЧМ-1986, где шотландцы не смогли выйти из группы. После мундиаля покинул национальную команду.

Глава 22.«Манчестер Сити» — чемпион

В святая святых, нашем доме, Кэти предупредила: «Я не выдержу такое во второй раз, это худший день в моей жизни». Вечер воскресенья 13 мая 2012 года разбил нас в пыль. Нейтральный человек мог увидеть самую захватывающую развязку Премьер-лиги за всю историю. Нас же саднило понимание, что мы упустили победу, будучи в выигрышном положении. Мы нарушили правило «Ман Юнайтед» — не упускать своего, когда находишься в сильной позиции. «Манчестер Сити» выиграл чемпионат Англии.

Меня потрепало, но мою жену просто убило горе. «Кэти, — начал я, — мы хорошо живем, мы знали времена фантастических побед».

«Понимаю, — ответила она, — но я не выхожу из дома. В деревне слишком много фанов «Сити».

Порой забываешь, что неудачи могут ударить по семье больнее, чем по тебе. Трое моих сыновей привыкли к постоянному круговороту триумфов и катастроф. Внуки слишком малы, чтобы понять ситуацию. «Ман Сити» ликовали из-за нашей неудачи, что усугубляло дело. И самое худшее — мы держали чемпионство в руках и сами его отдали. Ни одну неудачу я не переживал так, как проигрыш чемпионства «Ман Сити».

С 1986 года, начиная с Джимми Фриззелла, в «Ман Сити» сменилось 14 тренеров. В итоге тренер из другой части города победил меня в чемпионской гонке. В следующем году Роберто Манчини стал очередным коучем, который ушел или был уволен из «Сити», еще до того, как я завершил карьеру. Роберто покинул клуб после поражения от «Уигана» в финале Кубка Англии в мае 2013-го. К тому времени мы снова выиграли чемпионат, в 20-й раз. Мы обошли «Сити», и я больше не буду с ними соперничать.

Перед началом кампании-2011/12 я считал, что борьба развернется между нами, «Ман Сити» и «Челси». После блестящего старта мне пришлось перекроить состав из-за множества травм. Победа над «Арсеналом» 8:2 стала крупнейшим поражением «канониров» с 1896 года, когда они уступили «Лоуборо Таун»1 0:8. Мы могли забить и 20. Мы достигли отметки, когда я мысленно просил: не забивайте, пожалуйста, больше. Это унижало Арсена. Атмосферу в «Арсенале» нельзя было назвать безмятежной. Но и мы играли фантастически. Обе команды упускали моменты, счет мог дойти до 12:4 или 12:5.

В середине поля у «Арсенала» действовал мальчик Франсис Коклен2. Я не слышал о нем до того дня и вряд ли он играл еще. Он полностью провалил игру. Кто действительно меня расстроил, так это Аршавин. Его можно было удалять дважды за ужасные фолы. Он изменился. Всегда заметно, когда футболист, привыкший получать по ногам, начинает охотиться на игроков. Его поведение шокировало меня. Аршавин не сделал ничего полезного. Даже тренеру соперников неприятно видеть такое. В итоге Арсен заменил его кем-то помоложе. Им не хватало ведущих игроков — очевидно, без Фабрегаса и Насри это была совершенно другая команда.

Я вычеркнул «Арсенал» из списка претендентов на чемпионство. Для меня центральный защитник Пер Мертезакер не относился к ключевым приобретениям. В Германии из года в год появляется куча подобных футболистов. Не балласт, но и не тот, кто выведет «Арсенал» на новый уровень. Они нуждались в людях, способных влиять на результаты и качество игры.

Я оценивал трансферную политику «Арсенала». Мы следили за Маруаном Шамахом в «Бордо». У нас хорошие скауты во Франции, они никогда не котировали его высоко. Оливье Жиру — приобретение из той же оперы. Казалось, Арсен стремится брать французских футболистов одного типа. Возможно, он переоценивал французский рынок.

После победы 8:2 мы, словно в насмешку, проиграли на своем поле «Сити» со счетом 1:6. Мы давили 40 минут. Полностью контролировали игру, должны были забить трижды или четырежды. Судья позволил Майку Ричардсу выбить дух из Эшли Янга, не заметив пять фолов подряд. В начале второго тайма рефери удалил нашего игрока. На повторе видно, что Марио Балотелли первым ударил Джонни Эванса, но наш защитник повалил соперника на газон и получил красную.

При счете 0:2 я выпустил Фила Джонса, который подключался к атакам. Мы обменялись голами. Толпа сходила с ума. Намечался знаменитый камбэк. Флетчер забил замечательный гол, мы продолжили наступать, но пропустили трижды в последние семь минут. Самоубийство.

Мы сами себя уничтожили. В матче не было отрезка, когда «Сити» выглядели лучше нас. Они добились комфортного преимущества 3:0, но ни в коем случае не рвали нас на части.

Финал превратился в позор. В комедию. После игры я заставил Рио Фердинанда отказаться от его привычной скоростной манеры, о чем уже писал. В лучшие времена Рио мог подсказать форварду, как пробить по мячу, а затем отобрать его. Сейчас он проигрывал спринты Давиду Силве. Матч с «Сити» стал для Фердинанда водоразделом.

Де Хеа словно контузило. Он пропустил шесть голов — все без его вины. Мы потеряли Уэлбека, который начал приносить пользу.

После финального свистка я объявил футболистам, что они опозорили себя. Затем мы обратили внимание на оборону. Нужно было латать бреши. Восстановительные работы привели к периоду стабильности, когда мы мощно играли сзади. Мы показали игрокам, где их позиции при обороне, добились большей концентрации и серьезного отношения.

После 1:6 мы отставали от «Сити» на 9 очков, но к Новому году сократили разрыв до трех. Поражение от «Блэкберна» на своем поле шокировало, тем более в тот день мне исполнилось 70 лет. Хотя здесь ничего нового: в 50-летний юбилей «КПР» разгромил нас 4:1. Я отстранил Эванса, Гибсона и Руни за посещение ночного клуба и ненадлежащее состояние на тренировке. Кэррик и Гиггз лечились. Обстоятельства вынудили использовать Рафаэла и Чжи Сун Парка в центре поля. «Блэкберн» играл хорошо. Мы отыгрались, но при счете 2:2 Де Хеа не сумел толком поймать мяч после углового, и Грант Хэнли забил победный гол.

В то время «Юнайтед» втайне от меня назвал моим именем трибуну. Когда я вышел на поле, две команды образовали коридор, чтобы отметить мои 25 лет во главе «МЮ». Было приятно. Игроки «Сандерленда» О’Ши, Браун, Бардсли и Ричардсон, выступавшие за «Юнайтед», широко улыбались. Я гордился этим. Меня попросили выйти в центр поля, где стоял Дэвид Гилл, у его ног лежал какой-то предмет. Я думал, он собирается подарить мне что-то. Но как только я подошел к нему, Дэвид повернул меня к Южной трибуне. Только он и компания, выполнявшая работы, знали, что произойдет. Все хранилось в секрете.

Дэвид произнес речь и показал надпись. В жизни случаются волнующие моменты, когда говоришь себе: я не заслуживаю этого. Так было тогда. Дэвид долго думал, как увековечить мои 25 лет во главе «МЮ». Дэвид ошарашил меня, сказав: «Мы хотим установить твою статую. Считаешь, нужно дождаться, пока ты завершишь карьеру?» В конце он добавил: «Мы должны что-то сделать, но пока не уверены, что конкретно». Его слова задели меня. Я был тренером «Юнайтед» на протяжении 1 410 матчей. Тот момент не повлиял на мое решение закончить карьеру. Но после завершения сезона-2011/12 я сказал ребятам: «Наверное, все. Еще один сезон и заканчиваю». Работа требовала слишком многого. Та последняя минута выжала меня до капли.

Вылет из Лиги чемпионов на групповой стадии — моя вина. Я воспринимал плей-офф как данность. Мы комфортно выходили из группы в предыдущих сезонах. Я думал, что так же получится и в тот раз. Конечно, я никогда не признавался в этом публично.

Я дал отдохнуть двум или трем футболистам в гостевой игре с «Бенфикой». Мы сыграли вничью. Мы вели у «Базеля» 2:0, но расслабились и упустили победу — 3:3. Швейцарцы победили в первом матче и опережали нас на два очка. Мы выиграли две следующих встречи у «Клужа», но «Базель» и «Бенфика» не отставали.

Мы хорошо играли, но дома поделили очки с «Бенфикой», и в случае поражения от «Базеля» вылетали бы из турнира. В Швейцарии поле оказалось очень сухим, и еще в первом тайме Видич получил серьезную травму. Пара классных нападающих Фрей и Штреллер помогла им победить 2:1. Наши игроки самоуверенно играли в обороне, нехотя отбирали мяч.

В Кубке лиги нас победил «Кристал Пэлас». Они хорошо сдержали нашу молодежь. Сейчас Кубок лиги считается дополнительным турниром. Также мы уступили в четвертом раунде Кубка Англии, где ранее переиграли «Ман Сити». Сфокусировавшись на Премьер-лиге, мы не преуспели в Лиге Европы, где в марте на своем поле потерпели поражение от «Атлетика» из Бильбао (2:3). Я хотел победить в Лиге Европы, чтобы хорошо представить клуб, но статистика наших выступлений на «Олд Траффорд» в еврокубках не оставляла шансов: одна победа в пяти матчах.

В таких случаях одолевает чувство неудовлетворенности. Мы выбыли из Лиги чемпионов, нас разгромил «Ман Сити», «Кристал Пэлас» победил нас в Кубке лиги на «Олд Траффорд». Но впереди маячило сражение, мы в этом хороши. Мы обладали энергией и всем необходимым, чтобы сконцентрироваться на чемпионате. Если не считать поражение от «Блэкберна», наша форма впечатляла. С января до начала марта мы победили в гостях «Арсенал» и «Тоттенхэм», уступили «Ливерпулю» и сыграли вничью с «Челси».

В феврале конфликт Суареса и Эвра снова разгорелся, когда уругваец отказался пожать руку Патриса перед игрой на «Олд Траффорд». Я собрал футболистов перед вторничным матчем и сказал: «Вы должны быть выше этого». Игроков не слишком вдохновили мои слова. Я вернулся к своей теме: вы должны быть лучше них. Парни передумали и согласились на рукопожатия. Фердинанд, самый опытный из наших, тоже держал в уме конфликт Джона Терри и его брата Антона. Но к пятнице все морально подготовились. Эвра согласился протянуть руку.

Я несколько раз пересмотрел запись. Суарес, кажется, ускорился, минуя Патриса. Возможно, он думал, что никто ничего не заметит. Когда Суарес прошел мимо Эвра, Патрис разозлился и что-то сказал уругвайцу. Все закончилось быстро, но последовали дисциплинарные меры.

Из предматчевого интервью Кенни Далглиша сложилось впечатление, что Суарес готов пожать руку Эвра. «Ливерпуль» должен был предпринять какие-то меры, но Суарес вышел на поле. Я назвал Суареса «позором «Ливерпуля» и сказал, что было бы правильно избавиться от него.

Сага началась на «Энфилде». Патрис с обиженным взглядом сидел в углу. «Что случилось?» — спросил я. «Он назвал меня черным ***».

Я сказал, что он в первую очередь должен уведомить рефери. Мы вместе пошли в судейскую, где находились официальные лица. «Патриса оскорбили на расовой почве», — сказал я.

Фил Дауд, четвертый судья, все записал. Рефери Андре Марринер объяснил, что заметил неладное, но не мог понять, что именно произошло. Патрис сказал, что его оскорбили несколько раз. Позвали Кенни Далглиша. Позже, когда мы выпивали, зашел Джон Генри3. Он представился, но был немногословен. Сын Стива Кларка4 разливал напитки. Один или два парня из старой школы присоединились к нам.

Никто больше ничего не говорил. Далее взорвались газеты. Игроки и тренеры «Ливерпуля» вышли в футболках с надписями в поддержку Суареса, что стало самой нелепой акцией в истории клуба. Я чувствовал, что события разворачиваются в нашу пользу, правда была на нашей стороне. Футбольная ассоциация просила нас не обсуждать ситуацию, но в «Ливерпуле» не сдержались. Дэвид Гилл никому не позволил бы разгласить информацию. Как и Бобби Чарльтон. Это опытные люди, знающие жизнь. Кажется, в «Ливерпуле» никто не собирался держать в узде Кенни.

На слушаньях Суарес сказал, что назвал Эвра «Негрито». Специалист объяснил, что так можно назвать друга, но в отношении незнакомого человека это — расизм.

Я не включил Эвра в заявку на матч Лиги Европы против «Аякса» через пять дней после инцидента. Он переживал важный момент и нуждался в перерыве. Он сильный малый. Я регулярно справлялся о его психологическом состоянии, он говорил: «Я в порядке, мне нечего стыдиться, я все сделал правильно, стыдно должно быть ему».

Он также говорил, что сражается только за себя, это дело принципа. Он не собирается устраивать большую политическую битву, выступая на стороне черных футболистов.

Думаю, в Кенни взыграли старые обиды. На «Энфилде» не хватало Питера Робинсона. Он бы не допустил такого развития ситуации. Молодые управленцы боготворили Кенни, и никто не сказал ему: «Эй, держи себя в руках, ты не прав, это футбольный клуб «Ливерпуль». В то же время, нельзя переоценить достоинство и мудрость, проявленные Кенни в отношении трагедии на «Хилсборо». Никакие последующие конфликты не перечеркнут это.

После открытия статуи мне вручили награду президента ФИФА за 2011 год. На церемонии я сидел возле Пепа Гвардиолы, рядом с Месси, Хави и Иньестой. Три мушкетера. Быть в такой компании — привилегия. Все трое подошли ко мне и пожали руку. Хави поинтересовался, как дела у Скоулза. В победной речи Месси сказал, что «Золотой мяч» должны получить Хави и Иньеста: «Они сделали меня». Месси очень скромный парень.

Выдался очень приятный вечер. Зепп Блаттер произнес теплые слова, показали видеопослания от Гордона Брауна, Тони Блэра, Жозе Моуринью, Эрика Кантона, Роналду и Дэвида Бекхэма. Поводом для признания стали мои 25 лет в «МЮ». Я сказал, что это честь для меня «в сумерках жизни». Если бы вы увидели меня в конце сезона, то согласились бы.

Я не прибегал к играм разума против «Сити», потому что чувствовал, что мы контролировали ситуацию. Патрик Виейра назвал признаком слабости возвращение Пола Скоулза в январе уже после завершения карьеры. Мы прекрасно двигались до поражения от «Уигана», в том матче мы действовали из рук вон плохо. Но на самом деле нас погубила домашняя ничья с «Эвертоном» 22 апреля. За семь минут до конца мы вели 4:2, и Патрис Эвра попал в штангу. «Эвертон» отыграл один мяч. Вместо 5:2 счет стал 4:3. В итоге мы сыграли вничью 4:4. «Сити» легко победил «Вулверхэмптон». Оставалось манчестерское дерби на поле «горожан». Мы сами все разрушили. Я знал, что с «Сити» в гостях придется очень тяжело, я думал, они будут убивать игру, замедляя ритм и нарушая правила на нашей половине, с расчетом на дриблинг Насри и Силвы. К тому времени «Сити» поднаторел в такой рациональной тактике.

На «Этихад» мы планировали использовать двух фланговых футболистов для постоянной поддержки Руни, который в одиночестве оставался на острие. Пак индивидуально играл с Яя Туре. Они находились в разных весовых категориях, но необходимо было нейтрализовать убийственные набеги ивуарийца. Я просчитался. Нани сыграл чудовищно. Мы выпустили Валенсию, который выглядел не лучше. «Сити» повел 1:0 и «засушил» игру. Силва подловил Смолинга на угловом, и Венсан Компании головой открыл счет перед самым перерывом. После такого сложно оправиться.

Первых 20 минут мы действовали хорошо: держали мяч, создали несколько полумоментов. Мы пытались крепко закрывать фланги, но Сабалета постоянно прорывался к лицевой и зарабатывал угловые. На фланге Клиши все было спокойно. Угрожал только Сабалета. В итоге мы пропустили после корнера.

Если бы мы ушли на перерыв при 0:0, то могли бы победить. Мы разработали план на вторую половину, включая выход Уэлбека вместо Пака. Но Найджел де Йонг врезался в Дэниэла сзади и мы потеряли его до конца сезона, он восстановился к матчам сборной Англии. Де Йонг въехал в колено Уэлбека, но отделался желтой карточкой.

Роберто Манчини донимал резервного арбитра весь матч. Майк Джонс — не самый сильный судья. Когда де Йонг сфолил на Уэлбеке, Манчини вылетел на поле, чтобы защитить подопечного. Я объяснил Манчини, куда ему идти. Вот суть нашей маленькой перепалки. Манчини пытался манипулировать резервным рефери, и я насмотрелся достаточно. Он хотел постепенно переманить судью на свою сторону, разговаривал с ним, чтобы рефери поддался толпе фанов «Сити». Андре Маринер оставил Майка Джонса разбираться самостоятельно. Яя Туре определенно сыграл решающую роль. Он был лучшим в том матче. Действовал великолепно.

Враждебности не осталось. После матча мы выпили с Роберто. Кажется все, кроме Фрэнка Синатры, собрались в офисе, чтобы поговорить. Целая толпа. Я сказал Манчини: «Это смешно, как мы сможем что-то обсудить здесь?»

Манчини удивил меня отношением к Карлосу Тевесу. Он мог показать игроку, кто здесь главный. Я считал, что нужно вышвырнуть Тевеса за порог после их стычки на матче Лиги чемпионов в Германии. Вместо этого Тевес на три месяца уехал в Аргентину играть в гольф, а потом вернулся и заявил, что хочет вместе бороться за победу в чемпионате.

Возвращение Тевеса свидетельствовало об отчаянии тренера. Или шейх Манчур вмешался, чтобы разрешить тупиковую ситуацию. Помню, как Манчини сказал, что Тевес никогда не сыграет за его команду. А если Балотелли или Джеко почувствовали бы себя несчастными, их бы тоже отпустили на три месяца? Манчини подставил сам себя. Если говорить о его авторитете, то он уменьшился.

Я слышал, что некоторые игроки и персонал не любят его, но он приехал не для того, чтобы нравиться. Результат оправдал его методы. Он здорово подобрал футболистов: правильный баланс и правильный возрастной диапазон. Думаю, он хотел обойтись без игроков до 24 и старше 30. Почти все его парни находились в диапазоне от 24 до 28. Большинство достигли карьерного пика, что в теории давало его команде еще два-три года.

В тактике преобладали его итальянские инстинкты. Как только «Сити» выходил вперед, он переходил на игру в пять защитников. Он придерживался оборонительной психологии. В таком случае приходится жертвовать несколькими победами.

Разница голов все еще имела значение. В двух оставшихся матчах против «Суонси» и «Сандерленда» мы пытались ее ликвидировать. Гиггз и Смоллинг упустили моменты против «Суонси». К перерыву мы могли забить пять мячей, а победили лишь со счетом 1:0, а Руни и Клеверли не реализовали верные шансы. Победи мы 5:0, и отставание сократилось бы до пяти мячей. В матче против «Сандерленда» их вратарь Симон Миньоле творил чудеса. Мы дважды попали в штанги, а Руни пробил в перекладину. Мы могли победить 8:0. Мы должны были выиграть Премьер-лигу по разнице голов.

На деле Руни забил 34-й гол в сезоне с передачи Валенсии. Фаны замечательно поддерживали нас. Я смотрел на парня из Sky, он говорил, что «Сити» проигрывает 1:2. Сколько осталось? Пять минут компенсированного времени. Но я знал. «Сити» забил дважды за 125 секунд: Джеко и Агуэро. Эдин отличился на отметке 91 минута 15 секунд. Агуэро прорвался через защиту «КПР», отыгрался с Балотелли и нанес удар, который сделал «горожан» чемпионами впервые за 44 года. Часы показывали 93.20.

Мы были чемпионами полминуты. Когда наш матч закончился мы были чемпионами. Справедливости ради, наши игроки упустили титул сами. Не может быть оправданий.

Я сказал им: «Вы выйдете за дверь с высоко поднятыми головами. Вам нечего стыдиться». Они поняли посыл, раздавали позитивные интервью. Я сделал то, что хотел: поздравил «Сити». С этим не было никаких проблем.

Нет смысла мучить себя гипотетическими развязками в матче «Сити» и «КПР». За мою карьеру в «Юнайтед» мы совершали камбэк за камбэком и продолжим совершать. Тем летом меня занимал вопрос: станет ли «Сити» еще сильнее? Победа в чемпионате добавила им уверенности. В команде не было мальчиков, они приобрели опыт, находились в хорошем возрасте. Деньги не были проблемой, зато количество игроков и зарплатная ведомость настораживали в контексте финансового фэйр-плей. Я задался вопросом: сможем ли мы пройти следующую кампанию с меньшим количеством травмированных?

Нам не хватало молодого Пола Скоулза, плеймейкера. Люди говорили о Модриче, но мы не хотели связываться с «Тоттенхэмом» после истории с Бербатовым

Рафаэл превращался в очень-очень хорошего игрока, но все еще совершал ошибки. Некоторые футболисты не могут избавиться от ошибок, словно запрограмированны на генетическом уровне. Другие учатся на своих ошибках. Рафаэл заработал красную карточку в матче с «Баварией» и с тех пор удивительно улучшил дисциплинарную статистику. Он любит соревноваться, быстрый и агрессивный, верит в свои силы. Он позитивно относится к игре. Нам не хватало человека на левой бровке, где Патрис Эвра проводил по 48-50 матчей за сезон.

Я сказал фанам «МЮ» на пресс-конференции: «Вам лучше привыкнуть, мы часто будем видеть новый «Ман Сити». Мы часто будем играть с ними, и все матчи будут упорными. Мне бы хотелось попасть с ними в одну группу Лиги чемпионов, чтобы подзарядить от них батарейки. В ЛЧ-2012/13 я решил никого не оставлять вне заявки и отнестись к групповому этапу максимально серьезно.

Перед последним туром АПЛ мы с Миком Феланом посетили финал Кубка Германии, где просматривали Кагаву, Левандовски и Хуммельса. Я сказал Мику: «Сити» победит нас завтра только если забьет поздний гол. С «КПР» придется очень сложно. Я не удивлюсь, если «рейнджеры» отнимут очки. Но если «Сити» забьет в концовке, то выиграет чемпионат».

Мы набрали 89 очков. Лучший результат в истории для второго места. В общем чувствовалось, что не хватало стабильности в обороне. Помешала травма Видича, хотя с образованием связки Фердинанда и Эванса все пришло в норму. 89 очков и хорошая разница голов говорили о здоровье команды. Но ранние вылеты из Кубка Англии, Кубка лиги, а также Лиги чемпионов заставили отметить сезон как неудачный.

Я был расстроен, но не деморализован. Мы обладали ядром из игроков, которые уверенно прогрессировали: Рафаэл, Джонс, Смоллинг, Де Хеа, Клеверли, Уэлбек, Эрнандес. Они обещали большое будущее. Задача сводилась к замене Скоулза. Я не знаю, откуда берутся такие игроки. Андерсон в хорошей форме мог частично заменить его. Мы планировали подписать Кагаву и молодого парня из «Крю» Ника Пауэлла. У нас собралось пять центральных полузащитников. Плюс Валенсия и Нани. Янг обеспечивал вариативность на флангах. Мы знали главных соперников — шумные соседи. Нам подойдет, решил я, если они как можно дальше продвинутся в Европе и отвлекутся от чемпионата.

Во вторник мы поехали в Белфаст на прощальный матч Гарри Грегга5. Я с трудом поднял игроков, но путешествие вдохновило нас. Гарри Грегг оказался отличным хозяином, и поддержка была великолепна. Матч помог нам развеяться.

Постскриптумом болезненной развязки стало медицинское вмешательство. Я летал в Берлин на финал Кубка Германии «Бавария» — «Боруссия», затем в Сандерленд, потом обратно в Манчестер, затем в Белфаст на прощальный матч Гарри Грегга, снова домой и в Глазго на торжественное мероприятие «Рейнджерс». Оттуда был запланирован рейс в Нью-Йорк на субботу.

Во время бритья в Глазго из носа скатилась капля крови, затем еще и еще. Кровь не останавливалась, я обратился в больницу, где доктор прижег ее. Он считал, что я могу лететь в Нью-Йорк, но кровь не останавливалась два дня, и полет отменили. Доктор приходил в пятницу, субботу и воскресенье. Боль прошла, и кровотечение в итоге прекратилось.

Я привык к носовым кровотечениям во время карьеры футболиста. В основном после ударов. Но в этот раз было особенно плохо. Причиной сочли чрезмерное количество полетов. Слишком высокое давление.

Я получил легкое предупреждение. Избыточное усердие чревато проблемами.


Примечания:

1 — «Лоуборо Таун» прекратил существование в 1900 году.

2 — Франсис Коклен — провел за «Арсенал» 21 матч. Сейчас выступает за «Фрайбург» на правах аренды.

3 — Джон Генри — американский бизнесмен, финансист, основатель компании John W. Henry & Company (JWH). Является владельцем бейсбольного клуба «Бостон Ред Сокс» и футбольного клуба «Ливерпуль», совладельцем гоночной команды NASCAR Roush Fenway Racing. В марте 2006 года журнал Boston Magazine оценил состояние Джона Генри в 1,1 млрд долларов.

4 — Стивен «Стив» Кларк — бывший шотландский футболист и бывший главный тренер английского футбольного клуба «Вест Бромвич Альбион». Тренировал «Ливерпуль».

5 — Гарри Грегг — североирландский футбольный вратарь и футбольный тренер. Наиболее известен по своей карьере в английском клубе «Манчестер Юнайтед», а также по выступлениям за сборную Северной Ирландии.

Глава 23.Семья

Она всегда дожидалась меня. Даже если я возвращался в два или три ночи. Кэти приветствовала меня. «Почему ты не спишь?» — спрашивал я по телефону, когда мы ехали домой. «Нет, нет, я дождусь тебя», — говорила она. Все 47 лет она ждала меня.

Я мог сосредоточиться на футболе, будучи уверенным, что Кэти позаботится о семье. Она замечательный человек. Дэвид Гилл — гений, потому что предложил ей открыть мою статую на «Олд Траффорд». Иначе я бы никогда не уговорил ее выйти в свет.

Кэти не менялась. Мать, бабушка и домохозяйка. В этом ее жизнь. Она предпочитает семейные встречи компании друзей, хотя не дичится дружбы. Она почти никогда не ходила на футбол. После свадьбы по выходным мы ездили на танцы с друзьями из Глазго. Она чувствовала себя комфортно в глазвегианской компании. Но после переезда в Манчестер она совсем оторвалась от общества. Она не проявляла интереса к светской жизни, и на большинство торжеств и ужинов я ходил один.

Дом с воротами очень помогает, когда Тори приходят агитировать. Когда представители консерваторов представлялись в домофон, Кэти говорила: «Извините, Миссис Фергюсон ушла, я просто уборщица». Она во всех отношениях предана дому.

Когда я завершил карьеру в 32 года, я владел пабами в Глазго и тренировал «Сент-Миррен». Мой день начинался на Лав Стрит1, где я был до 11 часов, затем я ехал в паб и находился там до 14.30. Иногда я возвращался домой, иногда ехал на Лав Стрит на тренировку, затем снова в паб, а потом домой.

В раннем детстве мальчики редко видели меня. Их растила Кэти. Возмужав, они сблизились со мной, но безмерно любили и уважали мать.

Переезд в Абердин оказался подарком божьим. Там у меня не было пабов, я уделял больше времени семье. До матчей я все время проводил дома. Даррен подавал мячи, Марк ходил на игры с друзьями. Кэти занималась Джейсоном — в том возрасте он не очень интересовался футболом.

Но в 13 или 14 лет он преуспел и играл в составе юниорской сборной Шотландии2 против Уэльса. Он был неплохим игроком. Поздний ребенок, любящий чтение. Умный мальчик. Когда мы переехали на «Олд Траффорд», он остался в Абердине, чтобы закончить обучение. Потом он присоединился к нам и несколько раз сыграл за вторую команду «МЮ».

Даррен — талант, его левая нога впечатляла. Марк вырос очень хорошим игроком, несколько раз выходил за резервистов «Абердина». Он изучал земельную экономику3 в колледже и политехническом университете Шеффилда. Марк очень преуспел в Сити. Все мои сыновья нашли себя в жизни. Они энергичные ребята, как и Кэти. Моя супруга умна и решительна.

Люди говорили, что я похож на отца. Но те, кто действительно хорошо меня знал, наоборот, находили сходства с матерью, очень решительной женщиной. Отец тоже не колебался, но был намного спокойнее. Мама, как и все хорошие матери, командовала в доме. Она вела дела семьи. Кэти тоже принимала все решения по дому, что устраивало нас обоих.

Когда Даррену исполнилось 14, Брайан Клаф позвонил и сказал, что хочет взять его в «Ноттингем Форрест». Брайан — противоречивая фигура. Он никогда не снимал трубку, когда я звонил. Только Рон Фентон, его помощник. Я поехал из Абердина на юг, чтобы посмотреть игру «Селтика» и «Ноттингема» в Кубке УЕФА на промерзшем, твердом, как скала, поле. Я неплохо знал Рона Фентона. Когда я зашел в административную ложу, Рон спросил: «Ты уже встретился с боссом?» Я как раз собирался с ним познакомиться.

Рон представил нас, Брайан спросил как игра.

Я считал, что «Селтик» заслужил победу. Я добавил, что «Форрест» победит на «Селтик Парк». «Хорошо, молодой человек, я слышал достаточно», — подытожил Брайан и ушел. Арчи Кокс рассмеялся.

Даррен остался в «Юнайтед». Я не мог держать его в первой команде. Кэти никогда не простит мне его продажу. Он провел в стартовом составе 15 первых матчей в том году, когда мы выиграли первое чемпионство. В матче за молодежную сборную Шотландии он порвал ахиллово сухожилие и выбыл из игры на три месяца. Он выбыл до февраля, к тому времени выздоровел Брайан Робсон. Нил Уэбб, Мик Фелан и Пол Инс тоже набрали хорошую форму. Затем мы купили Роя Кина за 3,75 млн фунтов. У Даррена не оставалось шансов в первой команде.

Он сказал мне, что его не устраивает ситуация и он хочет уехать. Он не хотел создавать мне проблем. Мы продали его в «Вулверхэмптон», беспокойный клуб с большими ожиданиями и кучей фанатов.

Даррен много играл. Он был едва ни не лучшим игроком «волков», но после увольнения Грэма Тернера они часто меняли тренеров: Грэм Тэйлор, Марк МакГи, Колин Ли. При МакГи его игровое время постепенно уменьшилось.

Тогда он перебрался в роттердамскую «Спарту» и снова выглядел здорово. Они поменяли тренера, когда Даррен был в отпуске, и новый человек не нуждался в нем. Он вернулся в «Рексем», где и осел. Его игровая карьера пошла на спад. Барри Фрай позвал его в «Петерборо». Он перешел на должность тренера и вывел клуб в Чемпионшип, где тот неплохо сражался с соперниками своей весовой категории. Из-за напряженности между ним и председателем совета директоров, Даррен возглавил «Престон», что стало катастрофой. Второе пришествие в «Петерборо» доказало его профессиональные качества.

Даррен прививает проникающий футбол с игроками, которые пасуют и двигаются. На дне лиги сложно так играть, потому что соперники борются отчаянно. Я с болью смотрел на борьбу Даррена с руководством, бюджетом и футболистами. В начале карьеры я пережил то же самое. Я постоянно напоминал ему о нашем фамильном девизе: «Слаще после трудностей». Каждому молодому тренеру я советую быть готовым. Начинайте рано. Не ждите до 40.

Я негативно относился к скороспелым тренерам. Это неуважение. В Голландии или Италии нужно учиться четыре-пять лет, чтобы получить лицензию. Такие меры защитят и подготовят человека к тому, с чем он столкнется в качестве тренера. Даррен заплатил за свою лицензию в бизнес-школе Уорика5 8 000 фунтов. Раздавая лицензии громким именам, Футбольная ассоциация унижает тех, кто честно учится и повышает квалификацию.

Я не накручиваю себя из-за того, что редко бывал дома или пропустил воспитание мальчиков. Несмотря ни на что мы очень близки и связаны друг с другом. Мальчики в постоянном контакте с нами. Они очень занятые. Даже я порой не могу связаться с Марком, он постоянно держит руку на пульсе. На бирже, где он работает, можно упустить покупку или продажу, зазевавшись на секунду.

Мои сыновья — заслуга Кэти. Она всегда ждала их, как и меня, в какое бы время я ни повернул ключ в замке.


Примечания:

1 — Стадион «Сент-Миррена» чаще называют Love Street из-за расположения на одноименной улице. Официальное название — «Сант-Миррен Парк».

2 — На самом деле в Scotland Boys Club — Клуб шотландских мальчиков.

3 — Земельная экономика — комбинация юриспруденции, экономики и природопользования. Изучает эффективное использование земельных ресурсов.

4 — Даррен числился в «МЮ» с 1990 по 1994 год, провел за первую команду 22 матча, выиграл чемпионат и Суперкубок Англии. Сейчас тренирует «Петерборо».

5 — Уорик — город в Англии, административный центр графства Уорикшир. Расположен на реке Эйвон.

Уэйн Руни

Это случилось в августе 2004-го, мы только сыграли с «Эвертоном». Билл Кенрайт1 плакал. Сидел в моем офисе и плакал. Кроме него собрались Дэвид Мойес, Дэвид Гилл и я. Мы наблюдали за горем председателя совета директоров «Эвертона», он сообщил, что должен сделать звонок. Сквозь слезы он проговорил: «Мне нужно позвонить маме».

«Они крадут нашего мальчика, они крадут нашего мальчика», — повторял он. Затем он передал трубку мне. «Не думайте, что получите его бесплатно, он стоит 50 миллионов фунтов», — предупредил женский голос. Великолепно. «Вот это трюк», — засмеялся я. — «Это игра?» Но все было по-настоящему. Стоило лишь упомянуть «Эвертон», и Билл давал течь. Очень приятный парень, но непростительно эмоциональный.

Дэвид Мойес подмигнул мне. На минуту я решил, что это представление. В конце концов, Билл имел театральный опыт. Я даже подумал проверить медицинскую карту Уэйна. Может, у него были физические недостатки, которые я упустил? Или это уловка, чтобы поднять цену? Боже мой, это просто смешно. Может у мальчика одна нога, а меня втянули в гигантскую аферу?

Переговоры по самому многообещающему английскому таланту, мягко говоря, затягивались. Билл знал его цену. Дэвид Мойес действовал агрессивнее, я поступал бы так же на его месте. Дэвид был реалистом. Он понимал, что клуб получит достойную компенсацию, а «Эвертон» едва ли купался в деньгах. Официальная цена чуть превышала 25 млн фунтов с возможностью дополнительных выплат. «Эвертон» нуждался в финансовой инъекции. Когда слезы высохли, а переговоры завершились, мы подписали Уэйна за семь часов до закрытия трансферного окна, 31 августа 2004 года.

Он не играл около 40 дней и провел только пару тренировок, когда присоединился к нам. Мы решили, что матч Лиги чемпионов против «Фенербахче» через 28 дней после подписания Руни подойдет для его дебюта. Эксперимент принес восхитительный результат: мы победили 6:2, а Уэйн оформил хет-трик.

После драматичного представления уровень его физической готовности упал по сравнению с другими игроками. Предстояла большая работа. Естественно, еще несколько недель он был далек от уровня игры с «Фенербахче», что не поколебало мою веру в него.

Уэйн обладал волшебным природным талантом и получил время, чтобы превратиться из мальчика в мужчину. Он был серьезным, исполнительным футболистом, голодным до игры. Чтобы прогрессировать, Уэйн нуждался в постоянных тренировках, которыми он охотно занимался. Он не относился к тем, кто может попросить выходной. Он нуждался в интенсивных тренировках, чтобы находиться на пике формы. Если Уэйн выбывал из-за травмы на пару недель, его физическая готовность резко падала. Его габариты — мощные ноги и широкие плечи — отчасти объясняют травмы плюсневых костей, которые он получал в то время.

Я сразу понял, что он именно тот, на кого мы рассчитывали. Отважный, играющий двумя ногами, хотя левую он использует реже, чем мог бы. Мы подписывали 24-летних футболистов, ожидая, что они достигнут максимума к 26, но ранний прогресс Руни убеждал, что уже к 24 он раскроет весь потенциал. Сложно представить, чтобы человек с его конституцией играл в середине поля, как Скоулз или Гиггз, но в 2010-м, когда мы подписывали новый контракт, я надеялся, что он закончит полузащитником.

Наше мнение об эвертонском школьнике Уэйне Руни можно выразить одной фразой: мужчина, играющий в детский футбол.

В нашей академии восторженно отзывались о нем, и мы пытались его переманить еще в 14. В конце мая есть окно, когда можно приглашать ребят из других академий. Но Уэйн хотел остаться в «Эвертоне». Мы попробовали еще раз в 16 перед тем, как он подписал контракт с академией, но снова получили отказ. «Эвертон» тек в его крови.

Джефф Уотсон и Джим Райан из нашей академии наблюдали за ним и находились под впечатлением после игр с его «Эвертоном». Он выступал в финале молодежного Кубка Англии против «Астон Виллы».

Когда Уолтер Смит стал моим ассистентом, он сказал: «Подпишите этого Руни». Уолтер твердо стоял на своем. Он уверял, что Уэйн лучший из всех, кого он видел. Он подтвердил все, что мы знали о Руни. Затем Уэйн дебютировал за взрослую команду и забил чудесный гол «Арсеналу».

Он стал самым молодым игроком в истории сборной Англии2 (дебютировал в 2003-м против Австралии). Свен-Горан Эрикссон взял его на ключевой матч квалификации ЧМ против Турции. В 17 лет и 317 дней он забил первый гол за сборную. К моменту перехода в «МЮ» он уже был нанесен на карту.

Перед первой встречей я ожидал, что увижу самоуверенного парня. Я ошибся. Руни оказался стеснительным мальчиком. Думаю, трепет вокруг него спровоцировали огромные отступные и внимание СМИ. Вскоре он осмелел. На тренировках он никому не давал спуску: ни партнерам, ни судьям. Бедные рефери наших двусторонок: Тони Струдвик, Мик Фелан или Рене Меленстен. Они говорили: «Только у вас хватит авторитета, чтобы судить эти матчи».

«Никогда», — отвечал я.

Помню, Джим свистнул фол в день, когда Рой Кин пребывал в наимрачнейшем настроении и набрасывался на любое живое существо: на свою команду, на чужую, на судью. Джим повернулся ко мне со свистком в руках и сказал: «Надеюсь, команда Роя сегодня победит».

«Это нелепо», — я чуть не рассмеялся.

«Да, но мне достанется в раздевалке», — ответил Джим. Мы как-то даже обсуждали привлечение сторонних арбитров.

Признаю, что несколько раз устраивал Уэйну разносы. Он бесился в раздевалке, когда я вызывал его. Его глаза горели, как будто он хотел отправить меня в нокаут. На следующий день он осознавал вину. Когда гнев спадал, он понимал, что я прав, потому что я всегда прав (так я любил дразнить его). Он спрашивал: «Я буду играть на следующей неделе, босс?»

«Не знаю», — говорил я.

Он не был самым способным учеником, но обладал природным инстинктом, интуитивным пониманием того, как устроен футбол. Замечательный неограненный талант. Плюс врожденные смелость и энергия — благословение для любого футболиста. Нельзя недооценивать способность бегать каждый день. Он медленно вникал в новые упражнения и идеи на тренировках. Его инстинкты заставляли возвращаться к старому, верить в хорошо знакомое. Ему было комфортно внутри себя.

В первые годы я редко применял к нему авторитарные методы. Он допускал глупые фолы, иногда вспыхивал на поле, но вне футбола не доставлял проблем. Сложность в том, что будучи центрфорвардом во время игровой карьеры, я всегда требовал с них больше, чем с остальных. Конечно, никто не был так хорош, как я. Простите, но никто из них не дотягивал до меня в молодости. Тренерам позволительно такое тщеславие, иногда они бравируют перед игроками. Те, в свою очередь, считают себя лучшими коучами, чем человек во главе команды, пока сами не попробуют тренировать.

Я выходил из себя, если видел, что нападающие не делают того, что делал я. Они были моей надеждой. Я смотрел на них и думал: вы — это я. Иногда вы узнаете себя в других людях.

Я видел себя в Рое Кине, Брайане Робсоне, отчасти в Поле Скоулзе, Ники Батте и в двух Невиллах. Команда отражает характер тренера. Никогда не сдавайся — без этой религии, этой философии никуда. Я никогда не сдавался. Я всегда верил, что смогу найти выход из любой ситуации.

В «Юнайтед» всегда что-то происходит. Всегда какая-то драма. Я привык к этому. Когда личную жизнь Уэйна Руни показал таблоид News of the World3 и поздним летом 2010-го проблемы ворвались в его мирок, мы не собирали военный совет в моем офисе.

Я не звонил ему на утро после публикации. Я знал, что он ждал моего звонка. Но я проявил твердость. Он, вероятно, надеялся на мой звонок, держал руку у плеча. Я не собирался влезать в это.

Впервые подобная история всплыла, когда Руни было 17, что можно списать на молодость, но с тех пор прошло 7 лет. Его жена Колин хотела провалиться сквозь землю. Она всегда видела во мне стабилизирующую силу.

Я испытывал давление из-за него во время чемпионата мира в ЮАР. Я видел, его что-то беспокоило. Несмотря на признание игроком года по версии профессиональных футболистов и Ассоциации футбольных журналистов, он пребывал в странном расположении духа. «Приятно видеть, как свои же болельщики освистывают тебя», — сказал он в камеру после нулевой ничьей с Алжиром в Кейптауне. Англия выбыла во втором раунде, а Уэйн не забил ни одного гола в четырех матчах.

Я должен был привлечь его внимание. Лучший способ — оставить его в покое, ничего не говорить, не утешать, заставить его задуматься. Когда я не взял его на выездной матч против «Эвертона» в сентябре, чтобы защитить от оскорблений толпы, он почувствовал облегчение. Он понимал, что я поступил правильно. Я должен был повлиять на игроков так, чтобы получить максимально возможную отдачу на поле.

Мы можем осуждать, но у каждого свои скелеты в шкафу. Я никогда не читал морали Уэйну. 14 августа 2010 года Руни сообщил, что не собирается продлевать контракт с «Юнайтед». Новость шокировала нас, мы планировали обсудить условия нового соглашения после чемпионата мира.

Драма набирала темп. Дэвид Гилл сообщил, что агент Уэйна Пол Стретфорд встретился с ним, чтобы сказать, что Руни хочет уйти. Дословно: Руни считал «МЮ» недостаточно амбициозным. Мы выиграли Лигу чемпионов и чемпионат годом ранее, и дошли до финала Лиги чемпионов в том сезоне.

Дэвид сказал, что Руни приедет на встречу со мной. Мы собрались в октябре, Уэйн вел себя очень скромно. Казалось, кто-то внушил ему то, что он пытался сказать. Он жаловался, что мы были недостаточно амбициозными.

В ответ я спросил его: «Когда за последние 20 лет мы не боролись за чемпионство? В скольких финалах Лиги чемпионов мы сыграли за последние 4 года?».Я сказал, что его слова про амбиции — чушь.

Уэйн сказал, что мы должны были бороться за Месута Озила, который перешел в мадридский «Реал» из «Вердера». Я ответил, что комплектация команды — не его дело. Его работа — играть, а я соберу нужную команду, и так далее.

На следующий день мы играли матч Лиги чемпионов. 20 октября, за два часа до встречи с «Бурсаспором», Уэйн опубликовал следующее заявление: «Я встретился с Дэвидом Гиллом на прошлой неделе, и он не предоставил никаких гарантий по поводу будущей команды. Затем я сообщил, что не подпишу новый контракт. Я хотел услышать сэра Алекса, и был удивлен некоторыми его словами.

Это абсолютная правда, как и говорил сэр Алекс, что мы несколько раз встречались с клубом для переговоров о новом контракте. Во время августовских встреч я попросил гарантии того, что клуб и далее сможет приглашать лучших футболистов планеты.Руни играет в гольф со своим агентом Полом Стретфордом.

Я не испытываю в отношении «МЮ» ничего, кроме уважения. Как может быть иначе, учитывая его великую историю и 6 последних лет, когда мне посчастливилось играть за «Юнайтед»?

Я хочу выигрывать трофеи, что неизменно делал клуб под руководством Алекса Фергюсона. Думаю, я получил ответы на свои вопросы.

Несмотря на недавние сложности, я знаю, что навсегда останусь в долгу перед сэром Алексом Фергюсоном. Он великий тренер и наставник, который помогал и поддерживал меня с первого дня, как я в 18 лет перешел из «Эвертона».

Для процветания «Юнайтед» я надеюсь, что он будет вечно возглавлять клуб, поскольку он гениален и уникален».

Я не был уверен в смысле заявления, но думал, что он пытается подвести мосты ко мне и к фанам. Я надеялся, что он передумал и решил остаться с нами.

Пресс-конференция после матча, где собрались представители всех СМИ, позволила сказать то, что я хотел — Уэйн не в порядке.

«Как я уже говорил, три победы в АПЛ подряд — фантастический результат. Мы остановились в одном очке от рекордной четвертой победы. Мы не выиграли, нам это не нравится, и мы хотим что-то с этим сделать. Мы в норме — я не сомневаюсь. В нашем клубе хорошая структура, правильная команда, правильный тренер и правильный исполнительный директор — великолепный человек. С «МЮ» все в порядке. И мы продолжим».

Я сказал телевизионщикам: «Я встретился с мальчиком, он повторил слова своего агента. Он хотел уйти. Я сказал: «Запомни одну вещь: уважай клуб. Я не потерплю от тебя никакой ерунды. Уважай клуб». Шумиха в прессе огорчает, поскольку с первого дня Уэйна в клубе, мы делали для него все, что могли. Мы были для него убежищем. Он мог прийти с любой проблемой и получить совет. Но то же самое мы делаем для всех своих футболистов. Это «Манчестер Юнайтед». Это клуб, чьи история и традиции основаны на лояльности и доверии игроков, тренеров и руководства. Еще со времен сэра Мэтта Басби. Вот на чем держится «МЮ». Руни получал поддержку, как и Пол Скоулз, Райан Гиггз и другие футболисты. Для этого мы и работаем».

На селекторном совещании с Глейзерами мы обсудили будущее клуба, и Уэйн стал одним из самых высокооплачиваемых игроков в стране. На следующий день он пришел с извинениями. Я сказал ему: «Ты должен извиняться перед болельщиками».

Игроки реагировали по-разному. Одних это раздражало, других вообще не заботило. Руни предстал не в лучшем свете, как рвач, забывший обиды, после подписания большого контракта. Так его представили, но я не думаю, что финансовый вопрос стоял у Уэйна на первом месте. Ажиотаж быстро сошел на нет. У болельщиков, конечно, сохранилось недоверие.

Его не трогали, пока он забивал, но в сложные времена вспоминали старые обиды. Игроки могут недооценивать глубину чувств, которые фаны испытывают по отношению к клубу. В крайних случаях фаны считают, что владеют клубом. Некоторые болеют по 50 лет. Они с командой на всю жизнь. Поэтому когда игрок выказывает неуважение по отношению к клубу, с ним не церемонятся.

Очень редко игроки хотят уйти из «МЮ». Мы взрастили поколение игроков, которые провели в «Юнайтед» всю карьеру: Гиггз, Скоулз и так далее. И нашим болельщикам не нравилось узнавать, что футболист хочет уйти или критикует трансферную политику клуба.

Зимой 2011-го я наказал Уэйна, Джонни Эванса и Даррона Гибсона за вечеринку. Они поехали в отель Саутпорта, чтобы отпраздновать победу 5:0 над «Уиганом». На следующий день они вяло выглядели на тренировке. Я отправился в тренажерный зал, где они занимались, и сказал, что штрафую их на недельную зарплату и исключаю из состава на субботнюю игру с «Блэкберном».

Уэйн должен быть осторожен. Все его качества легко перечеркивались слабой физической формой. Посмотрите, как Роналду и Гиггз следили за собой. Руни требовалось взять быка за рога. В сборной поступили неразумно, когда дали ему недельный отпуск перед Евро-2012. Если он пропускал пару недель за «Юнайтед», то набирал форму следующие четыре-пять игр. До матча с Украиной он не играл больше месяца.

От меня он не ждал снисхождения. Я прессовал его за малейшее ухудшение формы. Все просто — не будешь играть. Таким образом я боролся с плохой готовностью подопечных, независимо от конкретного игрока. И я не видел причин менять подход в последние годы.

Уэйн обладал даром создавать опасные моменты. В мой последний год, когда он несколько раз выбывал из-за травм, я чувствовал, что он бережет себя и теряет былую остроту. Но он делал невероятные вещи. Например, блестящий пас на ван Перси в игре против «Астон Виллы», тот гол принес нам чемпионство, или удар через себя в матче против «Ман Сити». Такие вспышки подтверждали его уровень. Но время шло, играть по 90 минут становилось для него все труднее, он выдыхался по ходу матчей.

Я заменил его в матче против «Астон Виллы», поскольку соперник играл молодым составом, а парень, вышедший у них на замену, постоянно убегал от Руни. На следующий день после победы в лиге он пришел в мой офис и рассказал о своих проблемах. Его не радовало непопадание в состав на некоторые матчи или замены в других. Его агент Пол Стретфорд то же самое передал Дэвиду Гиллу по телефону.

Все игроки разные. Некоторые счастливы выступать за один клуб на протяжении всей карьеры, другим нужны перемены, как ван Перси, когда он перешел из «Арсенала». Боевитость и изобретательность никуда не денутся от Уэйна. Я оставил его обсуждать будущее с Дэвидом Мойесом, надеясь увидеть еще много прекрасных представлений Руни на «Олд Траффорд».


Примечания:

1 — Билл Кенрайт — председатель совета директоров «Эвертона», кинопродюсер и ведущий театральный продюсер Англии.

2 — В 2006 году рекорд Руни побил Тео Уолкот.

2 — Таблоид News of the World рассказал, что Руни несколько раз пользовался услугами проститутки Дженнифер Томсон (1 200 фунтов за ночь), когда его жена Колин была беременна их сыном.

Глава 25.Последняя кампания

В «Юнайтед» мы видели немало восхитительных талантов, но даже нам потребовалось время, чтобы понять, насколько хорош Робин ван Перси. К его скорости не сразу привыкли даже самые смышленые из наших игроков. Скоулз и Кэррик, лучшие из моих пасующих, первое время не могли приноровиться к его скоростям.

Робин стал путеводной звездой моего последнего сезона в «Манчестер Юнайтед», когда мы выиграли рекордные 25 из 30 первых матчей. В итоге мы взяли 20-е чемпионство в истории «МЮ». За четыре тура до финиша мы отобрали у «Сити» титул. Ван Перси стал моим последним крупным трансфером, его голы, порой великолепные, напоминали лучшие времена Кантона.

Перед сезоном-2012/13 мы имели проблемы с чрезмерным контролем мяча в середине поля: игроки просто передавали его друг другу. С ван Перси — мы поняли это со временем — хватало быстрого паса, чтобы разрезать защиту соперника. Пока мы не осознали такую возможность, мы не могли полностью реализовать мобильность и инстинкт «убийцы» Робина.

Но мы выучили уроки в самый нужный момент. Если Уэйн Руни получал мяч в середине поля, он мог быть уверен, что ван Перси уже врывается в свободную зону. Робин делал именно то, чего я ожидал. Его предсезонка состояла из 21 минуты в составе «Арсенала» в товарищеской игре против «Кельна», поэтому физической готовности ему не хватало. Правильный фундамент никуда не делся, но нам требовалось довести его до готовности к официальным матчам. Робин впечатлял с самого начала.

Я сказал ему: «Не бойся давать советы другим футболистам. Ты был лидером в «Арсенале», если тебе что-то не нравится, скажи об этом». Он вел себя тише, чем я ожидал, но после его ударов левой вратари стояли на месте, как вкопанные. Меня спрашивали, почему я разрешал Робину, номинальному центрфорварду, подавать угловые. Он подавал только с правого фланга, при подаче углового слева он находился в штрафной. Ответ прост: его угловые наводили ужас на соперников. Говард Уилкинсон1 заметил, что в том сезоне количество наших голов со «стандартов» уменьшилось. Только в первой половине сезона-2011/12 забили 10 мячей после угловых.

Команда не отнеслась к Робину, как к чужаку, парню из «Арсенала» вторгшемуся на нашу территорию. Я лишь попросил его уважать и соблюдать традиции нашей раздевалки. Я помню, как Верон приехал на базу, и вся команда прервала тренировку, чтобы пожать ему руку. Они всегда поступали так. Возможно, игрока, который способен принести победу в важном матче, приветствуют теплее, это неотъемлемая часть футбола высокого уровня.

Я прочитал, что контракт ван Перси, как и все в нашем бизнесе, заканчивается. Я не сомневался, что «Арсенал» попытается удержать его в Лондоне. Но к концу чемпионата-2011/12 я чувствовал, что Робин не останется в «Арсенале».

Его агент связался с нами. Он уже вел переговоры с «Ман Сити», но посыл был таков: Робин очень и очень заинтересован в диалоге с нами. В итоге, «Сити» сообщили, что ван Перси не перейдет на «Этихад», и в гонке остались мы с «Ювентусом». Думаю, туринцы предложили ему колоссальную зарплату.

Я считал, что у футболистов две причины сменить клуб: ради славы и ради денег. Я понимал, почему он может выбрать «Ювентус»: отличная команда и гигантские деньги. Мы сделали солидное предложение, которое показывало, насколько мы его уважаем. Мы подкрепили его огромной заинтересованностью.

Далее мы перешли к переговорам с «Арсеналом» о возможной сумме компенсации. Дэвид Гилл с апреля несколько раз звонил Ивану Газидису, их исполнительному директору, но тот выражал уверенность, что им удастся продлить соглашение с Робином. Дэвид продолжал звонить некоторое время, пока не предложил мне связаться напрямую с Арсеном Венгером, ведь он говорит последнее слово при любом трансфере. К тому времени стало очевидным, что мальчик уйдет.

Позиция Венгера была понятна: зачем нам продавать ван Перси в «МЮ», если можно получить 30 млн фунтов от «Ювентуса» или «Ман Сити»? Я ответил, что сам игрок не хочет переходить в «Сити». В качестве контраргумента Арсен заметил, что мнение Робина изменится, если «Сити» сделают предложение, от которого он не сможет отказаться.

Должен заметить, что мы беседовали в дружественном тоне. Не было даже намека на враждебность. Два опытных менеджера обсуждали сложившуюся ситуацию. Точкой преткновения оказалось желание Арсена получить 30 или больше миллионов за своего лучшего футболиста. Переговоры тянулись несколько недель, я еще два или три раза звонил Арсену.

К тому времени «Арсенал» смирился с уходом Робина. Осталось два варианта: «Ювентус» или «Юнайтед». «Канониры» пытались продать его за границу, но Робин хотел в «МЮ». Насколько я понимаю, Робин в беседе с Арсеном сообщил, что «Юнайтед» — приоритетное направление. Дэвид Гилл предложил Газидису 20 млн фунтов. Я предупредил Арсена, что мы не поднимем до 25.

Арсен не поверил. Он не верил, что «МЮ» пожалеет 25 млн фунтов за такого футболиста.

Я повторил: я не буду платить 25 млн. Арсен спросил, каково максимальное предложение. «22 миллиона», — ответил я. Арсен согласился на 22,5 млн и еще полтора миллиона, если за время его соглашения мы выиграем Лигу чемпионов или Премьер-лигу.

По рукам.

Интуиция подсказывала, что Арсен с облегчением избежал продажи ван Перси в «Сити». «Горожане» уже переманили из его команды Коло Туре, Самира Насри, Эммануэля Адебайора и Гаэля Клиши. Возможно, он не фанат политики «Сити». Несмотря на множество сражений, думаю, он уважал то, как «МЮ» ведет дела. При случае он сказал это мне. По поводу ван Перси Венгер заметил: «Ты сам не понимаешь, насколько классного игрока подписал».

Я думал о Кантона, Роналду и Гиггзе, но Арсен не ошибся. Движение и скорость Робина гипнотизировали. Природа наградила его устойчивой психикой.

Ван Перси согласился на уменьшение зарплаты (она все равно оставалась фантастической), чтобы прийти туда, где он надеялся добиться успеха. На презентации он сказал, что его внутренний ребенок фанател от «Юнайтед». Позже он рассказал мне, что в Голландии каждый мальчик мечтает играть за «МЮ».

Он знал, что я наблюдал за ним с 16 лет. «Арсенал» опередил нас, когда он уходил звездой «Фейеноорда», но Робин все-таки исполнил мечту голландского мальчика. Его впечатлила наша молодежь. У нас играли Гиггз и Скоулз, но и Чичарито, братья да Силва, Эванс, Джонс, Уэлбек и Смоллинг. Кэррик в 31 год провел лучший сезон в карьере. Некоторые футболисты вдохновляются, когда осознают свою важность для команды, это заставляет их расти. Так случилось с Кэрриком.

Робин знал, что переходит в стабильный клуб. «Сити» прекрасно выступили в предыдущем сезоне, но никто бы не назвал их устоявшейся организацией. Постоянно возникали проблемы: кто-то зажег фейерверк, кто-то сцепился с тренером2, Тевес хотел играть в гольф в Аргентине. К чемпионству «Сити» привели усилия четырех лидеров: Яя Туре, Серхио Агуэро, Венсана Компании и Джо Харта, плюс Давида Силвы в первой половине сезона (после Рождества он сдал).

Нападающие похожи. Кантона и Энди Коул думали, что если они не забивают, то больше не забьют никогда. Во время короткой «засухи» в марте того сезона ван Перси играл хуже обычного, это давило на него. Но после гола «Стоку» 14 апреля он снова расцвел.

Годами я видел бессмертные голы «Юнайтед». Кантона дважды или трижды восхищал толпу великолепными подсечками. «Ножницы» Руни в игре против «Ман Сити», исполненные невероятно. Он бил не с 6, а с 14 метров, к тому же Руни вбегал в штрафную, а навес Нани задел игрока «Сити», и Руни пришлось делать фантастическое акробатическое движение в воздухе. Лучший гол, на мой взгляд.

Гол ван Перси в ворота «Астон Виллы» 22 апреля тоже был особенным. Он принес нам победу 3:0 и вернул чемпионство. Заброс Руни от центра поля выпорхнул из-за его плеча. У обычного футболиста получится забить однажды из ста попыток. Ван Перси «ложил» такие регулярно. Опустил плечо, опустил голову, опустил глаза на мяч. Похожий гол он забил за «Арсенал» в ворота «Эвертона». Робин завершил сезон с 26 голами в лиге: 12 дома, 14 в гостях. 17 раз он забил левой, 8 правой и один головой. Во втором сезоне подряд он получил «Золотую бутсу», приз лучшему бомбардиру АПЛ.

В конце карьеры я продолжал верить в молодежь. Мы следили за Ником Пауэллом3 с ноября 2011-го и подписали его в июле 2012-го. «Крю» взяли его в 17 лет, этот долговязый парень играл слева в защите. Ребята из нашей академии обвели его имя карандашом и постоянно следили за ним. Джим Лаулор назвал его интересным, но выразил неопределенность по поводу наилучшей позиции для него, также Пауэлл действовал чересчур неторопливо.

Я отправил Мартина, чтобы просмотреть его во второй раз. Мартин заключил, что в парне что-то есть, но он еще не готов. Вслед за Мартином поехал Мик Фелан. В конце концов, на просмотр Ника Пауэлла отправился я. «Крю» играл с «Алдершотом». Спустя 5 минут на трибуне я сказал Мику: «Он игрок. Мик, он игрок». Его обращение с мячом и видение поля говорили о многом.

В одном моменте он пошел в атаку, бросил мгновенный взгляд через плечо и отдал мяч точно на форварда, тот пробил в створ. Затем он сыграл головой и показал свою скорость. Уходя со стадиона, я сказал Мику, что собираюсь позвонить Дарио Гради, директору «Крю».

— «Я видел вас на вчерашней игре», — начал Дарио.

— «Ваш мальчик, Пауэлл. Только не сходите с ума и назовите ориентировочную цену», — попросил я.

— «6 миллионов».

Смешно, я послал его куда подальше. Но мы договорились, прописав в контракте бонусы за матчи Пауэлла в первой команде и сборной Англии. Парню ничего не говорили до плей-офф по окончании гладкого сезона. Однажды он обязательно сыграет за национальную сборную. Он может действовать на любой позиции. Он чертовски быстр, хорошо работает обеими ногами и бьет из-за пределов штрафной. Зимой 2012-го он подхватил вирус, а его подружка попала в автомобильную аварию. Он довольно отстраненный человек, быстро выключается, но, поверьте, он игрок.

Синдзи Кагава — еще одно хорошее приобретение того лета. Мы решили не подписывать его после первого сезона в Бундеслиге, случается, что футболист поднимает планку, и вам нужно убедиться, что он сможет играть на новом уровне. Он играл в очень сильной «Боруссии» из Дортмунда, я считал, что им по силам выиграть Лигу чемпионов-2013. Они дошли до финала, но уступили «Баварии». Первое, на что я обратил внимание, — острый футбольный ум Кагавы. Мы с Миком Феланом летали на финал Кубка Германии-2012, я сидел рядом с мэром Дортмунда и его супругой. Нам нем был спортивный костюм. Ангела Меркель расположилась неподалеку, как и тренер сборной Германии Йоахим Лёв. Когда меня представляли миссис Меркель, канцлеру Германии, я сказал себе: «Подумать только! Я прошел длинный путь».

Я не мог спрятаться, все знали, что я на матче.

Тем летом Глейзеры с радостью отреагировали на возможные приобретения ван Перси или Левандовски и Кагавы. В лучшие времена мы могли рассчитывать на четырех нападающих. Сделать так, чтобы всех их удовлетворяло положение дел — большая проблема. Требовались дипломатические способности. Дортмунд отказался продавать Левандовски, он находился в великолепной физической форме, впечатлял рывками.

Мы подписали Александра Бюттнера из голландского «Витесса». Мы отпустили Фабио в аренду в «КПР», получили двух молодых левых защитников с огромным потенциалом. Но на этой позиции мы нуждались в опыте и замене Эвра. И Бюттнер привлек к себе внимание. Он постоянно получал мяч, бил по воротам, обыгрывал защитников. Мы заплатили за него 2,5 млн евро. Преданный, агрессивный, быстрый мальчик с хорошим дальним пасом.

В первой части сезона случались моменты, когда мы обороняли песчаный замок. Мы пропустили слишком много, пока не заперли двери в январе. Мы испытывали проблемы на вратарской позиции. Де Хеа подхватил зубную инфекцию, и потребовалась операция, чтобы удалить ему два коренных зуба. Он пропустил несколько матчей, и Андрес Линдегард ничего не испортил. Он хорошо сыграл против «Галатасарая» и «Вест Хэма». Я объяснил Де Хеа, что должен быть честен с Андресом. Но после поражения от «Рединга» 1 декабря, Де Хеа вернулся в ворота и играл до конца сезона. В февральском матче против мадридского «Реала» он действовал исключительно.

Я все еще очень надеялся на Хавьера Эрнандеса. Чичарито не хватало свежести. Три года подряд летом он играл за сборную. Несмотря на это, мы позитивно решили вопрос с мексиканцами. Президенты их футбольной ассоциации и НОКа, и тренеры прилетели ко мне на встречу. Я показал медицинское досье. Мы обсуждали, сможет ли он играть в двух отборочных матчах и на Олимпиаде.

Чичарито сказал: «Я лучше пропущу квалификационные матчи, но выступлю на Олимпиаде, я чувствую, что мы победим». Я думал, он шутит.

Он продолжил: «Если мы не получим бразильцев в четвертьфинале, то победим».

Тем временем мы сделали большие инвестиции в новый медицинский центр в Кэррингтоне. Мы можем делать там все, кроме операций. У нас есть мастер по педикюру, дантист, томограф — все что угодно. Помимо единства места, плюс в том, что общественность не узнает о травмах. Раньше мы направляли игрока в больницу, и слухи разлетались по городу. Медицинский центр свидетельствовал, что мы не стоим на месте. Возможно, это лучшая из наших инвестиций.

Нужно вспомнить главное происшествие того сезона: рефери Марка Клаттенбурга обвинили в расистских оскорблениях игроков «Челси» во время нашего матча на «Стэмфорд Бридж» 28 октября. Мы победили 3:2, а обвинения с Клаттенбурга были сняты. Немного об игре. Во-первых, мы должны были найти средство против Азара, Маты и Оскара. Эта тройка определяла стиль «Челси» и сметала соперников. В опорной зоне действовали Рамирес и Оби Микел. Мы решили использовать пространства, которые они освобождают, атакуя наши ворота, и лишить Мату кислорода.

До последних минут шла захватывающая игра, пока не начались глупости. Стив Холланд, ассистент Ди Маттео, обвинил меня в удалении Фернандо Торреса. Я опешил. Майк Дин, резервный рефери, не мог понять, о чем говорил Холланд. Торрес заслуживал красной еще в первом тайме за фол против Клеверли.

Когда Эрнандес забил победный гол, на поле полетели монеты и зажигалки, оторванное кресло попало в ногу Кэррика. Я до сих пор сомневаюсь, не пытались ли в «Челси» отвлечь внимание от поведения собственных фанов обвинениями Клаттенбурга.

Через 20 минут после финального свистка мы с помощниками зашли выпить. В маленькой комнате собрались Брюс Барк, председатель правления «Челси», Рон Горлэй, исполнительный директор, и Ди Маттео с супругой. Мы чувствовали, что что-то не так. Мы стояли в дверях и думали, что разумнее уйти.

Стол был накрыт, вино откупорено. «Угощайтесь», — сказали они, и вышли.

Мои ассистенты своими глазами видели, как Оби Микел с Джоном Терри и Роберто Ди Маттео ворвались в судейскую. Кто бы ни рассказал Микелу о несуществовавшей провокации Клаттенбурга, он наделал много шума. В «Челси» решились на большой шаг, когда проинформировали прессу об инциденте. Юрист бы посоветовал подождать до утра.

Красная карточка Брониславу Ивановичу не вызывала сомнений. Торрес легко упал на газон, но Эванс задел его. Если вы посмотрите, откуда Клаттенбург наблюдал за эпизодом, то не поймете, почему он удалил Торреса за симуляцию. Он сделал еще один шаг и только потом упал. Когда футболист бежит на высокой скорости, достаточно минимального контакта, но Торрес упал слишком охотно. Я не понимаю, почему Холланд решил, что я заставил Клаттенбурга показать красную. Через несколько дней Ди Маттео заявил, что я имею слишком большое влияние на арбитров.

У меня случались стычки с официальными лицами. Меня восемь раз удаляли во время карьеры игрока. Три или четыре раза меня отправляли на трибуны, когда я тренировал в Шотландии. Я заплатил кучу штрафов в Англии. Я постоянно спорил с судьями. Но я называл вещи своими именами. Я никогда не лез из кожи вон, чтобы повлиять на судью.

Я не представляю, как рефери может проявить расизм в отношении игрока. Я позвонил Марку Клаттенбургу, чтобы выразить сожаление, что мы тоже вовлечены в историю. Я ждал, что меня вовлекут в расследование, но, к счастью, обошлось без меня. Я ничего не знал, пока наш самолет не приземлился в Манчестере. Футбольной ассоциации потребовалось чертовски много времени, чтобы признать Марка невиновным. Я бы справился за два дня.

С января 2013-го мы разогнались, что постоянно давило на «Ман Сити». Поскольку я знал, что ухожу на пенсию, я удовлетворенно выдохнул только после победы над «Астон Виллой». Мы гарантировали себе чемпионство. Мы бы выиграли в любом случае, но взять титул еще в апреле на своем поле чрезвычайно удобно. Я хотел уйти красиво. Я продолжил готовить команду к следующим матчам без скидок. Профессионализм «Ман Юнайтед» незыблем.

Единственным разочарованием стало поражение от «Реала» в 1/8 Лиги чемпионов, когда турецкий судья Гюнет Чакыр удалил Нани за безобидный фол. В первой игре в Испании мы выглядели замечательно. В первые 20 минут мы волнами накатывали на их ворота. Мы могли забить шесть. Я не боялся противостояния с Жозе Моуринью в ответной игре. Мы отлично подготовились, разработали план, энергия зашкаливала, их вратарь три или четыре раз спасал «Реал». Де Хеа почти не вступал в игру.

Нани удалили на 56-й минуте, он прыгнул за мячом и слегка задел Альваро Арбелоа. 10 минут мы не замечали потери, а потом нас окатило холодной водой. Модрич сравнял счет, Роналду на 69-й минуте прикончил нас. Хотя за последние 10 минут мы могли забить. Матч превратился в катастрофу.

Я ужасно расстроился и проигнорировал послематчевую пресс-конференцию. Если бы мы прошли «Реал», то имели бы все основания рассчитывать на победу в турнире. Я не включил в состав на ответный матч Уэйна Руни, потому что нуждался в том, кто выключит Хаби Алонсо. Чжи Сун Пак в ранние годы отлично подошел бы. Андреа Пирло в «Милане» отдавал 75% точных передач. Когда Пак, как гончая, преследовал его, процент падал до 25. В нашей команде не было более подходящей кандидатуры для противостояния Алонсо, чем Дани Уэлбек. Да, мы пожертвовали гипотетическим голом Руни, но мы должны были выключить Алонсо.

Роналду чудесно провел обе встречи. В Мадриде он зашел в нашу раздевалку, чтобы посидеть с нашими игроками. Можно сказать, он скучал по ним. На «Олд Траффорд», когда я пересматривал запись удаления, он пришел посочувствовать. Игроки «Реала» понимали абсурдность удаления. Месут Озил признался одному из наших парней, что после красной карточки они словно вырвались из тюрьмы. Криштиану поклонился, празднуя гол. Правильно сделал, иначе я бы задушил его. К нему вообще никаких вопросов — очень приятный парень.

Я считал, что «Ман Сити» уступили титул, потому что не смогли собрать достаточно игроков, которые бы понимали важность достижения — первого чемпионства «горожан» за 44 года. Очевидно, что некоторым хватило победы над «МЮ» в чемпионской гонке. Они расслабились. Удержание титула — следующий трудный шаг, и «Сити» оказались не готовы психологически к защите, того, что они завоевали в самой драматичной развязке в истории Премьер-лиги.

Когда я выиграл первый чемпионат в 1993-м, я не хотел, чтобы моя команда расслабилась. Эта мысль пугала меня. Я желал прогрессировать, усиливать нашу хватку. Я сказал той команде 93-го: «Кто-то в выходные едет в Солткотс, городок на побережье в 25 милях от Глазго. Кому-то не нужно и это. Они счастливы сидеть дома или наблюдать за птицами и утками в парке. А кто-то хочет полететь на Луну.

Все дело в амбициях».


Примечания:

1 — Говард Уилкинсон — бывший английский футболист и тренер, ныне и.о. председателя правления ФК «Шеффилд Уэнсдей».

2 — Как ни странно, это один и тот же человек: Оскорбление болельщиков «Кальяри», драка в клубе и еще 23 идиотских поступка Марио Балотелли.

3 — Николас Эдвард Пауэлл — английский футболист, полузащитник клуба Премьер-лиги «Манчестер Юнайтед». В настоящее время выступает за клуб «Уиган Атлетик» на правах аренды.

4 — Мексика действительно взяла олимпийское золото, но без Хавьера Эрнандеса.

5 — В обоих матчах «Реал» превзошел «МЮ» по владению мячом и ударам по воротам.

Переводчики: Вячеслав Божко, Леонид Смольский и Михаил Даньшин.